Акула из "Эскеи"

– Воспринимай это как внеплановый отпуск, – Прокопенко хлопает ладонью по столу, намекая, что разговор окончен и препирательства неуместны. – Отпуск от большой преступности в пользу мелкой. – Я же недавно был в отпуске. В больнице две недели. От звонка до звонка отлежал, – Игорь закидывает ногу на ногу, не собираясь выметаться так легко. – Вот! Тем более, – нездорово воодушевляется начальство. – Ты же ещё не восстановился толком для оперативной работы. А нам раскрываемость надо повышать на конец квартала. А кто мне тут сидел и балаболил, что статистику делает за весь отдел? – Допустим, я. Только с вашей статистики по холодильникам и табуреткам наверху посмеются и подотр... – И пускай посмеются, Игорь. Начальство посмеялось – начальство подобрело, никого не будет увольнять. Меня это тоже касается, между прочим... * На "отпуск" езда в переполненной маршрутке похожа разве что градусом оглушительной непитерской духоты. Но даже она становится второстепенной проблемой, когда Игорь, не рассчитав высоту потолка, опрометчиво уступает сидячее место помятой тётке с огромной вещевой сумкой. Выпрямиться в полный рост не получается, в копчик игриво упирается какая-то составная деталь салона, вгоняя в задумчивость. – Давно не выезжал за город. Всë работа и работа, – доверительно сообщает Игорь той самой тётке. Она смотрит в ответ с легким налётом ужаса, но на присвоенном сидячем пытается угнездиться ещё крепче. – Слюшай, дарогой, не положено стоя, остановят, будут штрафовать, меня расстроят, тебя расстроят, брат... Встрепенувшемуся было водителю Игорь грозно сует под нос служебные корочки. – Ты давай гони, брат. А то у меня служебное задание. Не секретное, конечно, – зачем-то поясняет он всей маршрутке. – Но всë равно не терпит. * Той самой таинственной деталью, близости с которой Игорь хотел избежать, оказывается ручка двери. Её он благополучно и дëргает, вываливаясь на остановку. Пункт назначения. Первым делом, надо начать с опроса свидетелей преступления. Только непосредственных свидетелей уже допросили в участке и разогнали по домам ещё до того, как отдать дело Игорю. Но он полон энтузиазма найти новых жертв. Наиболее перспективной из топчущихся на крыльце торгового центра кажется девушка, нервно листающая какие-то накладные. – Гражданочка, а вам никогда не доводилось заблудиться в "Эскее"? – Игорь решает приступить к делу без лишних предисловий. – Ты лучше подката не придумал? Отвали, совсем охамели извращенцы, – девушка шарахается от него, нервно взмахнув листами бумаги и цветастой юбкой. – Из списка пострадавших вычеркиваем, – заключает Игорь. Ничего, впереди – светлые перспективы и целый торговый центр народу. * Само преступление – расклейка по "Эскее" фальшивых указателей, которые заставляют покупателей бродить по кругу – кажется Игорю раздражающе пустяковым. С другой стороны, каждый преступник когда-то начинал с мелочей, не так ли? Да и правильно говорят, что разруха в первую очередь в головах. И оттуда лезет на свет божий. Или наоборот? Ну, в общем, разруха нигде не служит на благо общества, если только речь не о горе грязной посуды, которую Игорь благополучно бросил дома. Она-то явно не мешает ясности мыслей. – Ну. И где тут они у вас? – окинув полным подозрения взглядом парня в форменной футболке (не он ли преступник?), Игорь начинает сосредоточенно вертеть головой. – Чего? А. Вам вон туда, – парень указующе взмахивает рукой и напрочь теряет интерес к Игорю. Интересно, все сотрудники настолько глубоко в курсе проблемы, что даже не спрашивают удостоверение у следователя? Ждали, надеялись? Сами каждый день блуждают по залам, не зная, как выйти? Под эти философские рассуждения он благополучно достигает места назначения, указанного работником. – Мужчина, вы решите уже, вам надо зайти или нет? У меня ребенок терпеть не может, – Игорь оборачивается, чтобы увидеть внушительную даму, держащую за руку мальчишку лет восьми. – Мне не надо, идите, – приходится торопливо посторониться. Дверь хлопает, из-за неё раздается оглушительный звук слива. Итак, осведомлеменность сотрудников переоценена. * – Как по-вашему, вот эта стрелка на полу похожа на настоящую? Или все-таки напечатана в подпольной типографии? Странный тип, с ног до головы одетый в черное, переводит на Игоря возмущённый взгляд и на секунду даже прекращает любовно поглаживать листик пластикового растения. – Нет, серьезно? Мне кажется, вот здесь по краю явно непропечаталось... Возмущение поспешно мутирует в выражение брезгливости и тип сваливает, унося с собой горшок с несчастной пластиковой мумией. Ну и ладно, всë равно странный какой-то. Недалеко Игорь обнаруживает влюбленную парочку, и решает спросить их мнения. – Олег, ну в смысле "у нас уже два комплекта постельного с лисами"? Мы же не средний класс, чтобы иметь всего два комплекта белья. Или это месть за то, что мы не взяли того плюшевого хаски? Так давай вернемся и возьмем. – Серëж, ты опять... – Чего там Серëжа "опять" Игорь так и не узнаёт – второй парень бубнит что-то совсем негромко, да и самому как-то уже не хочется задавать вопросы... этим двоим. – Девушка, девушка, извините, я не извращенец, честное слово, – в этот раз он решает сразу начать с прояснения обстоятельств. – Мне только спросить. Симпатичная стриженная блондинка, драматично прижимающая к груди подушку, переводит на него вопросительный взгляд. – Вам не показалось, что вот эти стрелки на полу фальшивые? – Стрелки? – На полу. – На полу? – Вот эти. – Если на выставленных в зале кроватях нельзя лежать, то мой босс её купит, только оставьте в покое. – Какие-то все неадекватные в этом спальном отделе, – заключает Игорь. И стрелка все-таки похожа на настоящую, просто истоптанную ногами. Может быть, более перспективным будет отдел кухонь? – Да в смысле "мы не купим новые фужерчики, у нас уже есть фужерчики дома"?! Дома мы всю посуду расхреначили с последней перестрелкой! Рефлекторно отреагировав на знакомое слово, Игорь ловит за рукав незнакомого парня. Тот моментально переводит на него взгляд, не прекращая возмущаться: – Нет, мужик, вот ты слышал, я ему со всей заботой. "Ваше золотейшество, а не взять ли нам новых тарелочек под роллы ваши дебильные, чтобы вам было с удовольствием херней этой питаться?". И фужерчики ещё, у него денег что ли нет, обеднеет он на стаканах? Нет, говорит, мне надо череп Разумовского на ножке и с позолотой. А до тех пор без посуды что ли сидеть? – Череп – это негуманно. Преступника надо предать правосудию, – покривив душой, прерывает монолог Игорь. От упоминания Разумовского сразу просыпается иррациональная симпатия к незнакомцу, мечтающему о черепе. – Это ты правильно сказал. Посадить, чтобы он потом мог спокойно сбеж... поразмыслить над своими ошибками и исправиться. – А вы что, тоже из этих? – Каких "этих"? – подозрительно уточняет собеседник, аккуратно стряхивая с себя руку Игоря. – У которых постельное белье с лисами... – Чего? – белесая бровь выразительно взлетает вверх. – Сам ты с лисами, а мы нормальная мафия в чёрном белье. – Олег, ты же хвастался, что не заблудишься, и можешь направление определить даже по звездам... – На горизонте снова возникает давешняя парочка. Игорь по примеру девчонки-блондинки хватает подушку, пытаясь спрятаться за ней. – Серëж, а где ты здесь звезды-то нашел? – спокойно возражает второй парень, на минуту ставя на паузу всë препирательство – таких же сильных аргументов у второй стороны нет. – И вообще мы потеряли Леру. – ...и зачем нам их целая корзина, это же даже не кактусы?! – представитель "мафии" наконец сливается в любовном симбиозе с типом в чёрном, и вместе они перекапывают распродажную витрину с плюшевыми крысами. Вроде бы, по отдельности все эти кадры тянут на подозрительных личностей, но впечатления, что кто-то из них озабочен расклеиванием указателей так и не складывается. – Ну и куда теперь? Отсюда я пришёл, здесь тупик, а если сюда? Или подумать? А чего тут думать... * Как-то ему удалось дожить до тридцати лет, не познав, что такое экзистенциальный кризис, но вот теперь это осознание подкатывает с полной силой. – Что я делаю здесь? Зачем мне эта работа? Почему жизнь так невыносимо запутана и безвыходна? Плюшевая акула ожидаемо не отвечает, но продолжает улыбаться довольно издевательски. Игорь прижимает её к себе крепче. – Молодой человек, а вы диван покупать будете или нет? А то мы вообще-то уже закрыты. На горизонте его вопиющей безысходности внезапно зарождается жизнь и машет перед лицом рабочим бейджиком. У неё длинные крашеные волосы, белая блузка и лицо престарелой воспитательницы детского сада. Игорь проникается. – Кассиры уже ушли, но, если вам уж так сильно понравилось, то давайте я вам оформлю, в течение трёх дней со склада отгрузят, будет точно такой же. – Диван? – озадачивается Игорь. – А знаете, я уже не помню, когда покупал диван. – Так и тем более. Надо обновить, для спины на продавленном спать не полезно. А у нас ортопедия и по доступной цене. – А вы меня точно проводите до кассы и на выход? – Куда же я вас еще-то дену. – А это у вас там кто такой по доступной цене? – Несмотря на усталость и даже вопреки ей, опытный глаз полицейского цепляет притаившегося преступника. – А это наш коммерческий директор. – Наклеечки переклеивает, значит, ага? * – Таким образом, мы доказали, что преступником был коммерческий директор вышеназванного заведения, инициировавший нелегальную деятельность, чтобы вводить простых граждан в заблуждение и подталкивать к нецелевому расходованию средств семейного бюджета. – Запутывал, значит, покупателей, чтобы дольше ходили и больше купили, – вслух переводит для себя Прокопенко. Игорь обиженно поджимает губы. Просили же доклад по форме. – Ну, а глаз ты ему зачем подбил при задержании? – У нас произошел спор о качестве продукции. – И как? – Продукция качественная, я себе даже диван купил. Но проспорил все равно он. О купленной вдовесок к дивану плюшевой акуле Игорь решает умолчать.