Месяц НаэГами

Тогами глотает горячие слёзы, которые обильно стекают по его, в момент болезненно побледневшим, щекам. Ему просто мерзко от себя самого, а от последний поступок — так и вовсе бросает в дрожь. И вовсе не в положительном смысле. Оправдать себя в глазах окружения намного легче, чем сделать тоже самое, но в собственных глазах. И Наследник, если смог найти объяснение в глаза одноклассников (во что, судя по их реакции, если и верилось — то с огромной натяжкой), но самого себя, как бы ни старался, он не мог заставить поверить в те слова, которые он сказал всем в качестве своеобразного «оправдания». По этой причине, было тошно, противно и мерзко от самого себя. Сил не оставалось даже на то, чтобы дойти до собственной комнаты общежития, чтобы выплакать все слёзы уже там. Речи о том, чтобы дальше отыгрывать ту роль, за которой он прятался всё это время, и не было. Мысли о том, что он дотронулся до трупа, желая «сделать игру интереснее», что он ещё чуть-чуть — и мог бы убить своих одноклассников, руководствуясь лишь своим минутным, нет, скорее секундным, желанием развлечь себя и собственное эго, что он плюнул на чувства девушки, которая хоть и была ему противна, но всё же, она поверила ему, открылась, что он, в конце концов, теперь противен, всему классу, включая, наверное, скорее всего, самого себя тоже. Вспоминая окровавленное тело хрупкого мальчика, к глазам подступает новая порция слёз. Чёрт!.. Тогами ненавидит чувствовать себя настолько слабым, беспомощным, ощущать безысходность, которая, похоже, распространялась и на него. Но хуже всего было определённо то, что Наследник был слаб. Он ничего не мог сделать. А когда он попытался взять всю ситуацию под контроль, то он не смог справиться со своими эмоциями, которые оказались такими несвоевременными сейчас. И если… Если он даст окружающим повод усомниться в правдивости его образа… Авторитет будет утерян окончательно. И это лучший из возможных исходов. — Тогами!.. Тогами-сан! — Донёсся зов до Наследника, похоже, источник голоса находился в школьном коридоре. Нет. Бьякуя не сможет показаться ему на глаза прямо здесь, прямо сейчас. Заплаканный Наследник семьи Тогами — что может быть ещё более жалким. Светловолосый очень на вряд ли перенесёт, если звавший окажется совсем не таким тактичным, как хотелось бы ему. Шаги звучат уже ближе к уборной. Видимо, кое-чьи всхлипы были услышаны. Сердце Наследника, кажется, замирает. Сейчас он испытывает ужас от себя, от этой ситуации. — Тогами-сан… Ты здесь? — Кажется, этот голос принадлежит Макото Наэги, парнишка не много медлит. — Я вхожу на счёт три, ладно? Раз!.. Бьякуя бы приказательным тоном попросил бы Счастливчика не делать этого, но его голос будет звучать совсем не так, как хотелось бы. А ситуация начинает напрягать всё сильнее и сильнее. Два!.. Тогами пытается вытереть рукавом пиджака собственные слёзы, но новые ручьём подступают к его влажным щекам. Три!.. — Нет! Стой! Не входи!.. — В голосе очень чётко слышны слёзы, но из двух зол выбирай меньшее, верно? Но уже поздно, Наэги распахнул дверь уборной, прислушиваюсь — из какой из трёх — четырёх кабинок доносятся звуки. — Знаешь, что я тебе скажу!.. Я без понятия, что у тебя там происходит, но знай — я волнуюсь за тебя! И всё ещё считаю тебя своим другом и товарищем, поэтому — волнуюсь за тебя. И не прими за наглость, я иду к тебе! Макото тихо ахнул, застав своего, как всегда казалось, непоколебимого одноклассника, за слезами. — Проваливай!.. — Макска, которая была похожа на идеальный образ, трещала по швам. — Чего застыл? — Заметив удивление «простолюдина», груб спросил Тогами Но вместо выполнения этого приказа, Наэги подошёл, опустился на колени, так, чтобы быть приблизительно на одном уровне с одноклассником и… Обнял его за плечи. Наэги был на ощупь на удивление мягким и передавал то самое тепло человеческого тела, в котором Бьякуя нуждался уже давно. Сердце сразу забилось чуть-чуть, но быстрее, но слёзы не прекращали литься из его глаз. — Что случилось? Я никому не скажу… — Почему-то, хотелось ему верить. Наследник говорит много. Долго. Переходит на своё прошлое. Говорит, что чувствует сейчас. А Макото терпеливо слушал его, обнимая за плечи. Потом говорил, кажется, ещё больше, искренне желая его утешить и успокоить. Дарит надежду на светлое будущее. В конце концов, Наэги легонько целует его в лоб. Кажется, что у этого поцелуя есть даже цвет — розовый, причём очень нежного оттенка. — Давай пока не будем торопить события? — Наседниик мягко, но не очень уверенно улыбается. — Так зачем ты меня звал тогда?