Разгромная аллергия

Гром с сомнением разглядывал из-за угла какого-то сомнительного недо-косплеера в черном плаще. Черная броня, черный плащ, черный капюшон, белая маска, как будто из кости. А плащ за спиной еще и развевался, как перепончатые крылья. — Да что ты за птеродактиль… — прошептал Гром себе под нос. Вот вечно так. Пришла весна, запели птички, ласточки начали ловить в воздухе мушек, у психов началось обострение, так что всякие подозрительные птеродактили вылетели на охоту за Гречкиным. Хотя про птеродактилей Гром сначала не знал — больно тварь редкая, — а просто шел возвращать в детдом сбежавшего Лешу. Леша — птичка мелкая, так что Гром здраво рассудил, что справится с пацаном одной рукой. А тут вот это вот, в пафосном плаще. С клювом, в броне, огнем плюется. Гром успел как раз к тому моменту, когда Гречкин скребся в дверь своей машины, а птеродактиль надвигался на него, поднимая руки с огнеметами. Что тут думать? Вцепившись в плащ, Гром опрокинул птеродактиля на землю и потащил прочь от машины, надеясь только не поджариться до хрустящей корочки, потому что огнеметы внушали если не страх, то уважение. Костюм скользил композитными щитками по булыжникам. Они были уже у газона, когда птеродактиль схватил Грома за щиколотку и резко дернул, опрокидывая. Гром в ответ угостил его пинком куда-то в грудные пластины и вцепился в руку, обдирая все подряд. Руки были опаснее всего, потому что там располагались огнеметы. Птеродактиль отбивался. Они копошились в темноте на газоне, когда Гречкин наконец справился с машиной и дал задний ход в ближайшее дерево. Звук удара и хруст сминаемого пластика заставили их на секунду прерваться, а потом Гром наконец перехватил инициативу и, перевернув птеродактиля, ткнул его клювом в газон, выкручивая руки. Маска сбилась набок. — Апчхи! Под клювом в траве оказались какие-то маленькие цветочки, почти невидимые в темноте. — Апчхи! Что… После второго чиха птеродактиль перестал отбиваться и как-то недоуменно дернулся, закрутил головой, как будто пытаясь понять, где он. Напряженные до этого мышцы расслабились и вновь напряглись, но уже не в попытках выкрутиться из-под Грома, а как будто в страхе. — Что происходит? Апчхи! Кто здесь? Гром поправил кепку, на всякий случай удерживая руку птеродактиля выкрученной. Словами врать просто, но вот тело, движения… Как будто противника просто подменили. Или как будто проснулся человек с сомнамбулизмом — была у Грома девушка, пару раз пойманная на полпути к двери, вот она в таком же удивлении всегда пребывала. — Игорь Гром, полиция. Ты кто? И что здесь забыл? Можешь хранить молчание, но я бы не советовал. — Я… Апчхи!!! — птеродактиль завозился, и Гром его настороженно выпустил, позволяя сесть и отодвинуться от цветочков. — Я только что был у себя… Он неловко, со второй попытки стянул маску, и брови Грома поползли под кепку — не узнать Сергея Разумовского, создателя социальной сети «Вместе», мог только слепой. Хотя после последней презентации — и слепой бы узнал. Ну точно Разумовский. Рыжие волосы, острый профиль, неописуемый ужас на лице, когда он повернул в руках маску и уставился в пустые глазницы на птичьем черепе. И красные глаза, явно аллергия. — Что я здесь делаю? — Сергей огляделся, его грудь вздымалась все чаще. — Что на мне?! В голове Грома закрутились шестеренки. Если он сейчас возьмет Разумовского… В машине Гречкина видеорегистратора не было, это Гром помнил, зато камеры могли быть в системе безопасности здания. Так что схваченный на горячем Разумовский в костюме птеродактиля и с огнеметами точно пойдет под следствие. Тот самый Разумовский, имя которого сейчас не затихало, звучало из каждого утюга, превозносилось и вообще было у всех на слуху. И который явно был не в себе. Так что, с одной стороны, столкновение в прямом эфире говнюка Гречкина и всеобщего любимца Разумовского наверняка закончится беспорядками, а с другой — ну как Гром может его просто отпустить? — Что я натво… апчхи! Натворил?! — Гречку пришел пожарить, — вспомнил Гром фразу Прокопенко про «варить или жарить», которая хоть изначально и была шутливой, но сейчас подходила к ситуации как нельзя лучше. — Я убил его?! Слезящимися глазами Разумовский смотрел так, что всем котикам мира стоило бы взять мастер-класс. Да и Гречкиным надо было заняться. — Так, тихо, — Гром рывком натянул капюшон на огненно-рыжие волосы, принимая решение. — Все живы. Клюв обратно натяни, хоть какая-то фильтрация воздуха. И вали отсюда напрямую в башню, я буду через пару часов… Хотя нет, погоди, это я конфискую. Капсулы с пояса и из огнеметов влезли во внутренние карманы куртки со скрипом. Разумовский как-то притих, еще пару раз чихнул в свой клюв, а потом, когда Гром уже задумался насчет напутственного пинка, развернулся и, пошатываясь, исчез между деревьев. Так-то лучше. Разобраться бы еще, это сомнамбулизм такой хитрый или какое-то расстройство личности. Но все потом, сначала Гречкин. Мятая машина все еще стояла там же, темная груда металла. Защищенным кожаной курткой локтем Гром выбил растрескавшееся стекло, проверил на шее пульс — Гречкин был без сознания и бледноват, но жив, даже застонал что-то невнятное. Первый звонок в скорую, второй в полицию.

***

— Вас ожидают. Из лифта открывалась отличная панорама на ночной город. В два часа Гром уложился со скрипом, благо Лешу не пришлось искать — тот, судя по всему, вернулся в детдом, едва вокруг поместья Гречкиных началась движуха, спасибо воспитательнице, что сразу позвонила. Нюхнувший нашатыря Гречкин вопил про правосудие в плаще и требовал забрать его в тюрьму, что не могло не радовать. Разобраться бы еще, с чего вдруг Сергея Разумовского в ночи понесло в птеродактиля играть. — Апчхи! — из-за стеклянных дверей офиса, куда привел голос электронного ассистента, раздалось хлюпанье, а следом новый приступ неудержимого чихания. — А-а-апчхи! Да что ж такое-то… Марго, ну как же так?! Апчхи! — Будь здоров, — машинально отреагировал Гром, прикрывая за собой дверь. Разумовский сидел за столом и что-то кодил, переодетый в нормальную одежду и с пледом на плечах. Рядом высилась горка смятых салфеток. Броня валялась на другом конце кабинета, под репродукцией Венеры. — Не отпускает? — У меня на некоторые цветы иногда… апчхи! — Вижу, — лаконично отозвался Гром. Пошарил по карманам и достал оттуда пачку таблеток из круглосуточной аптеки. — На. Две, запить водой. Поможет минут через десять. Слезящимися глазами Разумовский посмотрел на протянутые таблетки, на Грома, снова на таблетки. Хлюпнул носом и, тихо пробормотав что-то похожее на «спасибо», взялся неловкими пальцами выковыривать из коробки блистер. Гром выцепил из вендингового автомата — между прочим, «вау!», — бутылку воды и сам скрутил крышку, уж очень помятым казался Разумовский. — Гречкин…? — Жив, в тюрьму резко захотел, — Гром прислонился бедром к столу и скептически оглядел красноглазое сопливое чудовище, закутанное в плед и грустно нахохлившееся над столом. На опасного птеродактиля с огнеметами Разумовский не тянул при всем желании. Он даже держал себя иначе: другой разворот плеч и другие движения. — Как тебя туда вообще занесло? Часто в костюме бегаешь по городу? — Пытаюсь разобраться, — кивнул Разумовский на стол, поверхность которого была расцвечена записями с камер, какими-то блоками кода и таблицами данных. — Судя по всему, именно… апхчи! Именно по городу бегал впервые. — Это хорошо, — решил Гром. — А почему именно к Гречкину? Гадов-то в городе хватает. Разумовский спрятал глаза за челкой и чихнул в салфетку. Повел плечами, как будто ему стало зябко. — Та девочка, Лиза… Она из нашего детдома. Игорь… вас же Игорь зовут? Ничего, что я по имени? — Ничего. — Апхчи! — Будь здоров. — Спасибо. Видите ли, Игорь… Судя по записям, у меня уже несколько месяцев галлюцинации. С… с другом детства, Олегом Волковым, — Разумовский указал на одно из окон к Грому и запустил видео. На видео он разговаривал с пустотой, внезапно замирал в середине движения и резко дергался, как будто пытаясь отшатнуться от чего-то невидимого с перекошенным в ужасе лицом. Выглядело это откровенно страшно. — Он погиб в Сирии год назад. — Мои соболезнования. Разумовский на это только резко кивнул и остановил видео. Помолчал немного, а потом поднял на Грома глаза. Взгляд был цепкий, внимательный. — Игорь, вы же в курсе, что сейчас идет запуск «Вместе 2.0»? — Стараниями ваших маркетологов? Весь город знает. — Тогда вы понимаете, что сейчас для компании не самое простое время, к тому же через два месяца будет вторичное размещение акций и, естественно, внезапная болезнь руководителя будет не к месту. Разумовский вздохнул и потер все еще красные глаза. Но хоть не расчихался, видимо таблетки от аллергии начали действовать. Вторичное размещение… Гром что-то слышал о том, что IPO «Вместе» все еще считалась чудом, учитывая, какое количество инвестиций они привлекли. Видимо, на вторичный вброс акций на биржу были не менее грандиозные планы. — Псих в городе тоже не к месту. Особенно в костюме птеродактиля с огнеметами, — не слишком деликатно указал Гром на слона в комнате. Разумовский тут же скуксился и прикусил губу, явно держа себя в руках из последних сил. — Ты же его убивать пришел, да? — Не я, — тихо ответил Разумовский, не поднимая глаз и натягивая плед на плечах. — Я никогда… — Я вижу. Ты и правда бы «никогда». — И по записям — это был первый случай! До этого, похоже, все… эпизоды галлюцинаций были в офисе. Разумовский снова неловко подтянул сползающий с плеч плед. Шагнув ближе, Гром развернул его вместе с креслом и обстоятельно это плед поправил, потому что уже сил не было смотреть. Подумать только, еще несколько часов назад он лепил у Прокопенко пельмени, ругаясь на прогнившую систему, потом спасал ускользнувшего от правосудия Гречкина и натыкал самого Сергея Разумовского в клумбу, спровоцировав приступ аллергии. Благо этот приступ, судя по всему, и вернул на место основную личность — программиста-филантропа, если, конечно, эта личность была основной. Теперь же Гречкин сидел в КПЗ, отказываясь оттуда вылезать, и требовал наказать его по всей строгости, а Разумовский, запугавший Гречкина до раскаяния, просил майора полиции совершить должностное преступление. — Гречкин, кстати, продажного судью сдал. — Правда? Это хорошо. Еще бы судебную реформу запустить… — Ну так запусти! — Игорь, вы издеваетесь? — Разумовский посмотрел так тоскливо, как может смотреть только человек с многомесячным недосыпом. Такой взгляд Гром в зеркале видел, когда почти полгода вел расследование о пропаже половины коллекции одного частного музея, причем вишенкой на торте были семь трупов, образовавшихся в процессе кражи. Так что Гром как-то сразу проникся симпатией. Ну и до кучи Разумовский посадил Гречкина. А правила… да ну нахрен такие правила. — С размещением акций столько проблем, что я не успеваю с собственными программистами летучки проводить, а вы мне предлагаете инвестировать время в политику. — Ну, на костюм времени хватило. — А это объясняет, почему я даже за восемь часов не высыпаюсь, — кисло заметил Разумовский, снова натирая слезящиеся глаза. Гром поборол желание дать Разумовскому по рукам. Большой мальчик — хочет расчесывать, пусть расчесывает, ему-то какое дело. — Тогда, пожалуй, я возьму отпуск, меня все равно уже третий год гонят. В частном порядке расследую дело о пропаже времени, — с надеждой вскинувшегося Разумовского Гром осадил жестом. — Два месяца до размещения акций под мою личную ответственность, глаз не спущу. А потом в обязательном порядке лечение головы, иначе посажу за… эээ… — на глаза очень кстати попалась броня. — незаконный оборот оружия. — Согласен! — И из башни ни ногой. Только под моим присмотром, — тут же строго добавил Гром. Подумал пару секунд. — Хотя лучше вообще ни ногой, потому что город скоро зацветет весь. — А вам с этого что? — В смысле? — Ну, чего вы хотите за свою помощь? Денег? Продвижение по службе? Помощь со взломом какой-нибудь базы? Грома перекосило в ухмылке. Он поправил кепку немного нервным жестом. — Не, мне повод для отпуска и свободный от птеродактилей город. И это, — он бросил короткий взгляд на вендинговые автоматы, а потом покосился на одну из скульптур, на картину. — Здорово тут. Венера вон какая. Настраивает, знаешь ли, на гуманистический лад. Будем считать, что во мне тоже проснулся филантроп. Помочь тебе хочу. Про две главных причины он промолчал. Признаваться в том, что инициатива Разумовского со свободным доступом к контенту ему нравилась, Гром не собирался. Все же в вопросе он недостаточно разбирался, да и умного ничего не скажет на эту тему, просто был рад как-то поддержать начинание. Но главным было другое. И в этом главном Гром пока отказывался признаваться даже себе. Но все же… Все же Разумовский определенно был героем, который своими делами и начинаниями менял будущее к лучшему. И при личном знакомстве он оказался даже более приятным человеком, чем на записях. Даже с аллергией и внезапным сюрпризом в виде то ли сомнамбулизма, то ли раздвоения личности. Разумовского хотелось защитить, помочь ему… — Спасибо вам. Вы не представляете… Апчхи! И накормить еще одной таблеткой от аллергии. И уложить наконец спать. И самому завалиться спать, потому что день был просто отвратительно долгим. — Прекрасно представляю. Инструкцию к колесам дай. — Теперь ничего не поможет, — обреченно констатировал Разумовский. — Я знаю, я так уже попадал. Если аллергия началась… Пчхи! — И все же инструкцию дай. Кстати, ты смотрел видео, как котики чихают? Кажется, у них появился конкурент. — А-апчхи!

***

Прокопенко к отпуску добавил напутственный пинок и непечатное пожелание нормально отдохнуть и не возвращаться в ближайшие недели. Отпуск Гром взял длинный, скопом за все неотгулянные праздники и прошлогодние отпуски, так что получилось… Как-то очень много получилось. Но если раньше Гром не знал, что делать с обычными свободными выходными, то теперь хоть было понятно, на что потратить время. Только сначала в аптеку. Потому что смотреть в красные слезящиеся глаза было попросту больно. Три аптеки и пять профессионально задолбанных фармацевтов спустя, Гром с кучей пакетиков стоял посреди офиса и был готов зарычать от досады. На большом экране Марго послушно прокручивала на ускорении запись того, как Разумовский смотрит новости, бродит по офису, яростно жестикулируя, а потом открывает нишу с броней и уходит. — И давно? — Один час сорок минут назад, — отчиталась Марго. Гром швырнул пакеты из аптек на стол и широкими шагами прошел к окну, разглядывая лежащий под ногами город. Разумовский был где-то там. С броней. Точнее — не Разумовский, а его вторая личность, которая птеродактиль. И как его искать? Гром выудил свою старую неубиваемую нокию и уже собирался привлечь к поискам всю королевскую рать, когда у него неожиданно появилась коварная мысль. — Марго, а он с телефоном ушел? — Да. — Отследить можешь? — Пеленгую. К пойманному неподалеку от банка Исаевой птеродактилю Гром подкатывал как к шикарной женщине. С букетом такой пышности, что в руки едва помещался, а разнообразие цветов и форм резало глаз — в цветочном продавщица тоже смотрела, как на идиота, когда Гром попросил всех цветов по одному. Но кто знает, на какую конкретно пыльцу сработает аллергия? Лучше перестраховаться. — Эй! — Гром свистнул, привлекая внимание черной фигуры, а потом наотмашь ударил цветочным веником по белой клювастой маске. Птеродактиль отшатнулся и поднял руку, собираясь выстрелить, но Гром снова пошел в атаку с букетом. — Ты понюхай, какие запахи! — Апчхи! — злобно ответил птеродактиль, всем телом вздрогнув, а потом недоуменно закрутил головой, оглядываясь. Стянул маску, виновато глядя на Грома и шмыгая мгновенно покрасневшим носом. — Опять? — Опять, опять, — подтвердил Гром, похлопывая по руке букетом на манер биты. Красивая крафтовая бумага порвалась, с цветов сыпались лепестки. — Еще нюхнешь? — Апчхи! — Будь здоров! Так что? — Нет, спасибо, — шарахнулся Разумовский, начиная натирать глаза. — Я… Он что-то… апчхи! успел натворить? — Не, — Гром достал из кармана и расправил пакет, а потом сунул туда букет, плотно заворачивая и начиная высматривать ближайшую мусорку. — Мы с Марго тебя раньше поймали. — Спаси… апчхи! Спасибо. Влажные от выступивших слез и снова красные глаза Разумовского можно было использовать в качестве оружия массового поражения. А капли остались в офисе. — Да ладно, — потрепав Сергея по плечу, Гром похлопал себя по карманам и достал телефон. — Марго, спасибо, я его взял. Нет, нормально. Организуешь нам такси? Таксист до самой башни косился на неудержимо чихающего Сергея, но напарывался на тяжелый взгляд Грома и от комментариев воздерживался. До офиса Гром Разумовского тащил едва ли не на себе, все тем же тяжелым взглядом отбивая у сотрудников желание докопаться с вопросами до уплющенного начальства в странном костюме. В офисе оба перевели дух. — Апчхи! — Ага, сейчас, — закопался Гром в пакеты из аптек. Капли помогли, вот только глаза Сергея и без красноты били в сердце насквозь открытым светлым взглядом.

***

Ночной город тихо шумел Невой. — Апчхи! Сергей моргнул и сморщился, чтобы снова зайтись чиханием. Огляделся и в ужасе попятился обратно в лифт, рукавом утирая заслезившиеся глаза. — Марго! Апхчи! Марго? — Сергей, вы передумали отправляться в банк Исаевой? Беглый взгляд подтвердил — под курткой снова была броня, взамен тех двух, конфискованных Громом. Его вторая личность что, хомяк? Откуда столько? И где еще заначки с броней?! — Марго, ты оповестила Игоря? — А мне следовало? Желаете связаться с Игорем Громом? Ответ был правильным и означал, что Гром уже в курсе. Видимо, у второй личности не было то ли времени, то ли мозгов, чтобы переписать систему безопасности Марго. Сергей тяжело втянул воздух в как будто перехваченные спазмом легкие, до того густым и тяжелым запах был в холле первого этажа. Этот запах как будто прилип к волосам, коже, одежде, просочился в лифт и въедался в легкие. — Апхчи! Да, позвони еще раз, скажи, что я в себя пришел… Взъерошенный Гром в футболке наизнанку примчался через полчаса, вооруженный эпинефрином и готовый вызывать скорую. К счастью, даже такая мощная атака аллергенами не довела Сергея до анафилактического шока. — Точно можешь нормально дышать? Сергей обреченно кивнул и поднял лицо, стараясь не моргать, пока Гром ему заливал глаза каплями от аллергии. Шершавые пальцы мягко провели под нижним веком и по щеке, стирая вытекшие излишки лекарства. Под этим прикосновением Сергей задержал дыхание, запоминая и наслаждаясь. Его уже давно так интимно не касались, было приятно. — Спасибо, — мягко поблагодарил он после. — И отличная идея, с цветами. — Ага, — Гром быстро собрал лекарства обратно в аптечку. — Так что ты забыл у Исаевой? Тоже грохнуть собирался? — Скорее всего, — признался Сергей. — У нас был с этим банком в свое время конфликт, а сейчас она, похоже, сворачивает лавочку и выводит активы, так что все вкладчики останутся ни с чем. Представляешь масштаб «Вместе»? И даже мы ее не смогли два года назад засудить, потому что если полетит ее голова, то начнется массовый отзыв лицензий, а это не устраивает банковское лобби. Так что… — Понятно, — задумчиво кивнул Гром. — Начинать надо с судебной реформы. — Ты издеваешься? — Нет, — он потер лицо, прогоняя остатки сна, и запустил кофемашину. — Есть у меня пара идей… Спать они легли под утро, в ночном рабочем угаре ополовинив запасы из вендинговых автоматов и набросав неплохой план по убийству двух зайцев одним камнем. Оставалось только отдать юристам на анализ и обсчет. Сначала Сергей упирался, опасаясь, что в одиночку он не сможет вывезти одновременно раскрутку «Вместе 2.0», выпуск акций на рынок и осушение политического болота. Но… Но рядом был Гром, теперь они были вместе, связанные друг с другом общими целями и планами. Сергей никогда бы в этом не признался, но он был благодарен своей второй личности и аллергии за то, что они привели в его жизнь Грома.

***

Тупая и злобная, вторая личность как будто собрала в себе все то, что у Сергея вызывало отвращение в других людях. Радикальная, не принимающая чужое мнение, готовая сжечь любое препятствие и незнакомая с понятием «компромисс». Страшно подумать, что она могла бы натворить, если бы на ее пути не встал Гром. — Апчхи! — Сергей шумно отсморкался и вернулся к договору. — Может таблеточку? — поднял голову развалившийся на диване Гром, отвлекаясь от плана здания, на котором он со скуки перерабатывал систему безопасности. — Нет, нормально пока. Первый месяц они работали так, что «Вместе» стонала и страдала, все привлеченные к плану сотрудники были загружены на полную, но… но они тоже загорелись идеей, так что им было плевать на оплачиваемые в двойном размере переработки, они в первую очередь хотели увидеть результат и потому работали на совесть. Программисты вскрывали черные ящики нейросетей, подгоняя алгоритмы «Вместе», и проверяли защиту, готовились насмерть стоять во время атак. Юристы жили на энергетиках и спали прямо на рабочих местах, бухгалтеры прикрывали все возможные дыры и готовились отбивать наезды со всех сторон, маркетологи грызли клавиатуры и закручивали гайки новостным агентствам, укрепляя позиции «Вместе» и готовя почву к скандалу. Гром в хвост и гриву гонял службу безопасности… Всем нашлось дело. Башня весь месяц не спала даже ночью, как потревоженный муравейник. Теперь же осталось только ждать. До эмиссии акций оставалось три недели, а потом начнется форменный дурдом. Сергей чувствовал себя заточенной в башне принцессой. Или магом. Или драконом. Да, скорее драконом, не дающим выйти «погулять» принцессе-второй-личности, которая продолжала рваться на убийство Исаевой, не понимая, что через месяц Исаева будет мечтать о том, чтобы ее просто убили, потому что вскрывать нарост разбухшей банковской системы начнут именно с нее и ее банка, отмывающего, как выяснилось, деньги половины Питера. Второй дракон в этой башне, Гром, организовал свежие цветы даже в лифте и на пожарной лестнице, не оставляя второй личности ни шанса из башни выйти, даже когда сам Гром метался по городу, какой-то магией добывая необходимую информацию. С информацией он частенько приносил разбитые в кровь костяшки, но их Сергей быстро наловчился обрабатывать. Конечно, было несколько встреч, на которые Сергею все же пришлось выезжать. С тем же Бехтиевым, у которого хватило бы денег и связей утопить «Вместе», если бы его интересы оказались задеты во время атаки на банки и последующей судебной реформы… Бехтиев встречу назначил в своем новом казино, заставив Сережу скрипеть зубами — от оригинального исторического здания остались только колонны, безжалостно перекрашенные, чтобы вписаться в интерьер, и пара стен. Если бы не Гром, вовремя пребольно ущипнувший его за бок, то с Бехтиевым бы они поругались. А так даже смогли уйти, заручившись поддержкой одного из самых влиятельных людей города. Бехтиеву их авантюра так понравилась, что он, подкрутив кислородный баллон, напоследок ультимативно потребовал держать его в курсе. Сергей покосился в сторону дивана, но тут же наклонился обратно к документам. Они с Громом как-то вообще сошлись быстро, проросли один в другого, как будто всю жизнь ждали только встречи, чтобы вместе шатать сложившуюся прогнившую систему. Быть одним целым. Поставить на кон свои жизни, довериться и открыться. Позволить себе друг с другом уронить щиты и просто быть собой. — Сереж? — М? — Отвлекись, — тихо подошедший Гром сжал Сергею плечи, окаменевшие от долгого сидения над документами. Шутливо дернул за прядь, заставляя откинуть голову. — Дай, закапаю глаза… Да хватит моргать! — Себе закапай, — скривился Сергей, но честно уставился на Грома, стараясь не жмуриться. — Мне за терпение полагается какое-то поощрение? — Полагается. И мне не надо закапываться, я не аллергик, — отмерив по три капли, Гром быстро наклонился и шутливо чмокнул Сергея в лоб. — Молодец! На наигранную торжественность в голосе Грома Сергей уголком рта усмехнулся, откидываясь в кресле и прикрывая глаза. Излишки лекарства стекали по вискам. Прислушался. — Гром? Со стола слезь, он стоит больше, чем твоя задница. И документы положи, я еще с ними не закончил. — А если слезу, то мне полагается поощрение? — передразнил Гром, и не думая вставать.

***

Лето принесло с собой взрыв на рынке акций и взлет капитализации «Вместе», а следом жестокую встряску в банковской сфере, где начался массовый отзыв лицензий. Оставалось только… Напряженные и нервные, Гром с Разумовским сидели на диване перед экраном, на котором Марго крутила какой-то фильм. Все их внимание последний час было приковано к телефону. Звонок резанул по натянутым нервам и они одновременно дернулись к мобильнику, столкнувшись над ним пальцами. Марго тут же перевела звонок на громкую связь. — Ну, что? — резко спросил Разумовский, машинально сжав попавшуюся руку Грома. Тот сидел тихо и настороженно, молчаливой поддержкой. — Судебной реформе быть! — раздался из динамиков радостный голос. — Все в силе, признали официально. От облегчения помутилось перед глазами, счастье распирало и искрилось внутри. Грома и Сергея буквально впечатало друг другу в объятия. Они смогли. Смогли за какие-то два с половиной месяца, начав с посадки на короткий поводок второй личности и закончив тем, что утопили нечистые на руку банки, включая РосГарант-Банк и лично Исаеву. И вот, вишенкой на торте, дали старт судебной реформе… Губы Грома отдавали кофе. Волосы Сергея скользили сквозь пальцы, как шелк. Поцелуй случился как-то сам собой, полный ликования и радости, когда эмоций стало так много, что иначе их было уже не выразить. Оторвавшись друг от друга, они переглянулись, тяжело дыша. — Кажется, я тебя люблю, — ошарашенно заявил Сергей, когда затянувшееся молчание опасно приблизилось к грани некомфортного. — Выходи за меня? — практически одновременно ляпнул Гром. — Прости, что без букета… Первым расхохотался Сергей, а потом к нему присоединился Гром. Солнце бликовало на крышах города и заливало офис сквозь окна. — Я согласен, — наконец отсмеялся Сергей. — За тебя я выйду на бой с любым драконом, только букетов не надо. А… ты? — Тоже, — уверенно ответил Гром. — И вместо букетов у меня для тебя есть хороший частный мозгоправ. Я его проверил вдоль и поперек, конфиденциальность гарантирую, да и официально он будет лечить, типа, меня.