По-странному прикольные

Иногда, когда Тони и Питер этого не замечали, Харли бросал на них донельзя многозначительные взгляды и думал, что, кажется, на Небесах и в Аду пофигистично относились к подборке кадров. Они точно были под наркотой, когда решили, что назначить на роль хранителей нефилима нужно именно этих двоих. То, что они исправно выполняли свою работу — это чистая правда. Харли часто удивлялся, откуда внеземные существа знают, как надо воспитывать пятнадцатилетнего подростка. Однако то, что касалось родительской стороны, кажется, осталось для них за гранью понимания. Где-то на уровне «ай, похер, сам поймёт». В самом деле, Харли уже было не восемь, чтобы чего-то в этом мире не понимать. Однако либо Тони с Питером почему-то считали, что он тупой и глухой, либо просто не задумывались, что стены в людских домах (даже в их пентхаусе) пропускают все (все!) звуки. Конечно же, Харли не собирался говорить, что Тони, по-демонически хитро прижимающийся к спине Питера, в свою очередь по-ангельски недовольно шлёпающий его по рукам — уже довольно вызывающая ситуация, точно не предназначенная для несовершеннолетних глаз. Но это было ещё ничего, безобидно. А вот про чересчур долгие походы в душ или про слишком частые уходы «в туалет» во время совместного просмотра фильма, пожалуй, таки стоило когда-нибудь сказать. Харли ехидно глядел вслед удаляющимся спинам, а затем довольно пододвигал к себе их попкорн, ибо всё равно они вернутся только к титрам. Но иногда Харли всерьёз бесился, что не умел всецело «чудесить», чтобы оказываться на другой части континента. Выйдя ночью понедельника из комнаты, он потягивался и плёлся в направлении кухни. Как обычно, заранее поставить бутылку с водой рядом с кроватью ему было безумно лень (за что Тони очень гордился им), а призывать воду своими силами Питер категорически запрещал. «Харли, ты наполовину человек, пожалуйста, помни это!» И ещё задолго до того, как он ступил на лестницу, до слуха вовсю доносился скрежет стола о ламинированный кафель (надо будет сказать, сотрут же) и сквернословия Питера, рушащие весь его не-богохульствуй-Харли образ ангела-хранителя самого Господа. Развернувшись, Харли молча потопал в ванную, и не то чтобы вода из крана была вкусной, но мучаться потом от кошмаров он не хотел. А Тони бы точно ему их устроил, так, для профилактики. Ночью вторника Харли пытался заставить себя заснуть под аудиокнигу, потому что сон перед телевизором внезапно сбил весь режим. И в самый ответственный момент, когда он почти ухватился за кончик хвоста воображаемого царства Морфея, а конечности уже перестали быть ощущаемыми, как где-то в коридоре послышалось звонкое «ба-бах». Харли подскочил от неожиданности, икнув и во все глаза уставившись перед собой. Секундой спустя удивление сменилось смиренным вздохом: повторный «ба-бах» случился о его дверь. Скептически скривившись, он послушал едва слышные «Тони, не туда, это спальня Харли!» и «блять, поставь в ней крест, и я не перепутаю», а затем с досадой спрятал голову под подушку, пока его хранители (с божьей помощью, наверняка) отыскали нужную комнату. В среду Харли так намаялся в школе, что сил у него осталось только кое-как доползти до дома. Он запихнул в себя ужин, пообнимался с донельзя сочувствующим Питером, поныл ему в плечо, какие ужасные школьные нагрузки, получил подзатыльник от Тони, чтобы не заливал ангела соплями, и поплёлся делать уроки под тихие переругивания его хранителей. Глядя на скучные химические уравнения, Харли щёлкнул пальцами — на бумаге тут же появились решения под всеми строчками. Он воровато оглянулся на дверь, ведь у Питера была удивительная чуткость на неправомерное использование «чудес». А слушать, как Питер орёт на Тони, чтобы Тони не орал на него, потому что он не «даёт пацану развивать потенциал» — очень увлекательное, но долгое времяпрепровождение. К счастью, никто к нему не зашёл, поэтому Харли с чувством выполненного долга отбросил химию куда подальше. Перед сном он включил на планшете успокаивающие буддийские мелодии, выключил дополнительное освещение на потолке, закутался в одеяло, поудобнее устроился на спине и уже приготовился плавать в глубинах своего беспечного подсознания, как откуда-то с этажа раздался очень странный звук, а вслед за ним очень громкие демонические матюки. Харли приоткрыл один глаз и попытался понять, на что это было больше всего похоже: то ли на сломавшуюся кровать, то ли… на ещё что-нибудь сломавшееся. Однако он так хотел спать, что ему стало уже не до этого, поэтому лениво отвернулся к окну и вскоре сладко заснул. Утром четверга он вышел из комнаты донельзя довольный — и выспался, и уроков в школе должно было быть мало, и вообще жизнь прекрасна. Зайдя в ванную, он быстро почистил зубы, умылся, вытер лицо, а потом направился вниз на кухню. Как обычно, его там уже ждали. Харли несколько подозрительно сощурился: Питер сидел обнажённым по пояс, сложив руки на спинке стула и облокачиваясь о неё грудью, а Тони позади бережно приглаживал его почему-то вздыбленные перья. Харли подумал как-нибудь это прокомментировать, но решил, что оставит сладкое на потом. — Доброе утро, — поздоровался с ним Питер. Он блаженно прикрыл глаза, когда Тони подобрался к каким-то особым частям крыла, и указал пальцем на стол с тарелкой аппетитно выглядящих панкейков. — Надеюсь, тебе понравится. Говорят, лучшие в городе. — Доброе. О, сейчас узнаю! — Харли плюхнулся на стул и потянулся к столовым приборам с широченной улыбкой. Тони скосил на него ничего не выражающий взгляд, не отрываясь от своего занятия. — Чем доволен, детёныш? Харли отрезал щедрый кусок панкейка, отправил тот в рот и повторил за Питером блаженное закатывание глаз. Вкуснота! Да ещё и с сиропом! У его ангела-хранителя был самый лучший вкус во Вселенной! — Ничем, — он невинно пожал плечами. — Поспал вот хорошо. В кои-то веки. — А до этого кто мешал? — Тони скептически вскинул бровь, расправляя Питеру крыло и осматривая двигающиеся вместе с ним перья. Тот расплылся в улыбке, судя по всему, это было очень приятно — когда кто-то трогал твои крылья. — Да так, твари божьи, — Харли отправил в рот новый кусочек панкейка, с радостью отметив, что оба хранителя странно посмотрели на него: демон с хмурым подозрением, а ангел с плохо скрываемым волнением. — Люди, в смысле, — добавил он раньше, чем они спросили. — В фильмах. И опять отметил, как Питер облегчённо выдыхает, а Тони обращает своё внимание на ангельские крылья. Харли выждал несколько мгновений, приготовившись к самому интересному. — Кстати, — сказал он, будто невзначай, — давайте купим новую кровать? Наблюдать за тем, как Питер вздрагивает, а руки Тони замирают в его перьях, и он переводит цепкий взгляд карих глаз на Харли — одно сплошное удовольствие, серьёзно. Они точно существа, которым сколько-то там тысяч лет? И, может, это Харли надо было стать для них чем-то вроде консультанта в людском мире? — Что, напрыгался на своей? — Тони всё так же подозрительно смотрел на него, будто готовый в любой момент подловить на ложной информации. Харли наигранно удивлённо глянул на него, мол, ты серьёзно у меня это спрашиваешь. — Она мне жить не даёт. Скрипит и скрипит, иногда об стенку бьётся, аж голова трещит. Вчера вообще чуть не развалилась. Кошмар, да? Ангел покрылся странными красными пятнами, обернулся через плечо и молча переглянулся с подозрительно не саркастичным демоном в эту минуту. — О! А давайте кроватями поменяемся? — добавил он, заметив, что Питер сильнее покраснел. Тони же сделал вид, что не видит ничего необычного. — Вы всё равно никогда не спите, а мне нужен уют. Я тогда у вас сегодня переночую? Устрою вашей кровати тест-драйв! — Ты же хотел новую, — немного неуверенно напомнил Питер, нервно дёрнув крыльями и чуть не задев ими лицо Тони. — Зачем мне новая, когда есть ваша? — Харли невинно улыбнулся. — Ну, что такого вы с ней делали, чтобы я на неё не залез? — Ничего, но… — Питер снова неуверенно обернулся на Тони. — Может, лучше что-нибудь сделать с твоей? Харли отправил в рот новую порцию панкейка и недоумённо вскинул светлые брови. — Зачем? Уверен, мне и ваша понравится! Она должна быть очень прочной, чтобы выдержать мои активности. К тому же, я ведь спать собираюсь, а не прыгать. Вы же на ней не прыгали, да? Для существа с бесконечным запасом лет Питер выглядел донельзя смущённым. Одно загляденье для глаз Харли, которому слишком часто приходилось с таким же лицом прятаться под одеяло. Тони же не выглядел удивлённым, хотя наверняка немного обалдел. Ведь даже если у них были проблемы со скрытностью, вряд ли они ждали этого разговора в ближайшие пару лет. — Значит так, остроумный детёныш, — сухо проговорил Тони, однако очень осторожно развёл в стороны касающиеся его крылья. — Я посмотрю, что ты сделал. И не дай Сатана, если всё окажется в порядке. Тогда пеняй на себя, потому что в таком случае, — Тони расплылся в очень пугающей усмешке, — я сам испорчу тебе кровать, можешь даже не сомневаться. Харли выдержал его пронизывающий душу взгляд только для того, чтобы дождаться, когда Питер повернётся к нему и шлёпнет по бедру. — Тони, не угрожай ребёнку. — Я не угрожаю, я воспитываю, — Тони окинул его цепким взглядом, от которого Питеру было ни горячо, ни холодно. — А вот ты балуешь. — Ничего я не балую, — Питер сощурился, заметив в его интонации скрытое обвинение. — Ещё как балуешь, — назидательно протянул Тони, вскидывая бровь. — Смотри, вырастет второй Люцифер, сам жаловаться будешь. Питер возмущённо ахнул. — Не смей сравнивать ребёнка с Сатаной! — Отчего же? — Тони многозначительно усмехнулся. — Он тоже когда-то был ангелом. И куда это его привело? До сих пор света не видел. — Кстати, о свете, — резко вклинился Харли прежде, чем Питер ответил. Оба хранителя тут же обратили внимание на него, жующего свои панкейки. — Мне бы освещение поменять. Оно тоже спать не даёт. Такая светомузыка в два часа ночи, вы бы знали! Просто… И много раз подряд быстро похлопал в ладоши, отчего освещение кухни то включалось, то выключалось вслед за его хлопками. Питер снова покрылся багровыми пятнами, а Тони помрачнел, хотя, казалось бы, с его демонической аурой мрачнее некуда. А Харли наслаждался, зная, что они ничего не смогут сделать. Он же не говорил прямым текстом, так, просто намекал. — Ничего… поменяем, — кашлянул Питер, затем отвернулся от Тони и попытался сложить крылья за спиной. — Ещё что-нибудь тебе поменять, гадёныш? — прошипел Тони, после чего резко ухватил Питера за нижние перья и не дал им раствориться в воздухе. — Или остальное устраивает? — Тони! — с укором шикнул на него Питер. — Мне бы беруши не помешали, — Харли задумчиво постучал кончиком вилки о губы. Их лица мгновенно поменялись. — Столько разных звуков ночью, и все отвлекают. Прямо симфония мебельного оркестра. — Ладно, ладно, поняли, — Питер настороженно проследил, как он доедает панкейк, и озадаченно обернулся на по-прежнему держащего его за крылья Тони. — Почему ты не говорил раньше? Мы бы решили все… проблемы. Харли довольно облизнулся, пока думал, а не сказать ли про крест… — А со своими что? — он невинно похлопал глазами для вида. — Вы так орёте в последнее время, что мне начинает казаться, как будто тебя пытают, — и Харли указал на застывшего Питера. Доев свой завтрак, Харли радостно унёсся собираться наверх. Тони с Питером уже начали ругаться, едва только он вышел с кухни, значит, где-то через часик стоит ожидать сломанного стола. О котором Харли, конечно же, ничего не должен знать. По дороге из комнаты он заглянул в кладовую, решив, что более красочного намёка точно не придумает. Небольшой лист бумаги оказался подмышкой, а затем, перехватив рюкзак, Харли довольно потопал вниз. Стоило только ему снова появиться на пороге кухни, разгорающийся срач резко прервался, ибо они никогда не ругались при нём — за это стоило отдать им должное. — Тони, — Харли по-ангельски невинно протянул ему листок задней стороной. — Это тебе. Демон мрачно посмотрел на него, будто собирался сжечь, не заглядывая. Впрочем, за ним бы сталось. Харли как-то пошутил про покер, Тони ему потом все карты сжёг. — Что это? — таки спросил он, протягивая руку ладонью кверху. — Планировка второго этажа, — пояснил Харли с широкой улыбкой. — Мало ли, забудешь, где я живу. И только посмотрев, как Тони хмурится, а Питер чуть не роняет из ладоней футболку, Харли унёсся к прихожей на первой космической. Не хватало ещё, чтобы его прокляли по дороге. Уроки в школе прошли донельзя скучно, хоть их было не так уж много, но он здорово повеселился. Не каждый день удавалось ставить высшие силы в неловкое положение. И потом, возвращаясь домой, Харли был уверен, что и с кроватью всё будет хорошо, и со звуконепроницаемостью комнаты (уж Питер-то точно настоит). А что ещё надо для счастья пятнадцатилетнему парню, так? Странными они были, всё-таки — его хранители. Странными, громкими, палевными, но, по мнению Харли, чертовски забавными.