Я был жалким для него…

Он ненавидел меня Он презирал меня Я для него всегда был мальчиком на побегушках Очередным фанатом Ещё одним хвостом...       Вся моя жизнь состояла из черно-серых пятен. Чтобы вспомнить хорошие, счастливые моменты нужно очень долго напрягать память. В итоге счастья в моей жизни оказалось очень мало.       Парад боли и страданий начинается в пять лет. К сожалению я не помню, что было раньше. Хотя... К сожалению ли? Наверное все же я больше рад таким раскладом. Ведь зная и помня, что раньше я жил по-другому, раньше не было чудовища, раньше я был нормальным... Сейчас от этих воспоминаний мне было бы ещё больше обидно. Обидно от того, что я потерял такую жизнь.       В пять лет, когда меня укусил Сивый, все поменялось. Я помню вечные переезды, ужасные муки первых трансформаций, одиночество...       Ужасное одиночество...       Нет. У меня были мама с отцом, но я не могу же назвать их друзьями? Не то чтобы у меня было много секретов, но уже тогда я понял, что какие-то вещи нужно скрывать от них. А какие-то вообще от всех. Никто не должен знать о настоящих чувствах. Меня никто не должен жалеть! Даже любящая мама не должна тратить свои силы и нервы на ещё больше хлопот со мной. Я лучше перетерплю, чем заставлю её ещё больше заниматься мной. Моя ликантропия не настолько ужасна. Можно, стиснув зубы, пару часов посидеть молча.       Перетерпеть...       Почти все детство до 11 лет было таким. Я рад, что у меня были отец с матерью. Наверное есть люди, которым в жизни везло ещё меньше? Жить без родителей... Но, по крайней мере, вряд ли они были такими ужасными, как я.       Не были монстрами...       В 11 лет произошло чудо. Чудо для меня и моих родителей. Из-за моей, скажем так, проблемы, все надежды на то что я когда-нибудь смогу нормально учится были разрушены. Но в один день...       Этот человек представился как Дамблдор. И это был первый счастливый день в моей жизни. День, который растянулся в неделю, а потом опять померк... Меня взяли. Я поступил в Хогвартс. Я принял письмо лично из рук этого волшебника, который, как оказалось, был директором. Моей радости не было предела! Вот! Наконец-то! "Черная полоса закончилась",- думал я. "все станет лучше!",- думал я; "я стану волшебником!",- думал я. А в итоге... Только последнее и стало правдой...       Первые дни в Хогвартсе были счастливыми. Мне было очень интересно изучить замок, узнать о учителях, начать заниматься, колдовать в конце концов! Чудесно было все... Кроме того факта, что нужно контактировать с людьми... Я за последние 6 лет ни разу не разговаривал ни с кем, кроме родителей и пару недель назад с Дамблдором. Как я должен был общаться с другими? У меня не было этого навыка. Я не мог... Тем более я боялся, что кто-то через чур сообразительный сможет понять что я такое.. а этого допустить было нельзя. Поэтому я постоянно ходил один, занимал ручные парты, приходил на завтраки, обеды и ужины или раньше всех или позже. И из комнаты убегал всегда очень рано.       Знал, что делю комнату ещё с тремя парнями. Пару раз я даже слышал их разговоры. Одного из них точно зовут Джеймс, но кого точно я не знал. Я никогда не смотрел в их сторону. Если находился в комнате - задёргивал балдахин, закрывался от них. А ребята были шумными... И кажется весёлыми... Тогда мне казалось, что такие могут только раздражать.       Пока однажды...       Я плелся в комнату после первого полнолуния в Хогвартсе. Не сказать что оно сильно отличалось от того, что было дома... Тут, по крайней мере, я был заперт в целом доме. Больше простора погулять волчаре, сидящем внутри меня. Конечно до того как вернутся в комнату я посетил кабинет медсестры. Там пытались помочь.. Но я не привык жаловаться на боль. Поэтому через пару часов сна меня всё же отпустили.       В комнату я входил как можно тише чтобы не привлекать внимания соседей. Но моим планам не суждено было случится. Дверь была старой и каждый раз, когда открывалась, неприятно поскрипывала. Я замер в проходе. Три пары глаз метнулись в мою сторону. Впервые я смог полноценно увидеть своих соседей. Но не то чтобы мне была важна эта информация.       -Привет. Ты ведь Ремус, да?       С этой фразы началась новая жизнь… Никогда бы не подумал, что у меня могут появиться приятели. Появиться друзья… За пару месяцев я влился в их компанию и всё время, что мы были вместе, было лучшим временим для меня. Ну.. мне так казалось…       С ними было легко и весело. С ними можно было практически всё. Мы сотни раз нарушили все школьные правила. Сбегали в ближайшую магическую деревню Хогсмид через проход за какой-то статуей, который нашёл Сириус в самом начале года. С ними ходили на отработки. С ними сидели на уроках. С ними планировали шалости. С ними…жили. Я был счастлив.       Но с каждым разом было всё труднее скрывать свою.. проблему. Мне казалось, что они никогда не верили, что я болею или уезжаю навестить родственников каждый месяц. Да. На их месте я бы тоже не верил… Больше всех докопаться до правды хотел Сириус. И поэтому мне приходилось всё чаще избегать общения с ним. В компании друзей я ещё мог перекинуться парой фраз, но наедине… На самом деле я всегда старался убежать куда-нибудь, спрятаться от него.       А потом они просто догадались. Уж не знаю кто конкретно додумался отмечать в календаре мои исчезновения, но скрывать уже было бесполезно. Всё. Это конец… Должен был быть. Это событие должно было поставить очередной крест на моём будущем. Но всё произошло наоборот. Ребята приняли меня таким… Монстром. Им было не противно, не страшно. Они были… обычными? Ну стали задавать больше вопросов, но на этом всё. Тот день, когда ребята поняли и приняли меня стал вторым самым счастливым днём в моей жизни.       А потом много шалостей. Ещё больше шалостей. Три неплохих года в компании лучших друзей. А на четвёртый год в Хогвартсе… Все как будто слетели с катушек. Возможно я не замечал это за другими раньше, но теперь всё стало куда хуже. Везде были парочки. Все ходили за ручки, обнимались, целовались в коридорах. Не сказать что это было мерзко, но, до какой-то степени, неприятно…       Поттер увязался за Эванс. И я не винил его. Лили была прекрасной девушкой. Очень красивой и умной. На самом деле я удивлён, что у неё было не так много поклонников. Или может никто не любит заучек? Жаль. Ведь Лили определённо была лучше, чем о ней могли думать остальные.       Питер просто бегал за Джеймсом. Всегда хвостом. Всегда на побегушках.       А Сириус.. Стал звездой. Они так был довольно известным в школе. Как-никак Блек и на Гриффиндоре. Но сейчас… Толпы девушек постоянно вилось около него. Каждую неделю Сириус ходил за ручку с новой девчонкой. И ему было всё равно на чувства других. Взял, попользовался, бросил, взял новую. И так весь четвёртый, пятый, шестой и седьмой года.       А я… Я был счастлив быть рядом… со всеми ними. Но по большей части всё же с Сириусом. Описать это было сложно… Однажды я спросил Лили не знает ли она болезнь, когда увеличивается пульс, мерцает в глазах, появляются разные странные мысли, тошнит когда видишь с другими… Эванс тогда только усмехнулась и сказала, как мне казалось тогда, самую глупую вещь на свете.       «Ты влюбился»       Как кувалдой по голове…       «Что за бред? Быть такого не может!», - думал я тогда.       «Сириус и я? Это бессмысленно. Меня явно прокляли! Вот и всё!», - думал я тогда.       «Я бы никогда не влюбился. Тем более в своего друга!», - думал я тогда.       А потом как-то устал думать и просто принял…       Никто не знал об этом и я не собирался позволить узнать. Возможно Лили догадывалась, но, как настоящая подруга, молчала. И за это её я её ценил ещё больше. Самым обидным становится то, что я любил Сириуса. А ко мне он относился… как к ничему. Как к способу развлечь себя. Оборотень! Это же очень интересно! Для него… А мне больно. Каждый раз, когда я видел его с девушкой. Однажды я возвращался в комнату из библиотеки и поймал Блека с какой-то новой девочкой в спальне. Было ужасно. Ужасно противно. До тошноты. Я вылетел из комнаты даже дверь не закрыв. Убежал из замка. Сидел у озера до самого отбоя и потом ещё отработку у Филча получил. Но тогда было не важно. Тогда единственное о чём я думал, это: «Каким же идиотом нужно быть, чтобы вляпаться во всё это?». Потому что чувства сильные. Четровски сильные. До скрежета в зубах, до дрожи в пальцах, до слёз в глазах…       Ужасно. Просто ужасно.       Сириус никогда не принимал ни меня, ни Питера как равных. Он дружил с Джеймсом. Он дорожил Джеймсом. Он держал нас рядом из жалости. Мы были его мальчиками на побегушках. Джеймс, хоть и был похож на Сириуса, относился к ним с Хвостом всё равно лучше. Мы были жалкими для них…       Я был жалким для него…       А потом пятый год. Всё повторялось. Но было одно событие… друзья стали анимагами. Когда я увидел их превращение впервые.. Я был зол. Как они могли так рисковать? Нарушать не только школьные правила, но вообще закон?! Однако… Это было прекрасно. Полнолуния стали проходить легче и со временим я привык к ним.       Как вчера помню, что когда увидел этого большого чёрного пса сердце забилось чаще. Он был красивым и в образе собаки. Мне казалось, что вот оно. Намёк на то, что всё не так уж и потеряно. Что раз он собака и я волк, то мы можем быть связаны. Что, возможно когда-нибудь всё будет хорошо. Всё будет взаимно…       Но весь пятый год я всё так же был в тени. Сириус мало общался со мной, мало общался с Питером. Точкой соприкосновения был Джеймс и «Лунатик, дай списать». Или что-нибудь в духе: «У меня устали руки. Лунатик, донеси сумку за меня».       И девчонки. Ещё больше девушек…       Я чуть ли не каждый вечер закрывался от друзей балдахином, накладывал заглушающее и плакал. Большую часть ночи проводил в слезах, а на утро пытался привести себя в порядко. Так, чтобы никто не заметил. И вёл себя так же как и раньше. Если друзья узнали о ликантропии – это ещё не значит, что мне нужно раскрывать им всё. Конкретно эту подробность своей жизни я хочу скрыть от всех. Потому что Сириусу об этом знать вообще не следует. Джеймсу не расскажешь, а Питер.. Питер расскажет Джеймся и Сириусу и тогда счастью точно пришёл бы конец.       Поэтому нужно улыбаться. Вести себя как раньше. Учится, устраивать шалости, хандрить после полнолуний.. Быть собой. Быть Лунатиком.       Поэтому стискивай зубы. Терпи, сдерживай слёзы. Сжимай руки в кулаки до побелевших костяшек. Не смотри, убеги. Делай что угодно, но не показывай как больно. Разбей руки в кровь в каком-нибудь безлюдном коридоре. Вырывай волосы. Искусай губы и пальцы. Порви какое-нибудь эссе. Стукни книгой по столу со всей силы, но не показывай всего этого друзьям! Нельзя!       Нельзя!       Нельзя!       НЕЛЬЗЯ!

***

      Война началась внезапно. Для нас она началась внезапно. Вчерашние школьники сейчас должны идти и умирать… Разумеется я пошёл за Джеймсом и Сириусом. Без них я никто. Без них я был бы одинок. В этом году погибла Хоуп.       Ужасное время.       Меня отправили к оборотням. Не сказать что я был расстроен этой миссией, но и счастлив не был. Раньше я не встречался с такими же как и я. Мне было очень интересно сколько нас. Какие они? Как живут?       Но я остался один. Джеймс и Лили были спрятаны ещё несколько месяцев назад. Они объявили, что у них родиться ребёнок, поэтому от заданий Лили отстранили сразу, а Джеймса через месяц. Так что перед своей миссией он прощался только с Питером и Сириусом… Сириусом, который был ещё более отстранённым, чем раньше…       «За что он так со мной? За что относится так? Сейчас он даже с Питером общается больше, чем со мной! Он ненавидел Питера! Постоянно говорил, что Питер толстый, бесхребетный, никакой! Ты терпел его так же как меня! Так какого чёрта ты сейчас стоишь с ним? Какого чёрта ты не обнял меня как раньше? На прощание… Почему даже руку не протянул пожать? Почему…»       У меня больше не было друзей. Не было мамы. Остались только оборотни и дурацкая бесконечная война!       А потом стало совсем невозможно…       Лили и Джеймс… Мои прекрасные друзья! Погибли… Умерли смертью храбрых защищая своего сына. Я бы никогда не поверил в это, если бы своими глазами на похоронах не видел их тела. Лили всё так же красива, но уже никогда не откроет свои прекрасные зелёные глаза…       Джеймс… Мой верный друг. Пускай ты был не идеальным, ты всё равно был моим лучшим другом. Я никогда не говорил этого, но сейчас я хочу проговорить в слух…       -Я люблю вас… любил…       И слёзы… Но сейчас не стыдно. Сейчас все не безразличны… Я стою в небольшой толпе людей и слёзы в глазах стоят у всех. Разве что Аластор Грюм и Дамбалдор стоят, вроде как, спокойно.       Когда я узнал о том, что произошло, я очередной раз разбил руки. Превратил их в мясо избивая какую-то стену многоэтажки в одной из подворотней. В тот момент невозможно был сдержать эмоций.       Всё время… всё время пока они были вместе – было враньём! Сириус всегда относился холодно ко мне и Питеру. Мы для него были мусором. И если бы он предал нас – всё было бы понятно. Такой Сириус. Но Джеймс… Никогда! Никогда бы не поверил в это! Если бы не видел тел друзей…       И как бы больно сейчас ни было, люди правы. Сириус Блэк. Блэки все такие. Предатели… Он должен быть наказан. Должен сидеть в Азкабане остаток жизни! Всегда! Чтобы больше никто и никогда, кроме дементоров, его не видел!

***

      До 1993 я жил отшельником. Я не мог найти работу из-за своей проблемы. Теперь, когда друзей больше нет, обращения проходят ещё более болезненно. Или это действуют ещё его переживания в человеческом виде? Если так, то я удивлён, что ещё жив… Не проходило и дня, чтобы я не вспоминал друзей. Питера, Джеймса и Лили. Вспоминал все хорошие моменты. Но это было невыносимо. Потому что в каждом воспоминании был он. Сириус… Сердце трескается. Казалось я слышу треск стекла в ушах. Опять кусаю губы до крови, опять сжимаю кулаки. И слёзы… Теперь не сдержать. Никак. Никогда не получается спрятать их, когда вспоминаю о Сириусе. Как можно было быть таким слепым? Как можно был любить его? Этого.. монстра. Монстра похуже чем я. Я не убивал маглов! Не предавал друзей! Не убивал их!       А потом Блек бежал.       Я должен был донести на него! Должен был предупредить о его анимагии раньше! Но тогда… Тогда бы и мне пришлось бы зарегистрироваться как оборотень.. А этого допустить было нельзя. Я не собирался сидеть взаперти в министерстве!       Когда меня нашёл Дамбалдор я был не удивлён. Наверное, я был бы расстроен, если бы он не пришёл ко мне именно сейчас. Я ведь единственный из Марадёров, кто остался жив.. Ну, кроме Бродяги… Хотя после того, что он совершил его, наверное, нельзя называть марадёром? Это бы было неуважением к Джеймсу и Питеру, которые были мертвы по его вине…       Стать профессором в Хогвартсе… Я не думал, что у меня есть способности к обучению других. Но… Мне нравилась эта работ. А это первая работа, на которой я чувствовал себя на своём месте. Хогвартс стал моим вторым домом. Наверное даже первым, ведь у родителей я не бывал уже давно, а ту хижину в которой жил до этого нельзя назвать домом… Жаль только, что каждый уголок этой школы напоминает ему о былых временах. Жаль, что здесь учится мальчик, который внешне был точной копией маленького Джеймса…       Гарри…       Гарри Поттер…       Было невыносимо больно. Вновь. Сначала, когда впервые увидел знакомую внешность. Когда заглянул в те самые зелёные глаза… Когда замечал в нём ещё какие-то черты его родителей. Когда вновь вспоминал бесстрашных Джеймса и Лили. Было невыносимо больно. Когда обучал Гарри патронусу. Когда рассказывал ему о родителях. Когда он просил про Сириуса…       Было невыносим больно. Когда отнял у Гарри карту. Их карту! А я уже забыл, что мы оставили здесь карту… Наверное стоит её отдать Макгонагалл или Дамблдору…       А потом…       Потом я встретил его.       Ужасный день. Был ужасный день. Ещё и полнолуние!       Тогда я узнал, что Питер жив. Тогда я узнал, что Сириус невиновен. Тогда мы впервые, спустя двенадцать лет, смогли поговорить…       Он подозревал меня? Он думал что я был шпионом… Подменил хранителя тайны, чтобы расколоть меня? Обидно осознавать это, но если честно… Мне понятна его логика. Мне понятно это. Я бы сделал так же… Возможно оборотень слишком подозрительная личность, чтобы ему было доверие. К тому же меня отправляли в стаю… Разумеется все подозрения падали бы на меня. Тихоню. Человека с кучей тайн…       Я простил его сразу же. На самом деле я простил его в тот самый момент, когда на карте увидел имя Питера. Уже тогда стало понятно, что происходит и кто был предателем.       А когда мы обнялись… Я был самым счастливым. Да. Не самая приятная встреча. Не самые приятные обстоятельства. Но я был счастлив. Потому что спустя столько лет наконец-то появился кто-то, кому я могу доверять. Кто-то, кто может разделить со мной боль утраты Джеймса и Лили. Кто-то, кто был и остаётся моим другом.       Он в бегах. Я тоже. Я вместе с ним. Я больше никуда не уйду. Никаких стай, никаких заданий. Только с ним.       Только       Рядом       С ним!       Скрываться вдвоём было прекрасно. Было прекрасно проводить время вместе. Было прекрасно делить вместе одно пространство, делить с ним еду, дышать одним воздухом. Рядом. Быть всегда рядом!       Это лучшая судьба, которая могла бы быть!       Казалось я вновь влюбился. Нет. Не казалось. Так и было. Наверное я даже не переставал это делать. Но всё так же молчал. Даже пережив столько ужасов Сириус не должен знать о ещё одном моём секрете. Да. Сразу после моего отъезда из Хогвартса мы пообещали друг другу не врать. Но я и не вру… Я недоговариваю…       И всё же это было счастьем. Самым настоящим счастьем. Да. Мы жили не богато. Да. Мы не могли выходить на улицу часто. Но я мог касаться его! Даже в школе я не мог позволить себе лишний раз прикоснуться к этому совершенству. Он был недосягаем. И остаётся таким. Но теперь… Теперь БлЭку нужна была поддержка. Раньше для этого был Джеймс, но теперь его нет…. А Сириус очень тактильный. Ему нужно тепло другого человека рядом. И как же хорошо, что этим человеком стал я, а не какая-нибудь симпатичная магла или кто там ему ещё мог нравится?       После произошедшего в Хижине сам Блэк, казалось, оттаял. Мне даже показалось, что тогда, когда я сказал, что не обижаюсь на него, в глазах Сириуса стояли слёзы… Скорее всего мне просто показалось… Но я больше не чувствую себя кем-то на втором плане. Я чувствую себя по-настоящему нужным.       А потом Орден вновь собрался.       Ещё одна тёмная полоса…       Сириусу неймётся. Не сидится дома. Ему не хватает пространства в огромном доме на Гриммо 12. Он рвётся в бой. Он хочет отомстить Хвосту. Он готов своими руками задушить Того-Кого-Нельзя-Называть. Я восхищаюсь его храбростью… Но безумно боюсь за него…       В последнее время мы отстранились друг от друга. Меня иногда посылают на задания. В доме появилось больше людей, с которыми Сириус может общаться. И во мне зубы скалит волк. Он хочет оттащить Сириуса ото всех и спрятать. Ведь раньше, всего пару месяцев назад, он был полностью его. Поглощён моей компанией. Почему же теперь всё по-старому? Почему я опять ухожу на второй план?...       Почему опять больно?...

***

      Нимфадора хорошая девушка. Она молодая. Такая же, какими были мы на первой войне. И… Я не знаю, что она нашла во мне. Я не понимаю как вообще кто-то может найти во мне что-нибудь… Я урод. Такого поискать ещё нужно. Страшнее меня, разве что, Филч.       Она пытается флиртовать. Нет. Она говорит всё напрямую. А Сириус смеётся над нами. Постоянно шутит про разницу в возрасте или про семейную связь. «Дора – моя племяшка. Дочь Андромеды. А значит если у вас с ней получится, мы станем родственниками, Лунатик».       Но я не хочу. Тонкс хороша. Даже очень. Но… Я хотел бы быть с другим членом семейства Блек. Но, разумеется, никому и никогда об этом не скажу. Пускай иногда и хочется…       Мы так же делим одну комнату. В квартиру переехало много людей. Даже в таком большом доме не хватает комнат. Да ведь это хорошо. Разве нет? Я опять с Сириусом. Хоть где-то наедине… Мы постоянно таскаем еду из кухни в комнату, пьём здесь сливочное пиво и иногда что-то покрепче. Обсуждаем всякие дурацкие магловские журналы. Ведём себя так же, как и в школе. Стараемся за закрытой дверью не вспоминать о войне. Из нашей комнаты периодически слышен приглушённый смех. Мне нравится думать, что наше веселье может передаться кому-то ещё из Ордена, кто услышит наш смех. Стоит немного развеселиться. Всем станет немного легче.

А потом он умер

      Внезапно.       Вот стоял Сириус прямо рядом со мной. Два шага и я дотронусь до него.       Яркая вспышка. Искра из палочки Беллатрисы и всё.       И больше тебя нет…       Я сдерживал рыдающего Гарри от того, чтобы он не ринулся в эту арку за тобой. Когда я сам хотел в неё прыгнуть. Я не мог!       Не мог!       Не мог!       НЕ МОГ!!!       Не мог потерять последнего друга!       Однако жизнь слишком жестока. Война отнимает у нас любимых.       Война отняла у меня всё…       Весь смысл моей жизни…       В этот день остановилось не только сердце Сириуса.       В этот день я умер вместе с ним.       Да. Формально я продолжал дышать и двигаться. Но всё это я делал чтобы помочь Ордену. Им нужны все силы, которые есть… И я нужен был Гарри… Наверное если бы не Гарри я бы вскрылся как только вернулся в их с Сириусом комнату… Несколько дней после сражения у Арки я лежал на его кровати, вдыхал его запах, вспоминал его образ и думал, что потерял всё. Всё.       Всё!       ВСЁ!!!       Смысла больше нет. Жизни больше не будет. Большую часть жизни моё сердце было в его руках. Оно было вместе с ним в Азкабане и теперь оно умерло вместе с ним.       Молли Уизли пыталась его вытащить из комнаты. Не получилось.       Артур Уизли пытался. Тоже не получилось.       Получилось у Доры…       «Не ты один потерял дорогого человека. Я потеряла родственника. Моя мать, Андромеда, потеряла брата…», - говорила она.       «Я знаю, что он был твоим единственным другом. Последним другом…», - говорила она.       «Ты же любишь его, да?», - с грустной улыбкой говорила она.       «Не как друга. Как мужчину. Ты хотел быть с ним. Ведь так?», - говорила она.       Ответов не требовалось. Всё было понятно по разбитому виду, искусанных в кровь губах, стеклянных заплаканных глазах.       Тогда я впервые заплакал перед кем-то. Обнимая другого человека… Становилось легче.       Через время я смог оправиться. Не до конца. До конца оправиться не получится никогда… Но тогда я понял, что жить стало чуточку легче. Дора знает мой секрет. Я смог ей рассказать. Всё. От самого начала, с четвёртого года в Хогвартсе, до смертельной искры Беллатрисы…       И Тонкс поняла. Поняла и приняла. И всё так же говорила, что я ей всё равно нравится. Даже зная то, что я не такой как все… Она знает о моей ликантропии, она знает о моей любви к Сириусу, и всё ещё…       Через два года у нас родился сын… Тедди…       Сейчас я не понимаю, почему я сначала хотел убежать от неё. Убежать от чего-то хорошего в своей никчёмной жизни… Да. Я не смог полюбить Тонкс так же как любил Сириуса… До сих пор люблю Сириуса… но Дора заботиться обо мне. И, кажется, искренне любит меня… Теперь понимая всё это мне становится стыдно за себя прошлого. Как я мог обижать такую девушку? Как я мог почти бросить её беременной?       Тедди прекрасен. Он, как и мать, метаморф. И это не может не радовать. Моя болезнь ему не передалась. Какое счастье…       Но за два года я не забыл Сириуса. Каждый раз больно, ещё более чем раньше, возвращаться в дом на Гриммо 12. Я больше не захожу в его комнату, я больше не ищу фотографий. Я стараюсь не вспоминать о нём. Забыть.       Забыть       Забыть!       ЗАБЫТЬ!!!       ...       Это всё равно невозможно…       И… Нимфадора ведь знает об этом. Знает, что я не могу любить её так же. И она не говорит ничего. Она показывает, что расстроена. Нет. Дора выглядит счастливой. Очень счастливой. И мне опять невыносимо от этого факта! Тонкс заслуживает лучшего! Ей нужен хороший муж, а не никчёмный, бесполезный, старый оборотень с разбитым сердцем… Но Дора всё равно рядом. Она приласкает, успокоит. Не полезет целоваться, но возьмёт за руку или обнимет.       Тонкс замечательная.

Но она умерла

И я тоже умер…

.