Помощь

Отгрызенной лапой звериной Я останусь лежать у капкана в лесу. Отпавшей с потолка лепниной, Куском штукатурки в слеповатом глазу. Я останусь лежать разбитой надеждой, И в осколках взыграет солнечный свет. Я останусь тем, чем вы горе заешьте, И придёте ещё раз сквозь тысячу лет. Кровь пачкает хвою, поит капкан, Что хищнее скалится, чем волчья пасть. Голодные птицы разведут балаган, Отрывая от лапы частью за часть. Пульсометр намотал километры Скачущей бездумно зелёной полосы. Мой мозг сочинил сотню памфлетов О тех, кто мне руки тянул из грязи. Я обращусь в монолит, стану скалою, Я буду камнем на тропинке лесной! Я сделаю так, чтоб при встрече с ногою Сломать её, и ты рухнул на гравий скулой. Ставши сотней огненных муравьёв, Обратившись клубком ядовитых змей, Я вскрою артерии, выпущу кровь, Я подарю тебе бесконечность смертей. И чем ты станешь? Ты, в сотне лиц, Что придут зарыдать на моём плече? Десятки голов, павши пред горем ниц, Станут вдруг теми, кто взмолится о мече. О мече ль, о помощи, о смерти быстрой? Мои уши забились от вашей слюны. Вы ждёте тех, кто жизнь делает чистой, А позже продаёте по полцены. Как смешно и меж тем до безумного горько: Заигравшись в судью, погнула Фемиде весы. Ваш внутренний мир - почти разваленная каморка, Океан нескончаемого горя едва тяжелее слезы. Оставьте меня, не тяните руки́! Дайте хоть каплю злобы пролить. Вы за ручку ведёте в свои тупики, В свои водить вас не смею: стошнит. Позвольте мне стать разочек вихрем, Разрешите, о люди, раскрыть свою пасть! Оставьте, не трожьте, я знаю, где выход. Упасть и заплакать - моя тайная страсть. Мне так хотелось казаться сильной. Хотелось металлом стать и звенеть. Хотела быть камнем, а камень - могильный. Что ж, пускай так, раз пора потускнеть. Лишь злоба иссякнет, как я, улыбнувшись, Усталость стеревши с печального глазика, Сяду пред вами, добротой обманувшись, И прошепчу: "Что случилось? Рассказывай."