Завтра было вчера

Шаги гулко отзывались эхом в пустом коридоре. Лишь где-то вдалеке мерно трещала лампа, но Джек не слышал её, слишком погрузившись в свои мысли. Он раз за разом прокручивал в голове вчерашний диалог с Саймоном. " — Джек, отправляйся на Базу, — сказал ему тогда Саймон. — Мне нужно остаться здесь, но кто-то должен присматривать за людьми. — Но почему я? Саймон, от меня больше пользы на поле боя, ты ведь знаешь. Поставь на замену кого-нибудь другого. В этот момент Саймон почему-то вышел из себя. Может, сказалась усталость после боя, а может, просто нервы. — Я сказал, что ты отправишься на Базу и будешь ждать дальнейших моих распоряжений, тебе ясно? — сквозь зубы процедил мужчина. Джек опустил хмурый взгляд и согласно кивнул. " И что теперь? Ни Саймон, ни кто ещё из Святилища не выходил на связь. Как вообще это понимать? Может, с ними что случилось? Может, на них напали и теперь им тоже надо готовиться? А ответа нет. Не выдержав, Джек остановился и со всей силы ударил по стене. На прочной масляной краске не осталось и следа, зато на костяшках появились кровавые ссадины, горевшие мерзким зудом. Лучше от этого не стало. Джек встряхнул кисть и продолжил идти. Единственное, что Джек мог сказать наверняка — ему определённо не нравился пост заместителя. Всё началось ещё вчера, когда Джек вернулся на Базу один. Люди окружили его, стали сыпать своими раздражающими вопросами, что-то требовать, ждали от него каких-то объяснений, действий. А Джеку хотелось лишь одного — чтобы они провалились все к чертям. Вдруг со стороны внутреннего двора послышался звук подъезжающих машин. Джек вздохнул с облегчением. «Ну наконец-то Саймон вернулся» — подумал парень и ускорил шаг в сторону лестницы. Кто-то закричал. Раздались выстрелы. И не просто случайные одиночные, как иногда бывает, а настоящая пулемётная очередь. Неподалёку от самого Джека пуля пробила стекло, а ведь он находился на пятом этаже. Не долго думая, парень упал на пол и подполз к стене возле окна, вжавшись в холодную бетонную поверхность. Руки задрожали. В конце концов, одно дело, когда ты нацеленно идёшь в бой, и совсем другое, когда бойня настигает тебя прямо в доме. Сомнений в том, что визит решили нанести не Спасители, не осталось и всё же Джек осторожно выглянул в окно, пытаясь оценить масштаб катастрофы. Парень невольно выругался. Во дворе стояло четыре машины, прикрытые металлическими панелями таким образом, что попасть в стреляющих было почти невозможно, а вот из маленьких окон им открывался отличный вид. Машины перекрыли собой единственный отходной путь из здания, а Спасители, что работали во дворе, оказались заложниками в самой гуще событий. Джек судорожно вздохнул, пытаясь наспех придумать план. Отступать некуда. Александрийцы явно приехали сюда с целью уничтожить их. Внезапно разум пронзила мысль. А что, если и Святилище уже пало? Что, если именно поэтому Саймон и другие не выходили на связь? Потому что… мертвы. От этой мысли волосы на загривке неприятно зашевелились. Джек взглянул на пистолет за поясом. «Может, пустить себе пулю в голову, пока всё не стало совсем плохо?» Парень тут же тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. «Хер там плавал! Я не умру, не прикончив хотя бы парочку уродов!» Взяв в руки пистолет, Джек двинулся дальше в сторону лестницы. План так и не появился, но Джек решил, что помочь вести оборону — тоже неплохое начало. На лестничной площадке звуки выстрелов были слышны не так сильно, и парень наконец смог выдохнуть с облегчением. Конечно, это не означало полную безопасность, но хотя бы гарантировало передышку, время, чтобы собраться с мыслями и силами. Прислонившись спиной к прохладной стене, Джек вздохнул. Мысли путались, спотыкались друг об друга, создавая лишний шум в голове. Хотелось бежать, спасаться любой ценой, а может, остаться и драться до победного. В конце концов, Саймон оставил Базу, оставил Спасителей и их близких на него. Может, он должен хотя бы попытаться их спасти? Вдруг откуда-то снизу раздались выстрелы. Люди кричали. Пулемётная очередь не замолкала. Александрийцы вошли в здание и начали зачистку, а на улице их союзники на машинах добивали всех, кто пытался бежать. На секунду голову пронзила такая острая боль, что казалось, будто тонкое металлическое лезвие пронзило саму плоть мозга. Джек зажмурился, обхватив голову руками, и съехал по стене. — С-сука, — прошипел он, до скрипа зубов сжимаясь от боли. Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Боль отступила. Однако в кончиках пальцев по-прежнему что-то подрагивало, заставляя руки непроизвольно дрожать, словно какой-то электрический импульс всё ещё гулял по телу. Джек вздохнул полной грудью и сжал руки в кулаки. Судорога прошла. Разум начал проясняться. Вместе с болью отступил и страх. Парень поднялся с пола, взял в руки пистолет и отряхнулся. «Если эти твари думают, что могут так просто вломиться в наш дом и убивать наших людей, то они сильно ошибаются!» Чем ниже Джек спускался, тем отчётливее становились звуки выстрелов. И пусть где-то глубоко внутри, то животное чувство, которое удерживает нас от смерти, говорило ему остановиться, найти укрытие и молиться, Джек упрямо шёл на звук выстрелов. Только добравшись до третьего этажа, парень свернул с лестничной площадки. Выстрелы, тем временем, перебрались на второй этаж. «Времени мало» — подзуживало сознание. — «Нужно действовать быстрее!» «Я знаю!» — заглушил голос Джек и мотнул головой. Он понимал, что сейчас нет времени отвлекаться на всякую ерунду, надо было добраться до склада и поскорее. С одним пистолетом долго не простоишь против тех, кто хорошо подготовился заранее. Джек мысленно выругался. Если бы они только знали, что александрийцы решат напасть, то не увезли бы отсюда весь арсенал за неделю до этого, а так… «А так у нас есть несколько винтовок, пару слезоточивых бомб и дымовая шашка» — вспоминал Джек, подходя к двери склада. — «Да уж, с такими запасами только и сражаться.» Однако деваться некуда. Джек не собирался умирать так просто и просто так сдавать своё новое жилище, а потому драться придётся с тем, что есть. Парень схватился за ручку и открыл дверь. Слава богу, что никому не приходило в голову её запирать. Джек вошёл внутрь и… — Вы чего тут сидите? — растерянно спросил парень, глядя на собравшихся на складе Спасителей. Четверо мужчин засели в дальнем углу комнаты. Двоих из них Джек узнал сразу — это братья Вилли и Билли. Про себя Джек часто шутил, что третьего брата, Дилли, они сожрали, когда эпидемия только началась, но в лицо, разумеется, парень ни за что бы не сказал туповатым байкерам, что сравнивает их с утятами из мультика. Словно бы прячась за спинами близнецов, чуть позади прямо на полу засел новичок. Джек слабо помнил, как его зовут — то ли Курт, то ли Филипп. Да и запоминать парень не хотел. Несмотря на свои габариты, ничуть не уступающие близнецам-утятам, этот мужик отличался такой мягкотелостью, что Джек каждый раз задавался вопросом о его выживании в одиночку, учитывая, что этот бугай от любой мелочи таял как зефир на солнце. Все трое переглянулись, но никто так и не решился ответить. Вперёд вышел четвёртый. Поджарый парень с копной кучерявых чёрных волос шмыгнул носом, злобно сощурившись. — А ты не слышишь выстрелов, умник? Думаешь, нам умирать охота? Как только парень раскрыл рот, Джек заметил щербинку между зубов, а ещё, как бы выразился Ниган, крошечные яйца размером с горох. Хотя, судя по всему, интеллектом парень тоже недалеко ушёл. Джек смерил того холодным взглядом и подошёл к сложенному в кучу оружию. — Я думаю, что сейчас самое время напомнить этим щенкам, где их место, — совершенно непоколебимым тоном отозвался Джек и взял в руки одну из винтовок. Курт-Филлип отчаянно замотал головой. — Ты не представляешь, что там творится! Жуть! Жуть! Они всех перебили! Кучерявый согласно кивнул. Гонору в его голосе заметно поубавилось. — Это правда, они как грёбанные животные. Обходят этаж за этажом, комнату за комнатой и убивают всех, кого встретят. — А во дворе стоят бронированные машины, — поддакнул Вилли. — Нам не выбраться, — кивнул Билли, голос его едва не дрогнул. Джек устало протёр глаза. «Господи, ну что за команда из детского сада?!» Джек вздохнул, собираясь с мыслями и готовясь выдать какую-нибудь мотивирующую речь, как это обычно делали Ниган и Саймон. Саймон всегда говорил: «Боевой дух и мотивация — уже половина победы». Сам же Джек не видел особого смысла в красивых распинаниях. Если прижмёт нужда — будешь сражаться так, что сам Джеймс Бонд обзавидуется. Однако этим здоровякам явно нужна была порция слащавого вдохновения и несбыточных обещаний про мир во всём мире и долгую счастливую жизнь. Только парень открыл рот, как в начале коридора послышались выстрелы. От неожиданности все в комнате невольно вздрогнули. Джек стиснул зубы, поняв, что время играет не на их стороне. — У меня нет времени вытирать вам сопли! — сквозь зубы процедил Джек, повернувшись к Спасителям. — Если хотите жить — хватайте оружие и вперёд, нет — так сидите здесь и ждите, пока вам пустят пулю в лоб. Мне плевать! Убедившись, что винтовка в рабочем состоянии и заряжена, Джек также взял дымовую шашку и слезоточивую бомбу со столика у окна. Парень повернулся, намереваясь уйти, как вдруг его встретил решительный взгляд карих глаз. Кучерявый сдержанно кивнул. — Говори, что делать. Едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза от пафоса, с каким произнёс это парень, Джек поджал губы и кивнул в ответ. — Иди проверь обстановку, мы осмотрим двери. Кучерявый развернулся и направился к выходу. Джек же двинулся в сторону запасной двери. Эту комнату назначили складом по одной простой причине — у неё было три входа. Через соседнюю комнату, ведущую к западному коридору, через комнату у восточного крыла и через центральный, как у любой комнаты. Не сказать, чтобы это было особенно полезно в обычное время, но такова оказалась воля архитекторов. И Спасители, как правило, двери эти не закрывали, сокращая себе путь на несколько метров. Сейчас же странная особенность комнаты могла сыграть на руку, если, конечно, группа александрийцев не решит наступать одновременно с двух концов коридора, вот тогда у них точно нет шансов. Но, насколько Джек мог судить, людской ресурс у повстанцев тоже не бесконечный, а потому оставалось только надеяться на лучшее. В начале коридора по-прежнему шли ожесточённые бои. Раздробленные и разбросанные по всей Базе кучки Спасителей отбивались как могли, не имея ни времени на подготовку, ни должного арсенала. Пока Джек проверял незапертые двери и раздавал остатки оружия трём бугаям, Кучерявый совсем позабыл о безопасности, свесившись почти целиком из-за дверного косяка. — Ого, ребят, там такое… Джек поднял взгляд как раз в тот момент, когда пуля пронзила насквозь его пустую кучерявую голову. Парень как в замедленной съёмке увидел вылетающую пулю и тонкую кровавую ниточку, тянущуюся прямо за ней. Кучерявый рухнул безвольным мешком костей. Как и стоило ожидать, такое событие нисколько не подняло боевой дух сопливого отряда, тут же вжавшегося в угол у стены. Джек выругался и сам подошёл к главному выходу. Он не хотел сражаться, а уж тем более мстить за только что убитого товарища, но нужно было оценить обстановку и сориентироваться, чтобы понять в какую сторону бежать. Джек учёл опыт Кучерявого, а потому прежде, чем высунуться из-за дверного косяка, парень сделал несколько выстрелов и только после этого осторожно выглянул, равнодушно перешагнув через мёртвое тело. Сначала Джек ничего не заметил. Вообще ничего. Весь коридор покрылся густой завесой пыли — последствия многократных выстрелов в стены и выложенный гипсокартоновой плиткой потолок. Понемногу пыль начала оседать. В начале коридора виднелась лужа крови, торчали чьи-то ноги из комнаты неподалёку, а вся стена вдоль их комнаты усыпана пулевыми отверстиями, да так, что местами начала сыпаться штукатурка. Вдруг Джек заметил как на него смотрят два чуть прищуренных глаза из-под лохматой чёлки отросших волос. Его растерянность длилась всего мгновение, даже меньше, но в этот миг Джек впервые испугался по-настоящему, в полной мере прочувствовав выражение «сердце чуть из груди не выпрыгнуло». Джек едва успел скрыться за стеной, как вновь загремела автоматная очередь. Сомнений в том, что Дэрил его узнал не оставалось. А тут уже не имеет значения — рассказал ли его брат о попытке покушения или нет, Джек понимал, что у мужчины и без того хватает поводов свести счёты. Пыль начала забиваться в нос, застилать глаза. Дышать становилось нечем. Не делала лучше и снова подступившая паника. «Он пришёл за мной, он пришёл за мной, он пришёл за мной» — судорожно звенела одна и та же мысль, перекрывая способность думать. Джек зажмурился и мотнул головой. «Хватит, соберись!» — одёрнул он сам себя. Злость на собственную слабость сыграла на руку. Сердце по-прежнему бешено колотилось у самого горла, грозясь вывалиться наружу, но, как только выстрелы стихли, Джек в ту же секунду высунул из проёма винтовку и начал палить в ответ. Он стрелял без разбора, не пытаясь целиться, а уж тем более попасть в мужчину, но надеясь выиграть хоть немного времени. Патроны кончились. Щёлкнув ещё пару раз в холостую, Джек бросил оружие и бросился к правой двери, попутно схватив новую винтовку и махнув Спасителям, чтобы те следовали за ним. Джек знал, что никто не ожидает увидеть их в соседнем проёме, а потому парень бежал со всех ног, даже не глядя на трусливых товарищей. «Захотят жить — разберутся» — решил он. То, что Джек ошибся, стало понятно в первые секунды. Джек выскочил из соседней двери и ринулся по коридору, стараясь как можно скорее оказаться на лестничной площадке восточного крыла. За ним бежал Курт-Филлип, следом близнецы. Однако то ли они не проявили достаточной ловкости, то ли Дэрил быстро среагировал, но не успел Вилли, бегущий последним, сделать и трёх шагов, как его настигла пуля. — Вилли, нет! — послышался крик брата и следом новый выстрел. Близнецов ликвидировали. В принципе эта новость мало чем удивила Джека и, честно говоря, ему было абсолютно плевать, но, с другой стороны, оставалось всё меньше тех, кто мог подставиться под пули за него. Только Курт-Филлип бежал по пятам, тяжело дыша. Дэрил продолжал обстреливать их. Джек чувствовал, как пули летят в считанных дюймах от него, как осколки едва не касаются лица, но парень хотел жить, а потому продолжал бежать. И какого же было облегчение, когда Джек осознал — Дэрил не стал их преследовать. Может, это и не было его целью, а может, мужчина просто переключился на кого другого, но, оказавшись в тени лестничной клетки, Джек вздохнул полной грудью. Сердце по-прежнему отбивало бешеный ритм, отдавая мелкой дрожью по рукам, мышцы на ногах горели адским пламенем. И всё же расслабляться слишком рано. Когда он сам и Курт-Филлип немного перевели дыхание, Джек махнул рукой, чтобы мужчина следовал за ним. Огромный бородач и не сопротивлялся. Уже наверху слышались выстрелы, крики — звуки неравной борьбы. Мужчины спускались вниз, и каждый шаг лишь сильнее натягивал напряжённый канат нервов. Казалось, что вот-вот из-за следующего пролёта покажется несущийся александриец с оружием наперевес и пристрелит быстрее, чем они успеют среагировать. Но этого не случилось. До первого этажа получилось спуститься безо всяких проблем. Дверь, ведущая во дворик, висела на одной петле и жалобно поскрипывала, почти скулила, раскачиваясь под порывами ветра. Джек вышел первым и, убедившись, что всё в порядке, кивнул мужчине. Конечно, ничего не было в порядке в обычном понимании этого слова. Битва за двор была проиграна. Джек нашёл взглядом Мару, молодую Спасительницу, которая отвечала за безопасность Базы. Уже обратившаяся девушка вместе с ещё двумя Спасителями жадно поедала чьи-то останки. Спрятавшись в тени одной из колонн, Джек присел и прикрыл лицо руками. Головная боль вернулась с новой силой, как кредитор, давший небольшую передышку, а теперь взимающий своё с процентами. Парень буквально чувствовал на себе этот прилипший взгляд Курта-Филлипа. Мужчина нервничал и явно ждал от него каких-то действий, плана, а всё, что мог предложить ему Джек, — пойти ко всем чертям, причём далеко и надолго. Джек не мог сказать, как долго он так просидел, но понемногу боль отпускала. Не исчезла насовсем, но перешла в затылок и стала скорее ноющей и раздражающей, чем невыносимой. Курт-Филлип терпеливо ждал, и Джек был благодарен ему за это. Только когда парень вздохнул и отнял руки от лица, мужчина нерешительно оживился. — Что будем делать, Джек? У тебя есть идеи? — осторожно спросил Курт-Филлип. Парень в ответ неопределённо дёрнул плечом и выглянул из-за колонны. Во дворике царил настоящий хаос. Повсюду кровь, разбросанные тела. Некоторые уже начали обращаться и, как Мара, принялись поедать останки своих товарищей. При этом машины, прикрытые листами металла, никуда не делись. И вид выглядывавших из окон автоматов так и говорил: «Только сунься — сдохнешь». А умирать Джек не собирался. Только не сегодня. Джек сунул руку в карман, чтобы оценить припасы. Без огорчения и не вздохнешь. На двоих у них осталась только одна винтовка — свою Курт-Филлип так и не взял, а может, и потерял в спешке -, слезоточивая бомба и дымовая шашка. С таким арсеналом разве что удавиться. И всё же Джек придумал кое-что. Парень повернулся к своему товарищу по неволе. — Итак, Курт. Тебя ведь так зовут? Или Филлип? Мужчина удивлённо приподнял свои кустистые брови. — Ты меня не узнал, Джек? Это же я, Кит, — слабо улыбнулся он, однако, заметив полное непонимание на лице парня, поспешил добавить: — Мы вместе работали на базе у Томпсона. Ну, помнишь? Однако Джек совсем не помнил. Казалось, теперь болела не голова, а сам мозг, в который пытались впихнуть утерянное воспоминание. На секунду стало действительно страшно. Джек вглядывался в лицо мужчины, пытался отыскать хоть что-то напоминающее о нём в задворках памяти, но… Так ничего и не нашёл. Даже воспоминания про базу Томпсона давались с трудом, их приходилось вытаскивать как зажевавшую в принтере бумагу. Правда, Киту парень решил об этом не говорить. Подавив приступ внутренней паники, Джек натянул дежурную улыбку и щёлкнул пальцами. — Кит, точно! То-то я думаю знакомое лицо. Такой, пусть и вымученный ответ, вполне устроил добродушного здоровяка. Кит улыбнулся. — Так вот, Кит, у меня есть план, но придётся работать сообща, — продолжил Джек, со всей серьёзностью взглянув на товарища. Кит тотчас закивал. — Можешь положиться на меня, дружище! Ты только скажи что — и я сделаю, Джек. Такое панибратство вселяло лишь новое раздражение в и без того воспалённый мозг. Казалось, память утратила некоторое воспоминание и никак не хотела возвращать его на место, а Кит всем своим видом лишь настойчиво, хоть и не умышленно, причинял боль. — Прекрасно, — выдавил из себя кривую улыбку Джек, едва сдерживая начинающий дёргаться глаз. — Тогда смотри, план таков: сейчас мы вместе смотрим и запоминаем самый безопасный путь, затем я кидаю дымовую шашку и ты бежишь на ту сторону двора, уже оттуда ты кидаешь вот это, — сказал Джек, протягивая мужчине слезоточивую бомбу, — прямо в машины, потом я бегу к тебе и мы валим отсюда со всех ног. Всё понятно? На секунду Кит нахмурился. Джеку показалось, что сейчас мужчина пошлёт его и дело с концом, но нет, было в его взгляде что-то другое — сомнение. — Ты уверен, что это сработает? Джек тут же закивал. — Конечно! Пока ты будешь бежать — я тебя прикрою, чтобы ни ходячие, ни александрийцы тебя не тронули, а когда я побегу — ты меня прикроешь. Это и называется — командная работа, дружище, — добавил Джек нехотя. Устало вздохнув, Кит согласно кивнул. — Ладно. Я доверяю тебе, Джек, просто… Ты ведь знаешь, у меня в Святилище жена и дети, я… Очень хочу снова их увидеть. Мужчина заметно поник, словно мысленно уже смирился с тем, что ему не выбраться с Базы живым. — Хэй, приятель! — Джек сочувственно улыбнулся, положив руку тому на плечо. — Мы обязательно вернёмся домой, слышишь? Ты вернёшься к своей семье, я тебе обещаю. Джек тепло улыбнулся, заглянув в карие глаза мужчины. Такой простой, но доверительный жест. Кит приободрился, кивнув в ответ. — Спасибо. Кит принял маленькое устройство, больше похожее на обычную гранату, и выглянул из укрытия. За это время, что они обсуждали план, ходячих стало гораздо больше. Тут и там сновали убитые Спасители. Кровоточащие раны всё ещё выглядели свежими, у некоторых виднелись укусы и пулевые ранения. А ведь ещё совсем недавно эти люди ходили, занимались своими делами и головы их занимали всякие глупости по типу «Что будет на ужин?» или «Вот бы Мара не влепила мне ночную смену», а теперь нет этого всего. Только голодные мертвецы бродят по бетонированному дворику. Кит почувствовал, как на плечо ему легла тёплая ладонь, и едва не вздрогнул от неожиданности, слишком предавшись своим мыслям. Джек взглянул на него со всей серьёзностью. — Готов? — Кит кивнул. — Тогда на счёт три. Сначала я кидаю, затем ты бежишь. Ну, поехали, — вздохнул Джек, взявшись за металлическую чеку. — Раз, два… Три! Джек со всей силы дёрнул чеку и бросил жестяную коробочку, слишком уж напоминающую обычную консерву. Сначала ничего не произошло. Маленькая баночка упала на асфальт и покатилась. Мертвецы с интересом, или скорее по зову инстинктов, проследили за ней взглядом, некоторые начали двигаться в сторону шашки. Ещё на несколько тягучих секунд зависла тишина. И вдруг, когда Джек уже почти отчаялся, из маленького устройства повалили клубы дыма. — Пора! — шепнул Джек и похлопал мужчину по плечу. Кит кивнул и бросился бежать. В клубах чёрного дыма было ничего не видно, и на какую-то секунду Джек задумался — а может, план и правда не так плох? Однако не успел силуэт Кита полностью скрыться в дымке, как раздались выстрелы. Джек бросился бежать в противоположную сторону. Конечно, он знал, что на открытой местности, где враги только и поджидают случайных выживших, кидать дымовую шашку, пытаясь скрыться в завесе, — всё равно, что выйти на стрельбище с мишенью на лбу. Так и получилось. Послышался пронзительный крик, почти животное завывание. Что ж, кажется, ходячие настигли Кита даже раньше, чем пули. Джек продолжал бежать. Пока всё внимание александрийцев было приковано к центру — где дымовая завеса, где крики и ходячие мертвецы -, Джек с лёгкостью смог оббежать дворик вдоль колонн и протиснуться прямо возле одной из машин. Пришлось немного проползти, но это сработало. Джек бежал со всех ног, стараясь ускользнуть не столько от врагов, сколько от самой Базы. Кровавое месиво, в которое честные александрийцы превратили их дом, осталось позади.

***

Мерл осторожно приоткрыл дверь. Тёмное пространство подвала разрезал луч света. Не то, чтобы здесь было совсем темно, но крохотное окно, едва выглядывающее на поверхность, с трудом справлялось с задачей освещения, а потому потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к полутьме. Как и следовало ожидать, девушка сидела в камере. «А куда она теперь денется?» — мысленно вздохнул мужчина. Хейзел сидела всё на том же месте, всё в той же позе. На полу в дальнем углу камеры, скрываясь от солнечного света, обхватив колени руками, девушка сидела как мраморная статуя. Мерл заходил к ней вчера, заходил сегодня утром перед отъездом и, наверняка, ещё ни один раз спустится он по этим каменным ступенькам, чтобы увидеть её бледное хмурое лицо. Мерл никогда не признается в этом Хейзел и никому другому, но в глубине души он испытывал жгучее чувство стыда за то, что так легко позволил заточить её. Он и так знатно попортил ей жизнь, когда безжалостно выкинул, оставив один на один с полсотней мертвецов, а теперь что? Даже не смог защитить её. Хотя Хейзел смогла найти в себе силы, чтобы простить его, да она даже Дэрилу не рассказала об истинной причине своего исчезновения. А ему не хватило духу, чтобы всего лишь возразить Рику? Если бы Мерл посильнее настоял, если бы он немного надавил, они наверняка бы его послушали, но теперь уже поздно. — Хэй, малявка-козявка! — протянул Мерл и сипло усмехнулся, однако вышло слишком натянуто. — Как поживаешь? Ответом послужило молчание. Такое удушливое, давящее, укоряющее, что каждый раз Мерл с трудом держался, чтобы не уйти, настолько тяжело было его переносить. Но он понимал — Хейзел имеет полное право злиться. Мерл уже был готов перейти к следующему вопросу, на который точно так же не ждал бы ответа, а может, и попытался бы что-нибудь рассказать, но внезапно девушка заговорила. — Что, всех уже перебили или кто-то всё-таки сумел выжить? Язык сам потянулся бросить какую-нибудь мерзкую колкость в духе «Да, всех» или «Только ты осталась», но это было бы слишком, и Мерл понимал это. — Так ты всё слышала? — слабо усмехнулся мужчина, подразумевая разговоры на утренних сборах. Конечно, люди не привыкли, что в камере кто-то сидит, а потому болтали и обсуждали планы в полный голос. — Как и вчера, — холодно отозвалась Хейзел, но, подумав, добавила уже намного мягче: — Спасибо, что хотя бы попытался. Попытался. Как же Мерл ненавидел это слово. Грёбанный стыд для неудачников! Мужчина всегда считал, что «пытаются» только идиоты или слабаки, потому что по сути это означает бездействие. Ну вот как можно попытаться найти работу или бросить курить? Ты либо делаешь и добиваешься результата, либо сидишь на жопе ровно, прикрываясь красивыми словами. Так всегда говорила Мерлу тётка из наркодиспансера, когда его в пятый раз поставили на учёт ещё в школьное время. «Главное, что вы пытаетесь», — кивала она головой, глядя на него своими огромными пустущими глазами, а Мерл согласно кивал в ответ. Разумеется, он не пытался. Мерл продолжал вкидывать в себя любую дрянь, которая могла хоть как-то его развлечь, бухать не просыхая и просыпаться в неизвестных местах. Да и на встречи эти он ходил только для того, чтобы его не запихнули в колонию для малолетних. Конечно, потом всё равно он там оказался, но это уже другая история. Услышав это поганое слово, Мерл скривился. Ему стало тошно от самого себя. Наверное, именно в этот момент где-то на подсознании зародилось окончательное решение. — А где Дэрил? — без особых надежд спросила Хейзел, вырвав мужчину из раздумий. Мерл печально усмехнулся. И что ответить? «Не переживай, он отправился вынести нахер ворота и протаранить здание, чтобы мертвецы окончательно сожрали всех ваших»? Ну такое. — Ответ тебе не понравится, — уклончиво ответил Мерл и встал у самых прутьев. Только сейчас он смог внимательно рассмотреть её лицо. Кожа бледная, под глазами застыли глубокие тени — призраки бессонной ночи, но самое страшное — взгляд. Ещё со времён Атланты Мерл запомнил эту девчонку во многом благодаря её улыбке, которая практически не сходила с довольной моськи. Несмотря на все ужасы, что творились вокруг, Хейзел всегда находила в себе лучик света и дарила его окружающим. Сейчас же девушка совсем потухла. «Как дикий зверь в клетке» — внезапно подумалось Мерлу. Мужчина тут же отогнал от себя эту мысль и попытался переменить русло их неклеящегося разговора. — Кстати, ты заметила, что мы поменялись с тобой местами, киса? Хейзел подняла на него взгляд. В зелёных глазах промелькнуло непонимание, но вместе с ним — искренний интерес. Хоть какие-то эмоции за долгое время. Мерл продолжил: — Теперь ты носишь титул «главного мудака» и сидишь за решёткой, а я строю из себя клоуна и пытаюсь всех примирить, как фея крёстная, не заметила? Нет, серьёзно, ещё чуть-чуть и я радугой срать начну. Сначала на губах девушки расцвела улыбка, но, видимо, представив мужчину в балетной пачке и с волшебной палочкой в руках, Хейзел не сдержалась и рассмеялась. Негромко, но так искренне и беззаботно, совсем как раньше. От её смеха в груди разлилось приятное, давно забытое чувство. Мерл улыбнулся и просунул руку сквозь прутья. Хейзел поняла его без лишних слов. Закатив глаза, девушка поднялась с пола и, подойдя к решётке, вложила свою руку в протянутую ладонь. На фоне здоровой, покрытой грязью и мозолями руки Мерла, аккуратная ладошка девушки выглядела совсем крохотной. Мерл бережно сжал её руку и улыбнулся, взглянув в дьявольски зелёные глаза. Чуть подумав, мужчина выдал, усмехнувшись: — Знаешь что? Пошли они все нахуй, я вытащу тебя отсюда.

***

Тара как раз проходила мимо подвала, силясь заглянуть в крохотное окошко, когда оттуда вышел Мерл. Мужчина поднялся по ступенькам и решительно направился в сторону, даже не взглянув на девушку. Тара замешкалась всего на секунду. С одной стороны, Мерл никогда не создавал у неё впечатления человека, с которым можно просто встать и миленько поболтать, но, с другой стороны, иного выхода у неё нет. — Мерл, привет! — окликнула его Тара и поспешила догнать. Мужчина обернулся, тут же нахмурившись. — Чего тебе? Тара открыла было рот, но тут же закрыла обратно, растерявшись от такого типично диксоновского дружелюбия. Девушка поджала губы, понимающе кивнув, как бы говоря «Ладно, значит, к сути». — Как там Хейзел? Как она себя чувствует? Мерл чуть прищурился, скривив губы. — А как бы ты себя чувствовала за решёткой? И был таков. Пока Тара пыталась что-то придумать, найти нужные слова, Мерл развернулся и ушёл по своим делам, оставив девушку в полном замешательстве. — Ладно, — вздохнула Тара, неловко прихлопнув себя по бёдрам. — Ладно, поняла. «Надо что-то делать» — решила для себя девушка, бросив взгляд на пыльное окошко подвала.

***

Мертвецы. Повсюду сновали мертвецы. Джек не видел такого сборища ходячих с тех пор… Да, пожалуй, никогда он не видел такой толпы. Забор вокруг Святилища оказался безжалостно примят к земле и теперь всё здание окружило настоящее стадо мертвецов. Они толкались, наступали друг на друга и создавали такой шум, что Джеку, стоявшему на небольшой опушке неподалёку, казалось, что ходячие копошатся прямо у него в голове. «Как на Тайм-сквер в час пик» — попытался усмехнуться парень, но не сработало. Ему было совершенно не до смеха. Скорее всего, стадо мертвецов не испугало бы Джека так сильно, если бы не его самочувствие. Всё тело горело огнём. Горело так, что ломило кости, будто не самый умелый мануал пытается выкрутить суставы и поменять их местами. Болела голова. В том, что у него температура не оставалось сомнений — жгло глаза, да и сам Джек чувствовал такой жар от своего лба, что, казалось, на нём можно готовить как на раскалённой сковороде. Руки снова пробило судорогой. Он выбрался из настоящего ада, выбрался один-единственный, проделал такой долгий путь и для чего? Чтобы прийти к новому испытанию? Джек сел на траву и уткнулся лицом в ладони. Холодные руки на несколько секунд принесли облегчение для пульсирующей и горящей головы, но даже это успокоение скоро оказалось бессильно. Джек тихонько заскулил, как раненый пёс. «Не могу, не могу я больше!» — мысленно взвыл парень. — «Нахер Святилище, нахер Александрию и всех этих мертвецов! Господи, да я скоро сам ходячим стану…» — Долго ты ещё будешь себя жалеть? — раздался голос совсем поблизости. Джек вздрогнул и отнял руки от лица, изумлённо уставившись на неожиданного гостя. Рядом с ним на траве сидела Хейзел, точно такая же, какой он запомнил её в день их ссоры. Растянутый свитер в чёрно-красную полоску слегка обнажает хрупкое плечико, её волосы собраны в неряшливый хвост и некоторые пряди обрамляют лицо. Девушка смотрит на него с хитрющей улыбкой заговорщика и во взгляде её нет ни намёка на злость или обиду. — Не, если ты собираешься сидеть и ныть, только скажи, — усмехнулась Хейзел, — будем ныть вместе. — Х-Хейзел? — округлил глаза Джек, невольно отклонившись. Девушка в ответ презрительно фыркнула. — Не совсем, — пожала она плечиком, однако заметив, как тут же потух взгляд парня, она добавила с улыбкой: — Придурок. Джек уже догадался в чём дело, но всё равно потянулся пальцами к её руке и… Наткнулся на холодную траву. — Ты лишь видение, да? — с долей обреченности в голосе спросил он. Хейзел улыбнулась как ни в чём не бывало. — Ага, — протянула девушка. — Твой воспалённый мозг решил, что так будет легче. — Ты нужна мне, Хейзел, — кивнул Джек. Горящие изнутри глаза вдруг помутнились. Джек даже не сразу понял, что это слёзы. Смахнув их, парень вновь взглянул на девушку. И с чего глубины сознания решили, что так будет лучше? Вот если бы Хейзел и правда была здесь, если бы он только мог обнять её, уткнуться в её мягкие волосы, чтобы её любящие руки гладили и утешали его… Вот тогда было бы легче. А от осознания, насколько теперь это всё невозможно, становилось только хуже. — Ещё не всё потеряно, — улыбнулась девушка-призрак и стукнула парня в плечо. Джек был готов поклясться, что почти почувствовал её прикосновение. — Вернись в Святилище, я тоже туда ещё вернусь. Джек взглянул на своё плечо, которое и правда что-то почувствовало, и снова поднял глаза на Хейзел. — Но ты в Александрии. — И что? — фыркнула девушка, закатив глаза, совсем как это обычно делала Хейзел. — Думаешь, я теперь домой не вернусь? Джек замолчал и отвернулся. — Жаль, что ходячие вокруг Святилища реальны. Видение Хейзел не ответило, и Джек на секунду испугался, что девушка исчезла. Не сказать, что с ней ему было сильно легче, но хотя бы головная боль понемногу начала отступать. Джек выдохнул с облегчением, когда увидел, что призрачный образ никуда не делся. Девушка по-прежнему сидела рядом и, чуть прищурившись, загадочно улыбалась, точно знала какой-то секрет. — Ты — мертвец, И я — мертвец, Вместе мы почти конец. Ты подлец, А я хитрец. Кто подлец — тот не жилец. Джек непонимающе моргнул, но, когда открыл глаза, девушки уже и след простыл. Джек растерянно замер, не понимая, что ему и думать. Что это вообще за глупый стишок? Хейзел никогда не читала ему ничего подобного. Отдалённо Джек слышал на задворках своей памяти что-то похожее, как отрывок из детской сказки, только он совершенно не помнил слов. — Ты — мертвец, и я — мертвец, вместе мы почти конец, — шёпотом повторил Джек, словно пытаясь подозвать воспоминание и рассмотреть его. Однако, точно испуганный зверь, тень далёкого прошлого вновь ускакала в темноту, махнув своим искажённым силуэтом. Но это было и не важно. Этот перекроенный стишок напомнил Джеку кое-что. Ещё давно, даже до Святилища, Хейзел рассказывала, как проходила сквозь толпу мертвецов и они её не замечали, нужно только измазаться в гнилой крови. Джек посмотрел в сторону бывшего завода и тихонько рассмеялся, этот звук прошёл волной отбойного молотка по стенкам черепа, но парень уже не обращал никакого внимания на боль. Долгая лихорадка сыграла свою роль. — Ты — мертвец, и я — мертвец, вместе мы почти конец, — улыбнулся Джек, поднявшись с земли, и рассмеялся во весь голос, точно вспомнил очень смешную шутку.

***

Мерл раздобыл ключи. На самом деле это было не так уж сложно. Почти сразу после атаки Волков жители Александрии решили, что им нужна камера, тюрьма, куда будут закрывать нарушителей и перевоспитывать их. Было решено переоборудовать подвал. Все вместе жители укрепили стены, установили решётку. Мерл активно помогал в этом мероприятии наравне со всеми, правда, из своих интересов. Когда речь зашла про замок, Мерл сам вызвался найти и предоставить замок для решётки. Никто не придал этому особого значения, и александрийцы с благодарностью отправили Мерла на поиски, а мужчина рассуждал так: если вдруг камера обретёт широкое использование, то он наверняка станет её частым гостем за своё несогласие и вольности, потому неплохо было бы иметь при себе запасной ключ. К счастью, ключ так ни разу и не пригодился — никто не заключал Мерла в темницу за инакомыслие, да и в принципе камера пустовала большую часть времени своего существования. В какой-то момент Мерл вообще забыл о наличии этого ключа, однако сейчас мужчина был готов расцеловать себя из прошлого за такую предусмотрительность. «Им же ничего нельзя доверить» — рассуждал Мерл, переворачивая всю свою комнату в поисках ключа. — «Вечно какую-нибудь хуйню устроят, а ты потом разгребай за ними. Как дети малые.» Наконец ключ был найден. Сжимая находку в руке, Мерл с решительным видом отправился обратно в подвал, и если бы хоть кто-то в этот момент попытался его остановить, то непременно схлопотал бы прямо в челюсть. Но, к счастью для Мерла и остальных, на улицах Александрии не было никого. Уставшие после утра люди сидели по домам и восстанавливали силы, ожидая возвращения лидера и его дальнейших распоряжений. — Вечер в хату, арестанты, — усмехнулся Мерл, едва ли не с ноги открыв дверь. От неожиданности Хейзел тотчас подскочила с маленькой скамейки, на которую недавно улеглась, и с удивлением уставилась на мужчину. — Ты чего орёшь так? — растерянно моргнула девушка. Мерл пропустил её вопрос мимо ушей и самодовольно ухмыльнулся, демонстрируя девушке ключ. — С этого дня обращайся ко мне исключительно как «О, великий благодетель!». Хейзел мгновенно оказалась перед решёткой. В глазах её проскользнул такой безумный, изголодавшийся по свободе блеск, какой бывает только у заключённых, когда их наконец отпускают на волю. — Откуда у тебя это? Мерл усмехнулся, уже собираясь ответить что-нибудь эдакое, как вдруг дверь в подвал тихонько скрипнула. В тёмное помещение проник слабый луч света. — Мерл? Что ты здесь делаешь? Мужчина стиснул ключ в ладони, даже не пытаясь его скрыть, и прищурился, силясь разглядеть вошедшего. Дверь закрылась, внезапный гость спускался. И только когда девушка оказалась на одном уровне с Мерлом и Хейзел, они смогли рассмотреть растерянное лицо Тары. Девушка выглядела не менее удивлённо, чем остальные в подвале. В руках она держала непонятный свёрток ткани, прижимая его к себе, как свою единственную защиту. Тара бросила взгляд на ключ в руке Мерла и лицо её заметно расслабилось. — А какая разница? — нахмурился Мерл, не обратив внимания на перемену. — Сама-то что тут забыла? Тара пропустила колкость и тепло улыбнулась, взглянув на мужчину, а затем и на заключённую. — Кажется, то же, что и ты. С этими словами Тара развернула сложенную толстовку и продемонстрировала связку ключей. Мерл в изумлении приподнял брови. — Откуда ты их взяла? Рик же, вроде, прячет ключи от камеры. — Да нет, они всегда висят на складе у Оливии. Ты не знал? — М-да, — отозвался Мерл и задумчиво почесал затылок. Пока они разговаривали, Хейзел смотрела на людей как на пятиголовых акул, не в силах поверить в происходящее. Не просто кто-то пришёл её спасать из заключения, а целых двое александрийцев! И ладно Мерл, девушка ещё могла с благодарностью принять этот факт, но вот помощи от Тары Хейзел никак не ожидала. Да, она спасла девушку, но ведь остальные александрийцы вместо благодарности заточили её, как врага народа, едва клеймо ей на лбу не выжгли. И всё же Тара позволила именно Мерлу, как первому, кто пришёл на помощь к девушке, открыть замок и позволить Хейзел выйти. А Хейзел не верилось. До самого конца ей казалось, что сейчас кто-нибудь ворвётся, ключ окажется неправильным или спасители попросту передумают. Но нет. Мерл открыл замок, дверь со скрипом отъехала в сторону и Хейзел с благоговейным трепетом ступила на пол за пределами камеры. Девушка провела там всего сутки, но ощущения говорили, что прошла целая вечность, угнетающая, давящая своей безнадёжностью. Хейзел была готова в ту же секунду броситься наружу и кататься по траве, смотреть в голубое небо или просто бежать так далеко, как только вынесут ноги. Однако вместо этого девушка сделала шаг вперёд и крепко обняла мужчину, прижавшись к его груди. — Спасибо! Может, из-за того, что рядом была Тара, а может, ещё почему, но Мерл стушевался сильнее, чем обычно. — Ну всё-всё, отлепись от меня, — усмехнулся он, небрежно похлопав девушку по спине. Хейзел не могла сдержать улыбку от его неловкости, но всё же отстранилась. Она повернулась к Таре, нерешительно замерев, но девушка и сама тактично отшагнула, как бы говоря, что её обнимать не надо. Хейзел настаивать не стала. — Так какой у тебя был план? — обернулась Тара к мужчине. — План? — рассеянно переспросил Мерл и шмыгнул носом. — Да не было у меня плана. Вызволить малявку и всё. Тара непонимающе мотнула головой. — В смысле? Подожди, но ты ведь не можешь просто вывести Хейзел из камеры, проводить её через всю Александрию и просто открыть ворота. Мерл на такое заявление только фыркнул. — Ещё как могу. Все недовольные получат в глаз. Тара неловко раскрыла рот, но даже слова растерялись от такого подхода. Девушка в надежде бросила взгляд на Хейзел, но та улыбалась, едва сдерживая смех. Потребовалось несколько секунд прежде, чем собраться вновь. — Что ж, — выдохнула Тара, — тогда я предлагаю воспользоваться моим планом. Не дожидаясь вопросов, Тара расправила принесённую из дома толстовку с капюшоном и развернула её, демонстрируя остальным. Однако восторга и аплодисментов в честь гениальности плана не последовало. Мерл скривился. — Хочешь устроить маскарад? — Но это хорошая идея! — воскликнула Тара и потрясла кофтой, взглянув на Хейзел. Мерл тоже посмотрел на девушку, ожидая вердикта. — Что? — насторожилась Хейзел. — Мне в принципе всё равно. Если скажете, я готова хоть воскресшим Кеннеди прикинуться, лишь бы убраться отсюда, — пожала она плечами. Тара многозначительно взглянула на мужчину. Мерл сдался и взмахнул руками. — Да делайте что хотите, я своё дело выполнил. Настал черёд Хейзел. Тара протянула ей толстовку, без лишних слов говоря, что делать. Девушка сопротивляться не стала и, усмехнувшись, приняла кофту из рук Тары. — А солнечных очков случаем нет? — не сдержалась Хейзел, надевая чужую толстовку прямо поверх своей одежды, благо кофта Тары была на несколько размеров больше нужного. Однако когда девушка вынырнула из кофты, перед лицом её уже дожидались солнцезащитные очки и самодовольный взгляд Тары, который так и говорил: «Вот видишь, я подготовилась». Хейзел приняла и очки, с трудом подавив кривую усмешку. Девушка распустила волосы, накинула капюшон и надела очки. — Ну что, теперь я выгляжу совсем как голливудская звезда в бегах от прессы, — улыбнулась Хейзел. Поймав одобряющий взгляд Тары и заметив, как скривилось в сомнении лицо Мерла, девушка рассмеялась. После непродолжительного обсуждения было принято решение: Хейзел уходит вместе с Тарой и девушка провожает её до секретного лаза в заборе, тем временем Мерл, выждав немного, может со спокойной душой отправляться домой. Такой вариант устраивал всех. Ещё раз поблагодарив мужчину, Хейзел, как и было обговорено, покинула подвал вместе с Тарой. Александрия и правда пустовала в лучах послеполуденного солнца. Лишь где-то вдалеке Хейзел заметила женщину, которая направлялась в гости к соседке, но та не обратила на них никакого внимания. «Ну, конечно, устали суки, тяжело людей убивать» — подумалось Хейзел. Однако девушка поспешила отогнать мрачные мысли. С александрийцами всё станет ясно позже, единственный, кто сейчас действительно волновал Хейзел — Дэрил. Мужчина не только позволил своим друзьям запереть её в клетке, ладно, этому девушка ещё могла найти оправдания, но что куда хуже — он отправился добивать Святилище. И хоть Мерл попытался извернуться и не ответил прямо на её вопрос, Хейзел знала об этом из разговоров местных, эти люди, казалось, вообще не стеснялись своих по локоть кровавых рук. — Ну, вот мы и пришли, — сказала Тара и приподняла доску в заборе. — Ходячим через неё не пробраться, а люди… Кто знает, тот пользуется, — пояснила девушка, поймав удивлённый взгляд. Хейзел поспешно кивнула. Она даже не сразу заметила, как металлические листы забора сменились обычными деревянными досками, будто эту часть достраивали в попыхах. — Спасибо тебе большое. Теперь мы… в расчёте, да? — неожиданно даже для себя спросила девушка. Вообще этот вопрос с самого появления Тары в тюрьме вертелся у неё на языке, но Хейзел всё отмахивалась. «Какая разница из-за чего она пришла? Спасибо, что вообще помогает», — решила девушка тогда. И всё же любопытство взяло верх. Казалось, Тара и сама немного растерялась. — Я думаю теперь мы… друзья. В этом утверждении прозвучало столько сомнений, что больше походило на вопрос, но Хейзел понимала, что для двух представителей враждующих общин спасти друг друга — это уже большой шаг к чему-то большему. Девушка улыбнулась и, чуть поколебавшись, протянула руку. Тара тоже не горела желанием бросаться с объятиями, но от рукопожатия не отказалась. — Береги себя, — сказала она на прощание, неловко улыбнувшись. Хейзел улыбнулась в ответ и, приподняв очки, отсалютировала, прежде чем скрыться за старой скрипучей доской. Оказавшись на свободе, девушка не стала останавливаться, осматриваться вокруг и наслаждаться воздухом свободы. Это в камере Хейзел думала, что непременно насладиться долгожданной волей, на деле же ей совершенно не хотелось терять времени. Путь от Александрии до Святилища занимает около часа езды на машине, путешествие пешком может значительно затянуться, а потому любование красотами природы ещё успеет знатно надоесть. К тому же, какие тут пейзажи, когда ты даже не можешь быть полностью уверен в том, что твой дом ещё стоит и в нём тебя ждёт не только холодный приём мертвецов. От таких мыслей Хейзел выругалась и ускорила шаг.

***

Пешая прогулка стала настоящим испытанием. За время жизни в Святилище, где на все вылазки Спасители выбирались исключительно на машинах, собственное тело совсем расслабилось. А оттого все мышцы горели огнём, кружилась голова, горло скукожилось от жажды. И всё же Хейзел не сделала ни одной остановки, пока не дошла до небольшой опушки перед Святилищем. Девушка думала, весь путь утешала себя мыслью, что только когда она убедится, что её дом стоит на месте, целый и невредимый, она сможет устроить небольшую передышку. Однако этого не случилось. От забора вокруг завода не осталось и следа. Металлическая ограда вместе с мертвецами, прикованными к ней, оказались смяты и истоптаны, точно фантик, упавший на дорогу. Вся территория перед Святилищем была покрыта кровью, какой-то грязью, следами тысячи ходячих. И всё же самих мертвецов во дворе почти не осталось. В боковой части завода зияла огромная дыра, из которой торчала фура, как раз и ставшая причиной разлома. Разрозненные кусочки паззла сложились в единую картину, и от того, насколько ужасным и нелицеприятным вышло изображение, по спине пробежались мурашки. Мерзкий холодок, словно прикосновение покрытого струпьями мертвеца. Хейзел судорожно схватилась за рацию — единственное, что не отняли у неё в Александрии. Солнце начало медленно опускаться за горизонт. В его умирающих кровавых лучах поверженное Святилище выглядело и вовсе как израненное животное. Хейзел отбросила палку, которой отбивалась от мертвецов по пути, и принялась крутить колёсико, пытаясь вспомнить нужную волну. Наконец из рации послышались помехи, оповещающие о том, что девушка на правильном пути. — Приём, приём! Как слышно? — едва не прокричала Хейзел, когда помехи сменились чистой тишиной. Несколько мучительных секунд не было никакого ответа. Услужливое воображение уже во всех красках принялось вырисовывать мрачные коридоры Святилища, по которым теперь бродят мертвецы и доедают остатки всех тех, кто когда-то был дорог ей. Руки задрожали. Хейзел была готова разрыдаться от ужаса и собственного бессилия, но она держалась на последней ниточке надежды. Вдруг, когда девушка уже совсем отчаялась, из рации послышались помехи, а после знакомый басистый голос объявил: — Доктор Юджин Портер у аппарата. Кто говорит? Хейзел пришлось зажать рот ладонью, чтобы сдержать радостный крик облегчения. Немного отдышавшись, девушка вновь нажала кнопку связи и проговорила с нескрываемым воодушевлением: — Юджин, готовь все свои извилины. Мы спасём это место.