Я настолько тебе дорог?

Тима долго стоял под градом тёплых капель и обдумывал все произошедшее за последнюю неделю. На него разом навалилось множество проблем, решить которые уже не хватает сил. И самая сложная и тяжёлая из них - потеря друга. Почему убили именно его? С какой целью? За что? Все эти вопросы крутились в его голове, но не было ответа ни на один из них. Через несколько десятков минут он всё-таки решил покинуть душевую кабинку, с досадой обнаружив то, что оставил вещи, данные ему Ильясом где-то в комнате. Тяжело выдохнув, тот встал напротив зеркала. - Пиздец... - тихо выдохнул Гаязов, увидев свое отражение. Кожа была болезненно бледной, а под глазами красовались огромные синяки, будто бы он не спал неделями, либо ему их попросту набили в какой-нибудь стычке. Челка уже давным-давно отросла, а на парикмахерскую сначала не хватало времени, в связи с расследованием и заполнением множества бумаг, а теперь не хватает сил, именно поэтому она сейчас спадает на лоб и глаза, оставляя влажный след. Тихо что-то шепнув себе под нос, Тимур чистит зубы и вновь умывается, дабы отогнать от себя неприятные мысли, что получается, конечно же, плохо. Обмотав вокруг бедер полотенце, младший Гаязов отворил дверь. В квартире было подозрительно тихо, что заставляло окунуться в пучину своих мыслей вновь и вновь. - Ильяс, а куда ты положил вещи? - достаточно громко, но с хрипотцой спросил Тим, подходя к комнате, где предположительно находится его брат. - Я их на кровать кинул.. - также громко отвечает старший, выходя из совсем другой комнаты, оказываясь за спиной брата. - Блять! - вздрагивает младший, разворачиваясь на брата. - Ты че, телепортируешься? - выдыхает тот, придерживая рукой полотенце, так как то начало сползать. В ответ Ильяс осмотрел Тимура с ног до головы. Даже вопреки тому, что выглядит он уставшим, от этого менее красивым он не стал. Подтянутая фигура, слегка растрёпанные волосы и глаза с чуть заметным блеском. Что может быть милее? - В какой момент ты стал таким пугливым? - интересуется старший, сокращая между ними расстояние и проводя ладонью от щеки к шее. У младшего от этих действий тело покрылось мурашками. - Не знаю, ты просто ходишь как приведение с моторчиком. - Чуть улыбается тот, делая шаг назад и наблюдая, как брат делает шаг к нему. Ильяс подходит к брату вплотную, сразу же целуя его настойчиво и грубо, но так до чёртиков приятно, что у Тимура ноги подгибаются. Рука старшего аккуратно ложится на поясницу брата и таким образом они мелкими шагами, не разрывая поцелуй, направляются к кровати, пока Ильяс не отпускает Тима и не толкает его в грудь, а тот в свою очередь приземляется на прохладные простыни. И только в этот момент в голове Тимура пролетает мысль о том, что это все неправильно, что они братья и вообще это должно быть мерзко, но эта мысль тут же исчезает, когда губы старшего спускаются на шею, оставляя там алеющую отметину. Затем губы медленно переходят на ключицы, чуть покусывая и тут же зализывая раны, после чего полотенце с бедер Тима летит куда-то в неизвестном направлении, а Ильяс отстраняется, окидывая младшего взглядом. Обнаженный, раскрасневшийся, с влажной чёлкой он выглядит весьма мило и сексуально и Ильяс не может удержаться и проводит руками вдоль бедер младшего, отчего из его уст летит тихий вздох. - Иди сюда. - ещё более охрипшим от возбуждения голосом тянет Тимур, стягивая со старшего футболку и притягивая его руками за плечи. В ответ на это старший лишь тихо хмыкает и стягивает с себя ремень, тут же ловя руки брата и стягивая их этим самым ремнем над головой, после чего джинсы с нижнем бельем старшего тут же летят куда-то в сторону, с тихим звуком приземляясь на пол. Ильяс не спешит, как бы сильно ему этого не хотелось. Он вновь ловит губы Тимура своими, втягивая его в тягучий и глубокий поцелуй, поочередно покусывая то нижнюю, то верхнюю губы. Руки Ильяса тем временем блуждают по телу младшего, добираясь до ягодиц и с силой сжимая их, возможно даже там останутся небольшие синяки. Губы старшего вновь переключаются на ключицы, оставив там пару засосов, а затем перемещаются ещё ниже, к соскам. Он целует и облизывает правый сосок, затем дует на него, отчего младший выгибается и тихонько стонет, а левый сминает освободившейся рукой, затем он меняет их местами, но на левый не дует, он его кусает, отчего Тимура чуть ли не передергивает. - Ильяс, пожалуйста... - Тихо шепчет Тимур, глядя брату в глаза. А тому дважды повторять не нужно, он тянется к тумбочке и достает оттуда смазку, тут же нанося ее на пальцы и вводя один из них в тугое колечко мышц Тима. Младший чуть морщится, но Ильяс отвлекает его, покусывая низ живота. Затем к первому пальцу присоединяется второй, дискомфорта стало значительно больше и изо рта Тима вылетает болезненный стон, из-за чего Ильяс приподнимается и втягивает младшего в более нежный поцелуй, которым ему практически удается отвлечь от болезненных ощущений, до того момента, пока он не добавляет третий палец. Тим стонет старшему прямо в губы, а руками со всей силы сжимает подушку, до которой удалось дотянуться. - Тише, солнце, сейчас будет легче. - шепчет Ильяс, покрывая лицо Тимура поцелуями. Старший вновь тянется к тумбочке, доставая на этот раз презерватив. Раскатав его по своему члену, тот выдавливает на него смазку и обильно смазывает вход младшего, тут же входя головкой, а затем и до половины. Видя на лице брата слезы от столь резких движений, Ильяс вновь покрывает лицо младшего поцелуями, спускаясь к ключицам и оставляя на них поочередно засосы и укусы. Через пару секунд он видит неуверенный кивок и начинает медленно двигаться, но Тимуру от этого всё ещё больно и тот откидывает голову на подушки, до крови закусывая нижнюю губу, на что Ильяс вновь касается его губ, слизывая кровь. Старший меняет угол проникновения, а стоны младшего из болезненных постепенно переходят в стоны наслаждения. Он выгибается и двигает бедрами в такт старшему, а тот в свою очередь постепенно ускоряет движения, делая их не только быстрее, но и грубее. Затем его рука перемещается на шею брата, слегка перекрывая доступ к кислороду. Сначала Тимур испугался, но затем страх сменился на удовольствие, что было достаточно стыдно признать младшему, но о каком стыде идёт речь, если прямо сейчас он так развратно выгибается навстречу телу брата и так пошло стонет от его действий? Рука брата на шее, которая то и дело сжималась и разжималась, стала конечной точкой и младший кончил, а вслед за ним, после пару толчков кончил и старший, входя в брата до упора. Дав себе пару минут на передышку, Ильяс выходит из младшего и снимает с себя контрацепцию, завязывая на конце узел, а затем и развязывает руки младшего брата. У Тимура же ноги дрожат, а тело вновь и вновь одолевают толпы мурашек. Когда руки наконец были освобождены, он потирает натертые запястья, а Ильяс их целует. Младший падает в объятья брата, выхватывая очередной поцелуй, но такой ленивый и тягучий, что не описать. Встав, Ильяс одним движением стягивает одеяло из под Тимура, ложась рядом и укрывая обоих. Сон одолевает Тимура практически сразу, как только он улёгся в удобную позу на груди брата. А Ильяс ещё какое-то время лежит, смотря на спящего брата и накручивая на палец локон его волос. Посреди ночи Тиму будит брат, отчего тот упал бы, если бы не руки Ильяса, нависающего над ним. - Солнце, все хорошо? Ты плакал во сне. - тихо шепчет старший, зацеловывая мокрые дорожки от слез. - Что тебе снилось? - также тихо шепчет старший, чувствуя, как брат его обнимает. - Илья... Мы с ним гуляли... а потом он исчез... и я нашел его уже... мертвым... - на Тимура набрасывается паника. Он надеялся, что уже отошёл от тех страшных картин безжизненного тела друга, но зря надеялся. Это, по всей видимости, оставит отпечаток в его мыслях надолго. - Все в порядке. - Шепчет Ильяс, ложась на спину и потянув брата на себя. - Это надо перебороть. - тихо добавляет тот, чувствуя, как брат плачет ему в плечо, и тихонько поглаживая его по спине. Они не знают, сколько времени так провели. Сначала Тимур просто плакал, потом рассказывал, как скучает за другом, а потом они вместе вспоминали какие-то истории из жизни, чтобы отвлечься. Уснули оба под утро и проснулись по будильнику. Хоть они и не совсем выспались, но могло быть и хуже. Неизвестно что было бы с Тимуром, если бы истерика его настигла в одиночестве.