Месяц НаэГами

Ромашки. Белоснежные, голубые, розовые. Красивые, очень нежные цветы. Кажется, что они передают какую-то особенную, не объяснимую атмосферу. Из этих цветов также, получаются прекрасные венки и букеты. Но эти нежные цветы, забрызганные яркой, неоновой, розовой кровью, падают в раковину, пачкая её и пол. Изо рта вырываются лепестки разных цветов — белого, розоватого и голубого, испачканные кровью, сопровождаемые чудовищными мучениями и звуками кашля. Верх школьной, белой рубашки покрыт розовыми каплями и пятнами, которые будет сложно, практически невозможно, отстирать. Наэги продолжает хрипло, сухо кашлять, стараясь не задохнуться от недостатка воздуха при этом. Иглы словно прокалывают всё тело, перекрывая дыхание и остальные органы, скручивая все внутренности в одно месиво, мешая их нормальной работе. Каждый окровавленный лепесток отзывается жуткой, мучительной болью в животе и горле. Макото ненавидит это чувство каждой клеткой своего тела. В такие моменты, он думает, что лучше ему было бы умереть безболезненно и прямо сейчас — надежда на то, что объект его обожания ответит на его чувства взаимно, всё равно уже сгнила. Благо, пару минут и приступ заканчивается. Наэги разглядывает своё отражение у зеркала в ванной. По ту сторону стекла виден подросток с усталым, вымученным взглядом, болезненным бледным и худым лицом, мальчик будто бы за последние пару недель сильно осунулся и похудел, также, его лицо изредка, в некоторых местах покрывали кровавые пятна и испачканные лепестки. Наэги вытер их тыльной стороной ладони и взъерошил свои и без того растрёпанные волосы. Макото попытался улыбнуться своему отражению, но вместо поддержки, которую он хотел оказать самому себе получилось что-то вымученное, что только вгоняло в отчаяние, нежели наоборот. Причиной всему были два слова. Один человек. Бьякуя Тогами. Он не был для Макото другом. Они и не общались вообще, если не брать в расщёт приветствия и пожелания хорошего дня Наэги, на которые он был так щедр. Как же так вышло, что Макото оказался по уши влюблённым в него? Просто. Весь его образ был до последней ниточки идеален. Каждая его черта была прекрасна. В нём не было недостатков — Тогами был действительно безупречен. И Макото был влюблён в каждую черту его характера. Наэги помнит то, как Бьякуя назвал свои любимые цветы — ромашки, хоть он и сказал об этом всего раз и это не было слишком важной информацией, Макото запомнил это. Почему же невинные, нежные, любимые цветы его возлюбленного, которые имели светлый образ в голове Наэги, стали отзываться лишь болью и кровью в сердце Макото? При виде Тогами, Макото тяжело дышит, отчётливо и ясно ощущая то, как крупная дрожь пробегает по всему телу, заполняя нутро чем-то пустым, паническим, болезненным, чувствуя, какого оплетают невидимые, призрачные щупальца, смешивая, скручивая все органы, намертво прилепляясь к телу, вызывая тошноту и чудовищную, невыносимую боль по всему телу, которую хочется выплюнуть, как можно скорее, чувствуя, как к горлу подкрадывается новая порция лепестков ромашек и крови. Влюблённость не должна так ощущаться — это Наэги знает точно. Но не просто любовь — это болезненная привязанность, зависимость, обожание. И ещё сотни других слов. Каждый, даже самый ленивый спросил у Наэги насчёт его состояния. Но Тогами — нет. Бьякуе полностью всё равно. И Макото знает это также хорошо, как собственное имя. Вот почему он никогда не признается — он выбрал умереть медленно, мучительно сгнивая, а не сгорев. Будто это спасёт его авторитет и репутацию. Но, хорошо это или плохо, Наэги перестал ходить в школу в связи с самочувствием и ханахаки, которое уже стало не возможно скрывать. Благо, он теперь не должен видеться с объектом своего обожания, так что теперь, эта болезнь будет хотя бы на полпроцента не так мучительна. Формально, Наэги на домашнем обучении, но на самом деле, всё, что он делает — лежит в постели, ожидая нового приступа. Принимает пищу, в лучшем случае, два раза в день. И живёт в своих светлых мечтах, где он смог признаться Тогами в своей любви. Чёрт. Макото ненавидит это чувство полной беспомощности и осознания того, что он скоро умрёт, даже не насладившись последними днями, вместо этого проведя их в мучениях, захлёбываясь кровью и лепестками ромашек — нежными, невинными, белоснежными, голубыми, розовыми и такими прекрасными.