Прости меня за то, что я люблю тебя

      — 11 «В», все на месте? — кричит Арсений Сергеевич на вокзале, в надежде, что он никого не потерял. Восемь школьников под линеечку стояли с сумками, в приятном ожидании и предвкушении чудесной поездки. Антон разумеется, ни слова не сказал родителям. Вчера вечером он собрал сумку и двинул к Диме домой, где уже был Серёжа. Они решили поехать на вокзал вместе. И удивительно. Шесть тридцать, они уже на вокзале и даже не проспали.       — Поезд Москва-Питер готов к посадке. Пожалуйста, подходите к проводнику, — голос из колонок объявил, что можно садиться. Антон впервые едет на поезде, для него это все ново, и он как ребенок осматривает все вокруг. Подойдя с Димой и Сережей к молодой проводнице, они подают свои паспорта и билеты, которые им выдал Арсений Сергеевич.       — Ваши места 23-25, купе шесть, пожалуйста проходите, — улыбается девушка, возвращая паспорта. — Хорошей поездки.       Классу крупно повезло, и едут они в купе. Найдя свои места, они обнаруживают что к ним подсадили Рому, их друга.       — Я чур на верхней, — восклицает Антон закидывая туда вещи. — Вы все равно не залезете, — парень хихикает и высовывает друзьям язык.       Они переглядываются и по телу разливается тепло. Их друг подает признаки жизни. Он улыбается. Это не может их не радовать.       Судя по движению, посадка закончилась и все разошлись по местам. Так вышло, что остальные четверо одинадцатиклассников ехали в одном купе, а золотая троица и Рома отдельно. Учитель специально подстроил это, чтобы зеленоглазому было комфортно. Три стука раздалось в прикрытую дверцу купе.       — Ну что вы, устроились? — тепло спрашивает учитель, осмотрев помещение. Он увидел, как друзья играют в карты за столиком. Антон тоже играл. Попов не мог не порадоваться этому. — Проверяю все ли на месте, что ж, вижу да. Прибытие в семь-восемь вечера, как пойдет. Отдыхайте, — голубоглазый выглядел так по-домашнему. Легкие серые спортивные штаны и синяя безразмерная толстовка. Антон не заметил, как засмотрелся на преподавателя. Он никогда его не видел таким… уютным.       Шесть часов пути пролетели незаметно. Юноша успел поспать, поиграть в карты, почитать, порисовать и даже насладиться видом из окна. Когда его друзья решили перекусить заварив дошираки, Антон захотел выйти и прогуляться по поезду. В соседнем купе справа ехали его одноклассники, а слева, по всей видимости его учитель. Пройдя к дверце с местами 27-31 купе пять, он обнаружил щелку не до конца закрытой двери. Там он увидел сидящего учителя, который вальяжно пил чай и смотрел что-то в телефоне.       — Арсений Сергеевич, можно? — Антон неловко заглянул, проверив один ли учитель. Тот быстро перевел взгляд на парня и улыбнулся.       — Конечно, Антош, входи, что-то случилось? — голубоглазый отложил телефон и внимательно наблюдал за учеником закрывающим дверцу купе.       Попов жестом указал на чай, задав немой вопрос «Будешь?».       — Да нет, ничего, — Антон кивнул, на вопрос учителя и тот стал заваривать чай. — Просто решил прогуляться… Разрешите вам задать вопрос? — парень неловко взял из рук учителя железный подстаканник, в прозрачном сосуде которого была темная, теплая жидкость. Брюнет кивнул, разрешив задать вопрос.       — Вас Серега и Дима принудили на поход в кино, верно? — он впервые решил поднять эту тему. До этого Шаст не говорил об этом даже с друзьями.       — Нет, это было моей идеей. У них я лишь спросил, убедившись что с тобой что-то не так, — учитель немного растерялся, но быстро нашел ответ — я не смог бы просто оставить это без внимания.       — Спасибо вам… — робко отвечает Антон, грустно вздохнув. — И вот опять, жалость… зачем вам это… — Парень рвет предложение на кусочки.       — Эх, Тоша, я уже могу заводить счетчик благодарности? — Учитель тихо смеется и улыбается. — Я хочу тебе помочь. И я смогу, и пока я этого не сделаю, от тебя я не откажусь.       Антон молчит и наконец-то искренне улыбается, делает глоток чая и переводит взгляд на окно за которым пролетает невероятно красивый вид. Шатен еле слышно говорит —       — Красиво…       — Ну еще бы, — учитель улыбается и на его щеках появляются небольшие ямочки. Он наблюдает за юношей, который с неподдельным, детским интересом смотрит в окно и пьет сладкий чай.       Остальные 4 часа пути пронеслись быстро, Антон спал в купе у учителя. Да, он заснул прямо там. Сквозь сон он слышал голос Димы, который что-то говорил учителю, но друг быстро ушел.       — Через пол часа прибытие, вставай, Антош, — парень открыл глаза и увидел перед собой те самые знакомые, глубокие океаны. Учитель с улыбкой будил его. — Иди к себе, собирай вещи, — Антон потянулся и улыбнулся в ответ.

***

      — Здравствуйте, бронь на фамилию Попов. Один трехместный, один пятиместный, и один одноместный номера — учитель улыбнулся протягивая паспорт на администрации отеля в Питере. Они прибыли хоть и не очень поздно, но все были жутко сонными и хотели спать. Антон, в том числе. У него даже не нашлось сил рассмотреть красоту отеля, и видов которые проносились за окном автобуса, в котором они ехали до их дома на ближайшую неделю.       — Да, все верно. Вот ваши ключи. Наши портье помогут вам донести вещи, приятного проживания, — милая девушка за стойкой администрации отдала Попову паспорт и ключи продолжив обслуживание других посетителей.       — Так, парни, это ваши ключи, жить будете вместе, девочки это ваши. Мы все на одном этаже, — сонным голосом говорит учитель зевая, в то время, как местные швейцары уже забрали их вещи. Все медленным шагом направились к лифту.

***

      — Нихуя себе номерок. Вот та кровать чур моя, — откуда у Никиты столько сил неизвестно, пока он носился по комнате, остальные трое вяло попадали на кровати. Серёжа кажется, уснул сразу. А Антон успел первым заскочить в душ, предварительно показав всем факи.       Быстро ополоснувшись он увидел, что практически все спят кроме Димы, который ждал очереди в душ, и Никиты, который только что вернулся из номера девочек, у которых он купался.       — Тут есть балкон, — говорит Антон, протирая волосы полотенцем. — Пойдем покурим? — он обращается к Диме, который так же как и зеленоглазый не курил целый день, даже на остановках.       — Самому курить охота, пиздец. Идем, — он быстро встал со своей кровати, взял пачку сигарет из рюкзака и направился за другом на балкон.       Антон быстро скурил первую сигарету и приступил ко второй, в то время, как друг курит только одну. До этого они стояли в тишине.       — Я видел, ты спал у Арса? — неловко спрашивает кареглазый поворачиваясь к другу — Ты в порядке?       — Да, просто измотан. Думаю, ты и сам понимаешь, — он затягивается. — Скажи, почему вы все ещё меня терпите с Серым? — вопрос в лоб, но для Димы он не оказался сложным.       — Антош, ты нормальный вообще? Мы с шестого класса не разлей вода. Ты думаешь, мы должны вот так тебя бросить? Тем более зная как тебе плохо? — Антон молчит и улыбается уголком губ, кивая. — Когда ты нормально ел последний раз? — улыбка с его губ тут же пропадает.       — Недели две назад… — парня немного пошатнуло от голода. У него нет сил и кружится голова достаточно давно. Глаза Димы становятся по пять копеек — Может три…       — Ты ебнутый? Ты же умрешь так! Так нельзя Антон. Посмотри на себя, ты еле на ногах стоишь! Еще и куришь! Я не понимаю вообще как ты до сих пор живой! — Поз буквально кричит на друга.       — Кто ещё живой? — окурок Антона тут же летит вниз, как только тот слышит знакомый учительский голос. — Вы чего ругаетесь, ещё и так поздно?       — Шаст просто, — Дима растерян. Он мечется между дружбой и спасением. Сказать ли учителю все прямо сейчас, или смолчать и дать Антону убивать себя дальше? Он выбирает золотую середину. — Убивает себя, — коротко говорит кареглазый, последний раз бросив взгляд на не закрытые браслетами запястья зеленоглазого и уходит с балкона.       — Не обращайте внимания, он драматизирует, — Шатен судорожно прячет руки за спину, однако поздно, учитель вырывает их, пугливо рассматривая.       — Уверен? — учитель выгибает одну бровь, дрожащими пальцами касаясь шрамов и рубцов на запястьях парня.       — Это не то, что вы подумали… правда — стыдливо отворачивает голову Шастун, в то время как учитель все еще держит его худые запястья в своих теплых руках.       — Я знаю о чем я подумал… чем? — учитель задает прямой вопрос. Антону некуда бежать. Он должен признать, что селфхарм разного вида стал его другом и спасателем от моральной боли с конца девятого класса. Он говорит как есть.       — Лезвием от точилки… это давно, правда, не говорите никому, давайте закроем эту тему и… — его дрожащий голос прерывает Попов, крепко обнимая парня и еле разборчиво шепча что-то на ухо.       — Послушай. Я знаю какого это. Я понимаю прекрасно, что так ты стараешься перенести моральную боль. Но так нельзя. Если ты еще раз посмеешь причинить себе боль… — учитель сдерживает паузу. — Я сам тебя убью. Или заставлю резать себя. Ты меня услышал?       — Да… — под теплыми руками учителя на спине, Антон расслабляется и слезы сами по себе выступают из глаз. Он шмыгает носом и продолжает — Я услышал.       Его отстраняют от объятий и вытирают слезы тыльной стороны ладони.       — Знаешь… даже когда больно. Помни что, подождав, ты получишь что хочешь. И только тогда, сможешь уйти без капли сожаления.       Еле слышно сказал учитель, улыбнулся и ушел из номера ребят, вновь оставив Антона в одиночестве, на балконе наедине со своими мыслями, буря в которых кажется, немного утихла, но это лишь потому что он голоден и слишком устал. Завтра этот ураган снова наберет скорость, но у юноши не будет времени думать об этом. Он пообещал себе просто наслаждаться этим местом, и хотя бы на время забыться в любимом с детства городе. Он знал одно — поездки лечат.