Завтра было вчера

— Хорошо, Одри. Отличная работа! — улыбнулась Хейзел. — С каждым разом у тебя получается всё лучше и лучше. Девушка с трудом вытащила свой нож из черепа мертвеца и повернулась к группе. Лицо её побледнело и, казалось, её вот-вот стошнит, но Одри довольно улыбалась, держа в руках окровавленный нож. Однако взглянув на стекающую с лезвия вязкую жидкость, девушка не сдержалась и её вывернуло прямо возле трупа. Хейзел сдержанно улыбнулась и похлопала девушку по спине. — Я в тебя верю, Одри. О, давай, Эмми, вон тот был прямо-таки создан для тебя, — она указала в чащу леса. Оттуда на негнущихся ногах плёлся очередной ходячий. Высокий мужчина в рваной клетчатой рубашке. От его лица почти ничего не осталось, всё было давно изъедено другими мертвецами. Пустые глазницы и обнажённая челюсть нисколько не мешали ходячему, он шёл на запах и звуки живых людей. Завидев мертвеца, Эмми прижала нож к груди и отступила. — Не бойся, мы рядом, он тебя не тронет, — Хейзел положила ладонь ей на плечо. — Помнишь, чему я тебя учила? Расслабь плечи и работай кистью. Главное хорошенько замахнись. Давай, ты справишься! Эмми вздохнула и согласно кивнула. Мертвец продолжал рычать и клацать гнилыми челюстями, двигаясь в сторону людей. Вопреки здравому смыслу и наперекор ярому желанию сбежать, Эмми схватила нож поудобнее и сама направилась навстречу ходячему. Мертвец протянул руку, хрипло рыча, но девушка оказалась изворотливее. Уклонившись от обглоданной кости руки, на которой по-прежнему болтались остатки мяса, Эмми обошла мертвеца сбоку и резким движением всадила нож прямо ему в череп. Ходячий рухнул на землю, как тряпичная кукла, а девушка продолжала стоять с высоко поднятым ножом и тяжело дышать, пока не услышала аплодисменты. Эмми удивлённо моргнула, вернувшись в реальность. Сэдрик, Сьюзен, Хейзел и остальные — все хлопали ей. Девушка залилась краской. — Да бросьте, вы такое каждый день делаете, — улыбнулась Эмми, поправив свои густые волосы. — Не преуменьшай, Эмми, ты и правда молодец! — Хейзел похлопала девушку по плечу. — Вон тот — мой! — крикнул Эрик, указывая куда-то вглубь леса, и бросился бежать. Хейзел успела лишь заметить как вдалеке сверкнули чьи-то перепуганные до смерти глаза, а затем началась погоня. — Эрик, стой! Он живой! — крикнула Хейзел, бросившись за парнем вдогонку. Но Эрик уже не слышал. Точно хищник он бежал по холмистой лесной местности, перепрыгивая через ухабы и ямы, уверенно оббегая деревья и уклоняясь от веток, он мчался за своей жертвой. Хейзел не могла за ним угнаться. Ветки то и дело хлестали в лицо, так и норовя выцарапать глаза, под ноги кидались палки, лезли корни деревьев. Казалось, сам лес пытается её остановить и не позволить помешать ужасному случиться. «Сама виновата! — корила она себя. — Вот надо было заводить разговор про правосудие? Они же теперь совсем рехнулись!» Это был уже не первый случай, когда кто-то из Секты начинал гнаться за случайным выжившим. И сколько бы раз Хейзел не объясняла им, что так нельзя, что убивать можно только в случае угрозы собственной жизни, в ответ она всегда получала одно и то же… — Нет! Нет, пожалуйста! — закричал мужчина, которого, по всей видимости, Эрик смог догнать. — Я ничего не сделал, я… Договорить он не успел. Раздался чавкающий звук и хруст костей. Хейзел подбежала, запыхавшаяся, с царапинами на лице, но взглянув на мёртвое тело у ног парня, поняла, что всё равно опоздала. Эрик снял с мужчины рюкзак и уже вовсю обшаривал его карманы. Он присвоил себе нож и компас незнакомца, выкинул какую-то бумажку из его кармана и снял часы с запястья. — Эрик, зачем? — судорожно вздохнула Хейзел, запуская пальцы в волосы и с силой сжав их. В висках так и гудело: «Это твоя вина. Это твоя вина.» — Зачем ты убил его? Он был совсем один. Парень поднял на девушку свои ясные голубые глаза и улыбнулся как ребёнок, который только что нашёл конфету. — Убей или будь убит. Мы усвоили урок, Хейзел, не сомневайся! Ты — лучший учитель! Эрик вытер нож об одежду покойного, убрал в ножны и, как будто ничего и не было, принялся надевать добытые часы. — Эрик, я не этому вас учила! — нахмурилась Хейзел. — Нельзя убивать людей, которые не нападают. Возможно, он просто шёл мимо или хотел спросить дорогу… — А возможно, он выслеживал нас, чтобы потом привести свою группу и прикончить всех нас, — беззаботно отозвался парень. Часы на его руке щёлкнули и Эрик улыбнулся, взглянув на девушку. — Убей или будь убит. Ты была права, Бога нет. Если хочешь жить, придётся самому вершить свою судьбу. С этими словами парень удалился, а Хейзел так и замерла, глядя на бессмысленно убитого человека. Его застывшие широко открытые глаза, чёрные волосы, перепачканные в земле и собственной крови. Если бы не рана в черепе, можно было бы подумать, что парень просто прилёг отдохнуть на лесной опушке. Девушка поёжилась. Она никогда не считала себя святой, но и не убивала людей без веской на то причины, а эти люди… Как же быстро их фанатизм сменил русло. «В мире остались только психи и мародёры, на чьей стороне ты?» — вдруг раздалась мысль в голове. Хейзел вздрогнула и поспешила вернуться к группе, пока они ещё чего не натворили. — Хэй, ребята! Все сюда! Я вижу общину! — раздался громогласный крик Фрэнка, что шёл далеко впереди. Сердце болезненно сжалось и пропустило удар. «Только не говорите, что вы нашли чей-то лагерь, прошу!» — мысленно взмолилась Хейзел и ускорила шаг. Вскоре она догнала их. Группа столпилась на небольшом холме и указывала вниз, в небольшую долину, где, окружённая забором, стояла маленькая деревня. — Это наш дом, мы почти пришли! — радостно вскрикнула Одри, и Хейзел облегчённо выдохнула. — Поверить не могу, мы почти дома! Многие принялись хватать друг друга, обниматься и победно кричать, едва не плача от счастья. — И всё благодаря тебе, Хейзел! — улыбнулся Сэдрик. Восторженные взгляды обратились на девушку, и Хейзел поспешила их усмирить. — Так-так-так, давайте праздновать, когда придём, ладно? Ещё рано радоваться, нужно найти спуск, — усмехнулась девушка. Сработало. Энергия была направлена в нужное русло, и уже в скором времени группа спускалась со склона, напевая весёлые песенки и во всех красках представляя, как их встретят дома. Хейзел хоть и старалась держать на лице улыбку, думала только об одном — поскорее бы это всё закончилось. Две недели с этой группой стоили ей огромного количества нервных клеток. Сначала она переживала, как бы кто ни тронул и ни обидел их, а потом, как бы они кого-нибудь не убили. Хейзел чувствовала себя не самой успешной матерью-одиночкой, что совершенно случайно вырастила маленьких маньяков. Наконец они дошли до ворот. Хейзел поверить не могла своему счастью — получилось, они и правда вернулись домой, не потеряв ни единого человека. Ну, не считая тех, кто погиб ещё до прихода девушки. Часовые на воротах что-то крикнули, ворота открыли и люди наконец оказались дома. Кто-то сразу убежал целоваться и обниматься со всеми друзьями и родственниками, несколько человек, включая Одри, так и замерли у ворот, захлёбываясь в рыданиях и до сих пор не веря, что они и правда дома, кто-то обнимал и осыпал словами благодарности Хейзел, один парень даже привёл свою пожилую маму знакомиться с местной героиней. Однако Хейзел всеобщего восторга не разделяла, ей хотелось поскорее смыться отсюда и забыть последние две недели как страшный сон. Воспользовавшись всеобщей суматохой, девушка прошмыгнула за ворота и уже собиралась облегчённо вздохнуть, как вдруг за спиной раздался голос. — Уже уходишь? — Эмми печально усмехнулась. — Да, мне пора, — улыбнулась Хейзел в ответ. — Не хочу мешать всеобщему веселью. Девушка стояла у самых ворот и неуверенно теребила край куртки в руках. — Брось, если бы не ты, этого веселья и не состоялось бы. Может, всё же останешься? — спросила Эмми с надеждой. Она прекрасно понимала, каким будет ответ, но должна была хотя бы попытаться. — Будешь нашим лидером. «Боже упаси!» — подумала Хейзел, но сказала: — Спасибо, но мне и правда пора идти. Не могу я жить на одном месте, — слукавила девушка и пожала плечами. Эмми понимающе кивнула. — Тогда можно тебя обнять на прощание? Хейзел пожала плечами. — Меня сегодня раз сто обняли, хуже не будет, — усмехнулась девушка и раскрыла руки. Эмми улыбнулась и бросилась девушке на шею, крепко сжав её в объятиях. Её пушистые кудрявые волосы лезли в лицо и щекотали нос, однако Хейзел не спешила отстраняться. Эмми осталась одной из немногих, кто сумел правильно понять её слова, не извратив их смысла до неузнаваемости, да и в принципе эта девушка всегда была самой доброй и самой здравомыслящей из всей группы. Хейзел понимала, что, пожалуй, Эмми будет единственным человеком из Секты, по которому она действительно будет скучать. — Знаешь, — сказала Эмми, чуть отстранившись, — возможно, ты послана нам вовсе не Богом, а Дьяволом, но я всё равно рада, что мы встретились с тобой. С этими словами Эмми улыбнулась и наспех поцеловала девушку в щёку, тут же раскрасневшись. Хейзел не успела толком ничего понять, а девушка уже попрощалась и скрылась за воротами. Хейзел поднесла руку к тому месту, куда её только что поцеловали, и непонимающе моргнула. «Сумасшедший дом какой-то», — подумала девушка, ещё раз взглянув на лагерь, и поспешила прочь. Наконец она была полностью свободна и могла идти туда, куда велит душа — к океану.

***

— Джун! Хэй, Джун, пора просыпаться, — донёсся чей-то голос. Очень знакомый, такой уютный и родной, что и правда захотелось открыть глаза, но веки, налитые свинцом, не позволяли поддаться так просто. Тёплые руки аккуратно потрясли её за плечо. — Просыпайся, соня. Вдруг, с запоздалой реакцией, но до неё дошло. Джун. Этим именем её сто лет никто не называл. Джун осталась в прошлом, там, где девушка была весёлой, открытой и никогда бы не подумала, что может убить человека, там, где из проблем были только бытовые мелочи, там, где всё было хорошо и рядом был Джексон, а не толпы воскресших мертвецов. Джексон! Девушка распахнула глаза и резко села, из-за чего парень испуганно дёрнулся. — Господи, не пугай ты так, — улыбнулся Джексон. Девушка моргнула, пытаясь понять — это всё ещё сон или уже реальность. Нет, это не может быть реальностью, это неправда. Сан-Диего уничтожен, Джексон, скорее всего, погиб, а сама она находится за три тысячи километров от дома, но… Вот же он. Сидит перед ней со своими взлохмаченными волосами соломенного цвета, его карие глаза смотрят на неё с неподдельной нежностью, над бровью красуется до боли знакомая родинка… Это правда он. Внезапно до девушки дошло ещё кое-что. Джексон! Девушка резко дёрнулась вперёд и влепила парню крепкую пощёчину. — Ты бросил меня! — закричала Джун, хватая подушку из-за спины и бросая её в парня. — Ты послал меня в Атланту к своим дружкам-наркоманам! Ты подставил меня! — девушка схватила ещё одну подушку, но уже не спешила раскидываться своим оружием, а принялась наносить ею удары. Джексону оставалось лишь уворачиваться, да обиженно вскрикивать, когда подушка достигала цели. — Там не хватало денег и ты это знал! Они схватили меня, а потом… Потом… Джун резко остановилась. Подушка и эта детская драка потеряли для неё всякий интерес. Девушка вскочила с кровати и принялась расхаживать по всей комнате, переворачивая всё вверх дном. Джун встряхнула все подушки, заглянула под диван, принялась копаться в ящиках комода. Джексон сидел на диване, по-прежнему держась за горящую огнём щёку, и совершенно не понимал, что происходит. С чего это она проснулась такая злая? Что она ищет? — Где мой нож и пистолет? — нахмурилась Джун, повернувшись к парню. — Ты их не видел? — Твой… пистолет? — чем больше она говорила, тем больше парню казалось, что у неё жар. — Да, мой пистолет, — раздражённо повторила Джун, вновь принявшись искать по всем ящикам и закоулкам. — Если явятся ходячие, чем нам отбиваться? Подушками? Внезапно до Джексона всё дошло. Он выдохнул с облегчением и рассмеялся. — Вот это у тебя воображение, Джун! Я сам чуть не поверил! Девушка остановилась и снова нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? Джексон усмехнулся, запустил пальцы в и без того взлохмаченные волосы, и подошёл к девушке, не спеша, однако, хватать её или обнимать. — Тебе это всё приснилось, милая. Это был просто сон. На несколько секунд Джун стушевалась. Опустив глаза, девушка прикусила нижнюю губу и напряжённо задумалась. — Нет, это не может быть сон, — наконец заговорила Джун и покачала головой. — Я слишком хорошо всё помню. Я помню Матео и его банду, Кристиана, Дэрила и Мерла, лагерь, кучу ходячих мертвецов, военных, Итана и… Моя Секта? С каждым словом девушка начинала всё сильнее сомневаться в действительности. Когда она называла какое-то воспоминание, оно сразу покрывалось странной дымкой, как обычно бывает со снами, и начинало медленно исчезать из памяти. Джун вздохнула и судорожно ухватилась за воспоминания о Дэриле, пытаясь восстановить в памяти все совместные моменты и ухватиться за них. Она пыталась вспомнить черты его лица, прогулки в лесу, его объятия и нежные поцелуи в макушку, но чем сильнее девушка старалась, тем быстрее воспоминания ускользали, словно это и правда было только сном. «Нет, нет… Этого не может быть… — думала Джун, схватившись за голову. — Толпы мертвецов, голод — это ладно, но Дэрил… Он не может оказаться просто сном!» — Твоя Секта? А вот с этого места подробнее, — улыбнулся Джексон, но завидев, в какую панику начала впадать девушка, отбросил шутки. Парень подскочил к любимой и обнял её, прижав к груди. — Ну-ну, Джун, успокойся это всего лишь сон, честно. Нет никаких военных, никаких мертвецов. Ты просто устала. Я же говорил, что не стоит брать ночные смены! «Это не может быть сном, не может! — бунтовало сознание девушки. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой!» Однако его крепкие объятия, знакомый запах одеколона и равномерные поглаживания по волосам наконец вернули Джун эмоциональное равновесие. Утерев проступившие слёзы, девушка сильнее прижалась к парню, обвив руками его шею. — Но это было так реалистично! — всхлипывала она, уткнувшись в его грудь. — Такой долгий и кошмарный сон! Эти мертвецы, они были повсюду! Они кусали, рвали людей на куски и заражали своим вирусом. Все погибли! Все! Джексон продолжал обнимать и поглаживать девушку, а сам едва заметно улыбался. — Я всегда говорил — с твоим воображением только в Голливуд ехать, а не тут подносы разносить. Смотри, даже саму себя умудрилась напугать. Джун рассмеялась и немного отстранилась. Ей так не хотелось отпускать его. Тем более, если это всё и правда был только глупый сон, который она сама же и выдумала. Ну правда, как ей вообще могло прийти в голову, что Джексон может подставить её? А эти жуткие мертвецы? Такое только в кино бывает. — Прости, что ударила тебя, — улыбнулась Джун и виновато чмокнула парня в щёку. — Просто вся эта история с наркодилерами была такая… Реалистичная. Однако Джексон вовсе не злился. Он рассмеялся и указал на маленькую серебряную звёздочку на своей кофте. — Хэй, смотри сюда, почётная звёздочка, — улыбнулся парень и с гордостью вздёрнул подбородок. — Полгода в завязке, помнишь? Джун взглянула на брошь и смутная тревога заскребла на душе. Такого она не помнила, но решила не вдаваться в подробности сейчас и просто согласилась. — Да… Да, точно. Ты у меня такой молодец! Джексон снова рассмеялся и крепко прижал девушку к себе. — Если бы не ты, я бы и дня не протянул, — шепнул парень и поцеловал её в щёку. — Ладно, пора собираться. У нас на сегодня много дел, — Джексон чуть отстранился и загадочно улыбнулся. — В смысле? Каких дел? — непонимающе моргнула Джун. — Нуу, — протянул Джексон, наигранно задумавшись, — работу на сегодня я отменил, у тебя выходной, поэтому, думаю, можно провести остаток дня на пляже, — улыбнулся он и подмигнул. — Давай, просыпайся окончательно, а я пойду соберу вещи. Джун рассеянно кивнула и Джексон ушёл в другую комнату, оставив девушку в полном замешательстве. Реальность по-прежнему не хотела собираться воедино. Всё её нутро буквально кричало о том, что что-то не так. «Это обман! Ловушка! Ты правда думаешь, что можешь так легко выйти из кошмара?» — бунтавало сознание. Джун присела на диван и осмотрела комнату. Это точно была их квартира. Яркие обои в жёлтую полосочку, деревянный столик и шкафы, оранжевый торшер в углу, окно, выходившее на проспект. «Точно, окно!» — подумала Джун и бросилась посмотреть, что же творится на улице. Подбежав к окну, девушка отодвинула шторы и глянула вниз. Сердце пропустило удар и радостно затрепыхалось. Продавец из лавки напротив выкидывал мусор, повсюду сновали люди: кто-то с мороженым, кто-то болтал по телефону, занимался пробежкой или просто шёл по своим делам, щурясь под тёплым калифорнийским солнцем. Иногда проезжали машины, какой-то бомж пытался установить палатку в конце улицы. Джун не сдержалась и усмехнулась. Глаза защипало от слёз. Возможно, когда-то этот район казался ей не самым лучшим и она мечтала переехать в более престижное место, но сейчас Джун была готова выбежать и расцеловать всех и каждого — и асфальт, и случайных прохожих, и бомжа с палаткой. Неужели этот кошмар с воскресшими мертвецами и постоянной борьбой за право на жизнь и правда оказались просто ужасным сном? Взгляд девушки зацепился за зеркало возле шкафа. Джун прикусила губу и двинулась к зеркалу, затаив дыхание. Это был ещё один способ проверить происходящее на реальность. С момента начала эпидемии прошло немало времени, она успела сильно измениться как внутренне, так и внешне. Однако подойдя к зеркалу, Джун облегчённо выдохнула. Из зеркала на неё смотрела вполне симпатичная девушка. Длинные волосы цвета карамели весело переливались на солнце, кожа чистая, на щеках здоровый румянец, глаза улыбаются и всё в этой девушке так и пыщет жизнью и процветанием. Джун улыбнулась, прикоснувшись к своей щеке. Мягкая, тёплая, живая. Лицо человека, который ни в чём не нуждается. — Кстати, Джун, звонила твоя мама, — крикнул Джексон из соседней комнаты. Его голос вывел девушку из раздумий, а при упоминании о маме сердце вновь встрепыхнулось, а последние сомнения растаяли в волне трепетных ожиданий. Только бы снова услышать её голос, только бы знать, что она жива, что с ней всё хорошо! — Правда? И что она хотела? — спросила Джун, остановившись в дверном проёме. Джексон уже достал из шкафа спортивную сумку и небрежно скидывал туда вещи: купальник, плавки, полотенца, крем от загара, большой плед в полосочку. — Если бы я знал русский, я бы обязательно с ней поговорил и всё передал, — усмехнулся парень, бросив на кровать сменные носки. Джун улыбнулась. Справедливо. Вдруг девушка заметила на тумбочке свой мобильник. Джексон поймал её взгляд и улыбнулся. — У них сейчас ночь, помнишь? Когда вернёмся с пляжа, обязательно позвоним. — Да, точно, — смущённо улыбнулась Джун, однако что-то кольнуло в сердце. Она и тогда так думала — потом позвоню, но что, если этого «потом» больше не случится? Опять. — Ну что, пойдём? — Джексон закинул сумку на плечо и улыбнулся. Джун кивнула и на секунду залюбовалась парнем. А она уже и забыла, какой он красивый. Высокий, плечистый, с вечной игривой ухмылкой на лице. Растрёпанные волосы создавали образ расслабленного парня, живущего одним днём и совершенно не волнующегося о том, что подумают другие. Его глаза цвета молочного шоколада смотрели с такой нежностью и с такой заботой, с какой только он мог на неё смотреть. По пути на пляж Джун улыбалась и махала всем прохожим, Джексон смеялся, глядя на девушку, а люди улыбались и здоровались в ответ. Только в Калифорнии можно встретить таких приветливых и дружелюбных людей. Джун всё не могла нарадоваться, пыталась впитать в себя и сохранить в воспоминаниях каждую секунду этой прекрасной безопасной жизни, когда не нужно вечно оглядываться по сторонам, держа нож наготове, когда можно просто сесть на пирсе, расстелить плед и сидеть в обнимку с любимым человеком, наслаждаясь шумом океана.

***

Хейзел перевернулась на другой бок. Старая пружина впилась в бок, но девушка проигнорировала неприятное чувство, сосредоточившись на шуме прибоя. Да, звуки разбивающихся о берег волн можно было услышать даже из дома. Хейзел улыбнулась. Этот звук всегда её успокаивал. Тихий океан. Тёплый, бескрайний, соединяющий два далёких друг от друга материка, и такой приветливый, как и сам Сан-Диего, расположившийся на его берегу. Девушка открыла глаза, но тут же об этом пожалела. Сердце болезненно сжалось, будто его полоснули острым хирургическим лезвием. На горло наступило горькое разочарование. Не было никакого Джексона, никакого пляжа в Сан-Диего и приветливых горожан. Это был сон. А реальность остаётся суровой стервой, которая плюёт в лицо, дёргает за волосы и всё пытается всадить нож в спину. Хейзел не сдержалась и заплакала. «Я ведь знала! Знала, что это не может быть просто кошмаром! Зачем ты подсовываешь мне такие реалистичные сны? Что я тебе сделала?» — ругалась девушка на свой же мозг, который так подло поманил сладкой иллюзией, чтобы потом она захлебнулась в горькой реальности. В реальности, где Джексон оказался торчком и мудаком, что променял её на пару тысяч долларов и новую дозу, где Сан-Диего лежал в руинах, истерзанный воскресшими мертвецами и безжалостными военными, а по миру бродят голодные ходячие и только и ждут удобного момента, чтобы сожрать тебя. «Ну всё, хватит себя жалеть», — попытался успокоить её внутренний голос. «Буду! Я буду плакать и жалеть себя столько, сколько нужно, понятно? — воспротивелась ему Хейзел. — Нечего было показывать мне такие дурацкие сны!» И голос отступил. Хейзел проплакала около часа, а потом желудок скрутило от голода. Девушка нехотя поднялась с кровати и медленно поплелась в сторону кухни. В коридоре взгляд её упал на старое зеркало, потрескавшееся и покрытое слоем пыли. Хейзел хмыкнула и ладонью смахнула пыль, очистив для глаз небольшой участок зеркала, но тут же об этом пожалела. Отражение во сне и в реальности сильно отличались друг от друга. У девушки из настоящего мира была бледная, отдающая серым подтоном, кожа, под глазами завалились глубокие тени от редкого и тревожного сна. Волосы давно утратили свой блеск, стали жёсткими и сухими, да и заметно потемнели. Хейзел поднесла ладонь к лицу, медленно проведя пальцами по скулам, линии челюсти и подбородку. «М-да, с такими линиями и нож не нужен», — горько усмехнулась девушка. С момента начала эпидемии она похудела килограмм на десять, а то и все пятнадцать, и её когда-то естественная здоровая худоба превратилась в изнеможденность. Но самое страшное — это взгляд. Когда-то её каре-зелёные глаза светились радостью и улыбкой, она всегда находила повод посмеяться, даже в самые сложные времена она оставалась лучиком оптимизма, который никогда не опускал руки и не позволял их опустить другим. Но сейчас взгляд её потух, глаза утратили улыбку и былой блеск. От той девушки, которой она когда-то была, осталась лишь тусклая безжизненная тень. «Не смотрелась в зеркало — нечего было и начинать», — вздохнула Хейзел, поспешив отвернуться. Девушка пошла на кухню, взяла пачку отсыревших крекеров и вышла на улицу. Несмотря на то, что по её подсчётам уже стояла середина января, температура здесь редко опускалась ниже пятнадцати градусов, а потому в джинсах и футболке Хейзел чувствовала себя вполне комфортно, но всё равно предпочла укрыться ещё и под пледом от холодного прибрежного ветра. Девушка села в садовые качели, которые ещё в первую неделю перетащила на веранду, забралась в них с ногами, укутавшись в плед посильнее, и принялась завтракать. А рядом, прямо в тридцати семи шагах, плескался Мексиканский залив. Тёплый и такой же приветливый, как и Тихий океан. И пусть в глубине души Хейзел по-прежнему отдавала предпочтение именно второму, в нынешних условиях она была безмерно рада и заливу. Подумав об этом, девушка улыбнулась. «Вот видишь, мам, я же говорила, что у меня обязательно будет дом на берегу», — мысленно усмехнулась Хейзел. Глаза снова защипало от слёз. — Да что ж сегодня за настроение такое плаксивое, — вздохнула девушка, утирая слёзы. Отчасти она понимала, что во всём виноват проклятый сон, который, как самый безжалостный хирург, срезал корку с ещё незажившей раны и залил её спиртом, однако Хейзел чувствовала и что-то такое, чего объяснить не могла. Лишь намёк, тень из прошлого, но такая приятная. Человек, о котором она почти забыла в силу вечных неприятностей, но которого она по-прежнему горячо любила. «Может, он и правда ещё жив? — подумала Хейзел, так и замерев с печенькой в руке. — Но тогда где его искать? Что, если он тоже не сидел на месте и уехал из Джорджии? Мне его ни за что не найти.» Вдруг Хейзел вспомнила слова, которые давным давно сказала ей ещё та сержантка из форта Беннинг. Кажется, её звали Джанетт. «Судьба сама вас сведёт, если чувства настоящие», — сказала она тогда, уговаривая Хейзел отправится с ними. Девушка поверила ей тогда, верила и сейчас. Примерно то же самое ей когда-то говорила бабушка, когда девушка расстраивалась из-за расставаний с парнями. Твой человек всегда найдёт дорогу к тебе Хейзел вздохнула, утёрла слёзы и улыбнулась, глядя на сверкающие в солнечных лучах волны. «Мы ещё обязательно встретимся, Дэрил, я это чувствую», — подумала девушка.