Любить и быть любимым тобой

Орден Гу Су Лань проклят. Проклятие семьи Лань было передано от Лань Аня его детям и детям его детей. Любой, у кого по венам течёт кровь семьи, стал жертвой. Проклятие также нёс на себе любой, кто носил ленту с облачным рисунком. Проклятие не было особенно злым — некоторые даже не назовут его проклятием. Как иронично — оказалось, между благословением и проклятием очень тонкая грань. Не осталось нетронутой памяти ни о происхождении проклятия, ни о намерениях заклинателей, его создавших. Лань Ань в своих трудах называл это благословением, но он был одним из тех, кому повезло. Лань Ванцзи всегда говорили, что это проклятие. Это проклятие обрекло на смерть его отца и мать. Проклятие, которое однажды может привести к его собственной гибели, если верить дяде. Любовь с первого взгляда. Лань Ванцзи вспомнил, как однажды разговаривал со своим отцом. Это был один из тех немногих случаев, когда он видел его в детстве. Отец рассказывал ему и брату об их проклятии. — Это неописуемое чувство, — сказал он. Лань Ванцзи это описание не показалось особенно полезным. — В одно мгновение вы просто поймаете её взгляд, и, знаете, — продолжил он с каким-то потерянным, задумчивым взглядом, — как будто планета на мгновение перестает вращаться, а затем снова начинает — но уже вокруг неё. Дядя описал это совсем по-другому. — Боль, — проворчал он. — Всё, о чем вы хотите узнать — это она. Это похоже на следы от грязных ботинок на чистом полу. У каждого члена ордена Лань был один человек, в которого им суждено было влюбиться. Всего один взгляд, и они оказывались в ловушке до конца своих дней. Обречённые на жизнь в любви. Лань Ванцзи, узнав о проклятии, тут же решил, что никогда не влюбится. Конечно, он знал, что проклятие действует не так, но он всё равно был настроен решительно. Несмотря на его решимость, проклятие всё равно настигло его. В тот момент, когда он встретился глазами с тем прекрасным пареньком, в тот момент, когда увидел его яркую улыбку, он понял, что имел в виду его отец тогда, годы назад. Лань Ванцзи был так поражён, так потрясён чувствами, которых не хотел, и эмоциями, которые он поклялся никогда не испытывать, что позволил юноше ускользнуть, даже не спросив его имени. И, что ещё более прискорбно, не назначив ему наказание, хотя Лань Ванцзи видел фляги с алкоголем у того в руках. Как только юноша исчез в покоях для приглашенных учеников, Лань Ванцзи побежал до комнаты брата, не соблюдая правил. Его сердце колотилось в груди, а в животе что-то сжималось так, что его едва не тошнило. Когда он ворвался в ханьши, брат сидел на полу и медитировал. — Я видел его, — прошептал он так тихо, что было удивительно, что Сичэнь вообще услышал его. Глаза брата распахнулись — тот вышел из медитации — но у Лань Ванцзи не хватило сил даже пожалеть о том, что прервал его. Мозг всё ещё прокручивал перед глазами ту самую встречу. Того парня. Брат вздохнул. Ванцзи не сомневался, что тот всё понял и из этих нескольких слов. — Это один из учеников? Лань Ванцзи смог только кивнуть. Брат встал и подошел к Лань Чжаню, чтобы положить руку ему на дрожащее плечо. — Мне сказать дяде? Лань Ванцзи покачал головой. Слишком много мыслей проносилось в голове, и он внезапно пожалел, что пришёл сюда. Он ушёл с той же суматохой в душе, что и пришёл, и заперся в своей комнате, чтобы упорядочить мысли. Когда начались занятия, Лань Ванцзи стал всё чаще видеть Вэй Ина. И чем больше он смотрел на него, тем больше ненавидел проклятие. Вэй Ин был громким, непослушным и бесстыдным. Он прерывал уроки дикими теориями и призывал других учеников идти против правил. Он был именно тем человеком, которого Лань Ванцзи должен был презирать. Он ненавидел то, как его сердце колотилось при каждой улыбке, то, как его ладони потели, когда Вэй Ин обращал на него эти невозможные серые глаза, то, как хотелось протянуть руку и… коснуться. Ему снились эти губы и эти длинные мозолистые пальцы — он просыпался в гневе, наказывал себя, пока не вмешался Сичэнь — он беспокоился о здоровье брата. — Ванцзи, — сказал он. Сказал, и с силой прижал к себе. — Ты не можешь бороться с этим. А Ванцзи не хотел бороться. Он хотел поделиться с Вэй Ином тем, что чувствовал сам, ему хотелось прижаться к первому ученику Цзян и целовать его смеющиеся губы. Он всё сильнее и сильнее влюблялся в Вэй Ина с каждым взглядом и с каждой улыбкой, но чем глубже он падал, тем громче звучали в его голове слова дяди, предупреждающие о том, как его отец был испорчен своей любовью. Так что, Лань Ванцзи наблюдал издали — пока мог — как Вэй Ин смеялся, нарушал правила и был изгнан из Облачных Глубин. Последний разговор Лань Ванцзи с отцом перед его смертью произошёл через месяц после отъезда Вэй Ина. — Сичэнь сказал мне, что ты нашёл свою пару, — сказал отец. Его голос был хриплым от долгого молчания, он выглядел изможденным и истощённым. Лань Ванцзи не знал, было ли это из-за непрекращающегося горя по матери или из-за наказания. Когда Ванцзи едва заметно кивнул, отец продолжил. — Какая она? — Спросил он с задумчивым выражением лица. Лань Ванцзи давно не заботился о том, что подумает о нём отец. — Он моё всё. — Потому что это было правдой. Лань Ванцзи почти ожидал неловкой паузы или пренебрежения в выражении лица отца, поэтому был удивлен, когда тот просто улыбнулся. — Пусть твоя любовь всегда будет рядом, — сказал тот с такой силой, которой Лань Ванцзи никогда не слышал от него раньше. Ванцзи почувствовал, как неожиданная волна слёз прилила к глазам, но его сдержанность была так велика, что он знал — другому человеку ничего не заметить. Особенно этому — отца он видел всего несколько раз за всю свою жизнь. Он не видел Вэй Ина, пока они оба не оказались под стражей Вэнь на перевоспитании. Вэй Ин был таким же громким, как и раньше, но при этом он был сильным, и Лань Ванцзи просто не мог не влюбиться ещё больше. Лань Ванцзи почти решился рассказать ему о своих чувствах — о своём проклятье — когда они застряли в той пещере, пойманные в ловушку, на пороге смерти. Почти. Вместо этого он спел Вэй Ину песню, написанную специально для него. Когда Лань Ванцзи услышал, что Вэй Ина сбросили в Могильные Курганы, не было боли, с которой можно было бы сравнить то, что он почувствовал. Он вспомнил, как сгорели Облачные Глубины: сломанную ногу, сбежавшего брата, смерть отца — это казалось ничтожным в сравнении с одной мыслью — Вэй Ин исчез. Когда Вэй Ин вернулся, с огненно-красными глазами, сыграв ужасную мелодию на своей тёмной флейте, Лань Ванцзи любил его даже больше. И когда от ярости глаза Вэй Ина потемнели, а дрожь в руке усилилась, что ещё мог сделать Лань Ванцзи, кроме как найти способ защитить его? — Вернись со мной в Гу Су. Он пытался притвориться, что отказ не сломил его. Он позволил своему идеальному контролю ускользнуть лишь один раз. Он толкнул Вэй Ина к дереву, и захватил его губы в отчаянном поцелуе. Вэй Ин боролся, не понимая, кто с жадностью берёт то, чего не давали, но Лань Ванцзи лишь сделал поцелуй глубже, держа руки Вэй Ина над головой. Он вылизывал его рот, целовал щёки и шею, желая стать ближе, ещё, настолько близко, насколько это вообще возможно. И остаться так навсегда. Навечно. Он отстранился, прежде чем всё зашло ещё дальше. Стыд и чувство вины разъедали его изнутри, когда он убегал с той поляны. Когда они встретились под дождем с толпой разбитых и избитых Вэней за спиной Вэй Ина, Лань Ванцзи пропустил их. Как он мог этого не сделать? Слова Вэй Ина разбили ему сердце, но одновременно они же заставили его биться быстрее в груди. Как Вэй Ин вообще мог подумать, что Лань Ванцзи может убить его? — Это того стоит, — сказал он, как будто Лань Ванцзи не распадался на части внутри при мысли о том, что Вэй Ин когда-нибудь умрёт от его рук. Прошли месяцы, а он не видел и не слышал Вэй Ина. Когда он посетил Вэй Ина на горе Луаньцзан и увидел ребёнка, что цеплялся за его ногу, Лань Ванцзи вновь впал в отчаяние. На этот раз он жаждал будущего, которого у него никогда не могло быть. Только не с Вэй Ином — ненавистным врагом мира Совершенствования. — Вернись со мной в Гу Су. Быть отвергнутым было всё так же больно. Когда за Вэй Ином пришли после резни в Безночном городе, Лань Ванцзи стоял на своем — Вэй Ин всё ещё был слаб и не реагировал на то, что Лань Чжань положил его в пещеру. — Я не могу отказаться от него, уже посмотрев ему в глаза, — сказал он тем, кто пришел за Вэй Ином. По тому, как расширились глаза дяди, Лань Ванцзи понял, что тот всё осознал. — Ох, Ванцзи, — выдохнул он. Его лицо выражало неподдельное горе и сожаление. — Ты так похож на своего отца. Послышался ропот других старейшин, но Лань Ванцзи не обратил на них внимания, вытащив меч и приготовившись защищать Вэй Ина до самой смерти. Но это не помогло. Вэй Ин был мертв, и Ванцзи умирал тоже. Внутри. Он едва мог двигаться, думать, дышать под тяжестью ударов, разорвавших его спину в клочья, но эта боль была пустяком. Вэй Ина больше не было. Он умер. Умер. Брат доставил новости. Ему не пришлось ничего говорить. В тот момент, когда он вошёл в комнату, Лань Ванцзи всё понял сам, не смог сдержать крик, от знания — Вэй Ин ушёл. Брат поморщился от громкого звука, но Лань Ванцзи не было до этого дела. Он плакал так, как никогда раньше. Сильные рыдания сотрясали его, пока он не почувствовал, что его раны разрываются, а бинты пропитаны кровью. Он плакал, даже когда брат стоял рядом, даже когда тот опустился на колени у края кровати, даже когда положил руку ему на предплечье, помня о повязках на его спине. Какое утешение он мог предоставить? Вэй Ин умер. Лань Ванцзи не задал вопроса, который без перерыва звучал у него в голове. Он не думал, что когда-нибудь сможет снова взглянуть своему брату в глаза, если тот поднимал свой меч на Вэй Ина, если тот был тем, кто убил его. Он не знал, сможет ли даже удержаться от того, чтобы поднять на него руку сейчас, окажись эта страшная догадка правдой. В гневе, не обращая внимания на огонь, обжигающий спину, отчаянно пытаясь отомстить за своё сердце. Он знал, что его брат не причинил бы ему такой боли, и не хотел давать себе повод думать иначе. Но он также знал, что брат не станет ему лгать, поэтому на всякий случай воздержался от вопросов. Вэй Ин был мёртв, и Лань Ванцзи хотел, чтобы его собственное сердце перестало биться так же, как его мир перестал существовать. Вэй Ин был мёртв, когда Лань Ванцзи забрал ребёнка, которого тот считал своим. Вэй Ин был мёртв, когда он выжег солнце себе на груди, просто чтобы что-то почувствовать, просто чтобы снова почувствовать Вэй Ина. Вэй Ин был мёртв, когда он играл Расспрос до тех пор, пока струны не окрашивались красным. Вэй Ин был мёртв, когда он писал сотню писем и проливал тысячу слезинок, и умолял, умолял его вернуться. Вэй Ин был мёртв, и с годами, прожитыми почти в тумане, боль ни на миг не притуплялась. Лань Ванцзи всё ещё плакал, он всё ещё писал ему, всё ещё играл, чтобы знать, что Вэй Ин где-то есть, чтобы существовать самому. Его называли вдовцом в траурных одеждах, сердце которого болит о потерянной любви. Лань Ванцзи никогда не исправлял их, как и брат, и даже дядя. Так прошли годы, пока он снова не встретил Вэй Ина. Лань Ванцзи услышал, как болезненные ноты их песни пронзили горы, и его мир снова начал вращаться. Вэй Ин. И что ещё он мог сделать, кроме как забрать его обратно в Облачные Глубины, защищать? Он поклялся оставаться рядом с Вэй Ином, пока тот не отошлёт его. Они путешествовали вместе — Вэй Ин притворялся Мо Сюаньюем и играл с ним, делая вид, что Ванцзи его привлекает. Это ранило сердце Лань Ванцзи, это исцеляло трещину, нанесённую в момент смерти Вэй Ина. — Как давно ты знаешь, что я это я, а не Мо Сюаньюй? — Как-то вечером спросил Вэй Ин. — Знал с первой секунды. Лань Ванцзи отказывался вдаваться в подробности, как бы Вэй Ин ни умолял. Несмотря на всё, что он хотел сказать ему. Ты моя единственная любовь, мой предназначенный человек, моя родственная душа. Когда Вэй Ин открылся остальным, он дал Ванцзи возможность сделать вид, что тот не знал. Он не понимал, что Лань Чжань скорее насадится грудью на свой собственный меч, чем снова не встанет рядом с Вэй Ином. Они вернулись в Облачные Глубины, Вэй Ин исцелился и всё вроде бы стало хорошо. Пошёл снег. — Цзэу-цзюнь рассказал мне о проклятии ордена Лань, — заявил Вэй Ин после того, как последние ноты мелодии Лань Ванцзи мягким эхом разнеслись по комнате. В его тёмных волосах таяли белоснежные снежинки, и Лань Ванцзи вскинул голову, чтобы встретиться с ним взглядом. С самыми прекрасными глазами на земле. — Мгм. — Только и ответил он. Он не был зол на то, что Сичэнь сказал Вэй Ину, Лань Ванцзи всё равно собирался рассказать в ближайшее время. Вэй Ин вздохнул и подошёл ближе, чтобы сесть перед низким столиком, за которым играл Ванцзи. Он смотрел через стол с мягким, почти нежным выражением лица. — Ты уже встречался со своим человеком? — Спросил он тихо, словно не хотел нарушать уютную тишину, повисшую между ними. Ванцзи кивнул, не сводя глаз с лица Вэй Ина. Последовала пауза. Вэй Ин вглядывался в его лицо, а Лань Ванцзи решительно смотрел в ответ. Он боялся следующего вопроса, который, как он знал, Вэй Ин задаст, так же как и желал этого. Он не стал бы лгать Вэй Ину, не отказался бы от ответа. Он устал жить с этим в одиночестве, и даже если Вэй Ин не ответит на его любовь, Лань Ванцзи знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он не бросит его просто так. Но как же Ванцзи тосковал. — Кто это? Шёпот Вэй Ина было едва слышно, но в нём было столько эмоций, названия которым Ванцзи не брался бы давать. Ошибиться было бы очень больно. Сердце Лань Чжаня билось быстрее с того момента, как он снова нашёл Вэй Ина. Но здесь и сейчас, когда Вэй Ин так нежно смотрел на него, а этот вопрос витал в воздухе между ними, его сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Ему было интересно, слышит ли Вэй Ин его стук с того места, где сидит? Когда Лань Ванцзи заговорил, отчаянно искал на лице Вэй Ина даже малейшее изменение. — Тебе точно нужен ответ? Он ожидал тихого вздоха, или удивлённого кивка головой. Чего угодно, но не того, что нижняя губа Вэй Ина задрожит и глаза его засияют слезами в тусклом свете комнаты. Первая слеза скользнула по щеке Вэй Ина, когда он протянул руку и положил её на ладонь Ванцзи, что всё ещё покоилась на гуцине между ними. — Лань Чжань, — позвал он, голос его был таким хрупким, будто мог сломаться, если он заговорит громче. — Лань Чжань, это я? Лань Ванцзи сжал ладонь Вэй Ина в своей и кивнул. — Всегда был Вэй Ин. И тогда Вэй Ин судорожно вздохнул и разрыдался. Лань Ванцзи встал и обошел вокруг стола как раз вовремя, чтобы обнять Вэй Ина, прежде чем тот опустился на пол. — Лань Чжань, мне очень жаль, — прошептал он куда-то в верхние одеяния Лань Ванцзи. — Так жаль. Лань Ванцзи отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза, замешательство обуревало его. — Почему тебе жаль? Он сожалел, потому что не любил его? Раскаивался, что его так долго не было? Извинялся, что ему придётся отвергнуть Лань Ванцзи? — Извини, что ты был проклят влюбиться в меня. Лань Ванцзи обхватил лицо Вэй Ина дрожащими ладонями и поднял его, чтобы их глаза встретились. По щекам Вэй Ина всё ещё текли слёзы, а Лань Ванцзи вдруг впервые наполнила надежда. — Вэй Ин, — прошептал он. — Это никогда не было проклятием для меня. Он прижался к нему так близко, чтобы чувствовать дыхание Вэй Ина, вырывающееся из его груди. — Моя любовь к тебе — благословение. Вэй Ин издал смешок, перешедший в рыдание, и притянул Ванцзи за край ханьфу ещё ближе, отчаянно целуя. — Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань, — шептал он в рот Лань Ванцзи. Ванцзи не мог сделать ничего, кроме как поцеловать его сильнее, углубить поцелуй, чувствуя, как слеза катится по щеке. Его сердце запело, когда Вэй Ин прижался ближе — небеса, куда уже ближе — и обнял его за плечи. Они отчаянно двигались навстречу друг другу — так, чтобы кожа к коже, чтобы больше уже некуда. Разве что под кожу забраться, протянуть свои щупальца. Впаять в себя. Навеки. Губы касались губ, руки под чужой одеждой гладили и сжимали, запоминали гладкость чужой кожи и шероховатость родинок. Прижаться теснее, пах к паху. Потереться и целовать, целовать, целовать подставленные губы, щёки, шею. Выступающие ключицы, за ухом, трогательно порозовевшую мочку. Вэй Ин кончил с именем Ванцзи на губах и тот тут же последовал за ним. Потому что невозможно иначе. Потому что стоны Вэй Ина — больше, чем он мог вынести. Они лежали на дощатом полу, тесно прижавшись друг к другу, а за окном лениво летали снежинки. — Я не могу быть проклят, — сказал Вэй Ин, нарушая тишину. — Но мне кажется, я влюбился в тебя ещё в нашу первую встречу. — Мгм. Лань Ванцзи крепче прижал Вэй Ина к груди — его сердце больше не болело.