Нежное насилие

За плотными окнами домов стояла морозная, но солнечная погода. Лучи солнца заставляли искриться декабрьский снег. Видимо солнышко увидело через щель в черных шторах что-то снежно белое и решило и туда направить свой лучик, там снежок тоже заискрился. Только вот Ацуши от такого подарка был не в восторге. Ему казалось, что он поспал всего ничего, а солнце просто издевалось над ним, направив свой луч прямо ему в глаза. Он отвернулся от окна и попытался снова провалиться в царства Морфея, но врата в дивный мир снов были крепко на крепко закрыты. В итоге омега сдался и присел. Как ни странно, но тело после вчерашнего практически не болело. Да, был небольшой дискомфорт ниже живота и на загривке, но боли не было. Скорее всего из-за того, что его партнёр был очень нежен. От воспоминаний ночи с альфой, у блондина загорелось лицо. Омега действительно не думал что Рюноскэ пометит его. Ведь все знают поговорку «Один омега возносит его в высь, а девять остальных тянут его в ад». Данная поговорка была не пустым звуком. Дело в том, что в железах на загривке содержалась специальная жидкость, она проникала в очень маленькие отверстия на конце клыков алыф. И пометить омегу, не «вкусив» эти железы, было невозможно. Если ты пометил одного омегу, то всё отлично. Он становится твоей парой. Но вот если альфа решил пометить ещё одного, то проблем не избежать. Другие железы начинают действовать как яд. Они могут отключить почку или печень. Или нахрен убить иммунную систему. И смертельным количеством является десять. И это дало понять Ацуши, что он всё же что-то значит для Акутагавы. Его ноги аккуратно коснулись прохладного пола. Он не знал, как сейчас лучше поступить. Но все же решился подойти к одной из нескольких дверей в комнате. Его пальцы коснулись прохладной ручки двери и медленно потянули вниз. Стоит сказать, что ручка была прямоугольной формы, концы были достаточно острыми. По крайней мере, для уж слишком нежной кожи Ацуши. В общем, он порезался. Не сказать, что сильно, но было немного крови. Рана проходила через тыльную сторону ладони. Но Ацуши посчитал это мелочью. В прошлом он бы и вовсе благодарил богов, что на сегодня только это. Ацуши приоткрыл дверь, рассматривая всё, что было за ней. Справа от двери был белый коридор с чёрными дверьми, а слева просто белая стена. По середине же была лестница с белыми ступеньками и ажурными чёрными перилами. И явно спускалась она в нечто похожее на зал. Преодолев страх, омега сделал шаг за порог. Пол был немного холодноват. Явно был сделан из камня. Он сделал ещё пару шагов и схватился раненной рукой за перила. Царапина немного ныла, но это мелочь. Накаджима начал аккуратно передвигать ноги и спускаться. Он боялся высоты. Однажды в приюте дети зашли слишком далеко. Они взяли за ноги маленького Ацуши и начали трясти его над землей. Со второго этажа... В один момент они решили ещё больше напугать и так дрожащего от страха мальчика и отпустили его ноги. Дети явно хотели отпустить на пару секунд и вовремя словить, но их ладони не успели вовремя сжаться обратно, и маленький, израненный, плачущий омега полетел вниз головой на землю с шестиметровой высоты. Ацуши всегда проклинал сам себя за излишнюю живучесть. Он бы смог умереть ещё до попадания в приют от холода и голода. Но жизнь видимо решила, что мальчик мазохист. И была не права. К боли невозможно привыкнуть. Его ноги перестали двигаться на половине лестницы. Глаза наконец заметили хозяина дома. Альфа, что пометил омегу, сидел в зале на черном диване и что-то читал. Вроде газету. Омега не хотел, но из его уст вырвался достаточно громкий вдох. Настолько громкий, что заставил обратить на себя внимание. На мгновение на лице Рюноскэ появилась счастливая улыбка, а во взгляде нежность, но стоило этому взгляду пройтись по телу, в глазах тут же появилось беспокойство, а улыбка превратилась в плоскую линию. POW.Ацуши. Он встал с дивана и направился ко мне. Быстро сократив расстояние, взял меня на руки. Причем так, будто я пёрышко. Нет, я, конечно, худой, практически анорексик, но все же что-то вешу. Перенеся меня на достаточно мягкий диван, он резко взял мою раненую руку. Акутагава начал рассматривать рану, из которой текла небольшая струйка крови. — Откуда рана?— С серьёзным выражением лица спросил он. — Я... Случайно поцарапал руку об ручку дверцы — Он достал из кармана телефон и набрал какой-то номер. — Принесите сюда аптечку и заготовленную раннее одежду. И ещё, позвоните в ремонтное отделение, они должны заменить все дверные ручки в здании на те, об которые ни при каких обстоятельствах нельзя порезаться — Приказал альфа кому-то в трубку и повесил её. Убрав телефон, он нежно коснулся моего лица. Через минут пять пришла девушка-альфа с какой-то одеждой и аптечкой. Акутагава взял их и положил на диван рядом со мной. Он открыл аптечку и взял оттуда йодовый маркер, перекись и бинты. Положив их на пол, он встал передо мной на колено. — Будет немного щипать, потерпи, милый — Сказал он, открывая йодовый маркер. Он начал водить им по ране. Но я абсолютно ничего не почувствовал. Он сделал из бинта что-то вроде подушечки по длине раны и пропитал её перекисью. Рюноскэ прижал её к ране и зафиксировал бинтом. Затем ещё раз все обмотал им. POW.Автор. — Видимо, мне придется нанять человека, чтобы он следил за тем, не ходишь ли ты по холодному полу без носков. — Сурово посмотрев на парня, словно пригрозив ему, сказал старший. Рюноскэ снял с омеги рубашку и полез к стопке с одеждой, взял от туда свитер. Он был нежно фиолетовым, лёгкой вязки с причудливым узором. На Ацуши свитер, по мнению Акутагавы, смотрелся шикарно. Рукава были до половины ладони, свитер отлично очерчивал шикарную талию омеги. Дальше пошли лёгкие, черные, короткие шортики и милые, белые вязанные гольфы до колен. Тоже лёгкой вязки. — Могу предположить, что у тебя много вопросов, дорогой. Садись ко мне на коленки и мы все обсудим. Я задам один вопрос, а потом ты. И так по порядку, хорошо? — Он сел обратно на диван и похлопал ладонью по своим коленям. Ацуши немного задумался, но все же решил сесть. Накаджима подошёл к нему и неуверенно опустился на его колени. Акутагава положил мои ноги на диван и, положив свою руку на талию омеги, ещё больше прижал его к себе. — Я начну, мой первый вопрос: что тебе нравиться? Ну в смысле что ты любишь из еды и прочего — — Ну... Из еды я люблю овощи и, наверное, молоко. А из прочего люблю книги и растения. В приюте, если детей и кормили, то сырыми овощами, что росли на огороде, где они работали. Ещё была корова. Иногда ребята могли пить молоко. Там же была небольшая библиотека с книгами. Большинство не умели читать, так что Ацуши был там практически единственным гостем. И ещё в приюте был заброшенный сад. Выкрав книгу про садоводство, Ацуши сам восстановил сад. Ему это понравилось. – «Не густо, но и не пусто». – сам себе сказал Рюноске. Этой информации Акутагаве было мало. Он хотел знать больше. Какой любимый овощ, книга и цветок. Но ничего, он узнает это всё со временем. — Эм... Мистер Акутагава... А зачем вы меня пометили? — Ацуши сейчас больше всего хотел услышать ответ на этот вопрос. — Глупый вопрос. Очевидно, потому что люблю. Хочу, чтобы ты был моим супругом и родил мне детей. — Нежно улыбнувшись, ответил альфа. Накаджима бы не поверил, если бы не яркая метка на его загривке. Он не понимал, хорошо это или плохо. Но точно знал, что сейчас его жизнь зависит от этого альфы. Он его небесный распорядитель, что может сделать жизнь адом или же раем. — Теперь мой вопрос — сказал «Небесный распорядитель». Его взгляд стал каким-то суровым. — Откуда у тебя так много шрамов? Я тщательно осмотрел твоё тело. Они у тебя везде. На шее, спине, руках, животе и на ногах.— — В три года моя мама оставила меня на морозе умирать. Меня нашли полицейские в полумёртвом состоянии. Они направили меня в приют. И там меня... Ну не любили. Вообще всех детей там не любили. Но я был слабым, и на мне легче всего было отыгрываться. Вот они и отыгрывались... Как воспитанники, так и работники. — Ацуши было не очень приятно вспоминать это. А Акутагава мысленно расправился со всеми обидчиками своего омеги. И вскоре он воплотит все свои мысли в реальность. — А вы... Что вы любите? — — Тебя — Честно ответил Акутагава. Ему действительно кроме Ацуши ничего не приходило в голову. Он принял решение каждый день говорить ему об этом, ведь его щёчки порозовели. И выглядел он очень мило. — Итак... О чем ты мечтаешь? Что станет пределом твоего счастья? — — Наверное... Семья. Я бы хотел иметь любящего мужа и детей. И чтобы всё было хорошо.— Смущаясь, ответил парень. — Думаю, это как раз то, что тебя безысходно ждёт —