Глушь

      Начались привычные для Иоанна будни. Он отвёз брата на работу — Мирон помогал дяде с грузоперевозками последние три года, выбрав семейное дело вместо получения дальнейшего образования. Иоанн хотел однажды уехать из этого подобия города, поэтому даже не думал начинать этим заниматься.       Школа сестёр находилась прямо напротив колледжа, так что парень оставил машину поблизости. Сёстры были проверены на наличие грязи на одежде и отправлены прямиком на линейку — во дворе школы уже начали собираться дети.       Иоанн зашёл на территорию колледжа, выглядывая в толпе подростков свою группу. Солнце нещадно пекло, лето и не думало заканчиваться. Парень встал в конце ряда, стараясь не утонуть в куче потных тел. Официальная часть пролетела незаметно, Иоанн не услышал и половины речи завуча и директора. Студенты, стоя плотной стеной, пожирали все звуки и превращали их в жужжащее нечто. Почему они не могли помолчать всего несколько минут? Иоанн был готов молчать годами.       Наконец их запустили внутрь. Подростки не унимались, обсуждая по пути до аудитории всё от их одежды до проблем с родителями, возникшие на этих каникулах — Иоанн невольно подслушал впереди идущих девушек.       Атмосфера в кабинете была намного спокойнее, девять человек чисто физически не могли создавать так много шума, как было на улице. Иоанн занял место за третьей партой. На удивление, в помещении было не жарко, из окон поступал приятный сквозняк, а стулья ещё не успели нагреться под утренним солнцем. Парень чувствовал себя котом, отдыхающим на подоконнике. Только вот он лежал на парте.       — Эй, поглядите-ка кто идёт.       — Он чё, в первый день припёрся? Кто-нибудь видел его на линейке?       — Не-а.       Иоанну не нужно было оборачиваться, чтобы понять, о ком шла речь. Ещё этого не хватало.       — Привет. — Конечно же Василид подошёл именно к нему. Иоанн не стал поднимать головы, удостоив парня лишь взглядом. Этот день обещает стать более неприятным.       — Тут занято, — Трошин постарался выразить недовольство нахмуренными бровями.       — Как приятно, что ты занял для меня место, — Василид проигнорировал удивлённые взгляды и сел рядом с Иоанном, ни капли не смущаясь. Трошин неловко поёжился.       Преподавательница зашла прежде, чем Василид успел открыть рот.       — Добрый день, третьекурсники. О, неужели Клюев тут? Хоть в этот раз не придётся за тобой бегать по всему колледжу. Что, совесть замучила, и ты решил стать прилежным учеником?       — Благодарите в этом исключительно мою мать, Марья Сергевна, — парень словно специально исковеркал имя преподавательницы именно так, как она ненавидела.       — Ни капли уважения, ты отсюда точно не выпустишься, — Иоанн был готов поспорить. Из их колледжа можно было уйти лишь по собственному желанию, слишком уж мало учеников, а Василид и не собирается собирать вещички. — Ребята, попрошу вас всех сейчас замолчать и сесть на места, — студенты с любопытством взглянули на учительницу и быстро расселись, стоило ей пару раз стукнуть по своему столу. — Вы, возможно, уже заметили, что Черновой Пелагеи сегодня нет, — все живо стали осматриваться, словно только сейчас и заметили. Иоанн лишь понял голову, выпрямившись. — Её не могут найти уже четвёртый день. Предполагается, что сейчас она в лесу. Если кто-то из вас видел её накануне или хочет помочь в поисках, обратитесь в полицию, — по аудитории прошлись шепотки. — Её семье сейчас очень нужна ваша помощь, — дальше Иоанн не слушал.       — Пелагея? — Василид придвинулся к Иоанну, бесстыдно вторгаясь в его личное пространство.       — Высокая, кудрявые коричневые волосы по пояс, отличница.       «Вечно глупая улыбка, янтарные глаза, барахольщица…»       — О, точно, у неё же есть брат? Они, вроде, близки.       — Они даже не родные, их родители поженились около двух лет назад.       — Они были бы отличной парой.       — Отвратительно, — Иоанн поморщился, Роман был слишком чёрствым и тупым для Пелагеи.       — Они были бы отвратительно милой парой, одинокая волчица и ядовитый змей — Василид улыбнулся, стараясь поймать блуждающий по кабинету взгляд Иоанна. Трошин не собирался совершать подобную ошибку.       Клюев всё больше старался разговорить соседа, но это скорее было похоже на монолог. Эта ситуация всё сильнее беспокоила Трошина. Он не знал, что задумал одногруппник, но чувствовал назревающие неприятности.       Это было совершенно не вовремя.       Иоанн краем глаза всё же посматривал на временного соседа. От холодных голубых глаз пробегали мурашки. Длинные пальцы вырисовывали на парте бессвязные завитки. Пластырь на щеке лишь немного закрывал царапину, вокруг которой уже появилась опухлость. На ухе красовалась рана, похоже, именно из неё вчера и шла кровь. Иоанн отвёл взгляд.       — На сегодня всё. Не забудьте, что вы можете записаться в добровольцы и обязательно возьмите листовки!       Иоанн встал, как только преподавательница договорила. Парень постарался как можно скорее ретироваться из кабинета. Он слышал, как Василид окликнул его, но решил не обращать внимания и быстрым шагом спустился на первый этаж, скрываясь в толпе студентов, и так же стремительно вышел из здания.              В салоне автомобиля стояла духота, так что пришлось открыть все окна. Парень чувствовал неприятную тяжесть в животе.       Иоанн ненавидел это место. Ненавидел окружающих его людей. Ненавидел себя.       Он любил свою семью и Пелагею. Она была самым лучшим и единственным другом Иоанна. Только ей было действительно плевать на то, какой он.       Иоанн не мог обращаться.       С развитием мегаполисов, число способных принимать второй облик начало стремительно снижаться. Они всё чаще переселялись ближе к природе. В Прилесном было от силы человек десять не способных обращаться в другую форму, и на них смотрели, как на чужаков, считали неполноценными.       Четыре дня назад Пелагея отправилась в лес на очередную прогулку, её внутренней волчице порой требовалась вот такая разгрузка, немного игр и, может, даже охоты. Но она никогда не уходила больше, чем на сутки. Да, порой люди уходили, но это не значило, что их семья не желала их вернуть обратно, тем более, когда это несовершеннолетняя девушка из хорошей семьи. Никто не поверит, что она могла бросить столь многообещающую жизнь. Иоанн был в их числе. Если бы девушка захотела уйти, то обязательно сообщила бы своему лучшему другу. У них никогда не было секретов. Пелагея была первой, кому Иоанн признался, что его интересуют парни. Иоанн был первым, кому Пелагея призналась, что любит своего брата.       Девушка тогда не отвечала на звонки больше суток, и Иоанн решил для начала проверить её дом. Мать Пелагеи была хорошей, но строгой. Она была не против их дружбы, хотя частенько просила дочь завести хотя бы парочку «нормальных» подруг.       «Наверняка она придёт к вечеру, » — услышал в то утро Иоанн. «Наверняка забрела слишком глубоко и сейчас уже бежит домой.»       Иоанн чувствовал неладное. Тем вечером Пелагея так и не вернулась.       На третий день родные всё же забили тревогу. Поисковая команда собралась быстро, но пока состояла она только из полицейских и семьи. От помощи Иоанна отказались, отмахнувшись тем, что он мог лишь помешать и вообще заблудиться сам. Доводы были логичными, но всё же это была его лучшая подруга и Иоанн не мог сидеть сложа руки. Ещё со второго дня он ездил ближе к лесу, пытаясь отыскать бурую волчицу.       В голову закрадывались пугающие и неприятные мысли. Вдруг она могла пострадать или на неё напал зверь покрупнее? Или у неё были секреты столь ужасающие, что даже Иоанну она не смогла их поведать и просто решила сбежать в лес? Амулет, висящий на шее Иоанна, становился в эти моменты тяжелее.       Они нашли их на чердаке девушки ещё лет пять назад — целый набор волчьих клыков. Мать Пелагеи тогда рассказала, что это традиция их семьи. Если человек погибал во втором обличии, его клыки сохраняли, как оберег семьи. Пелагея сама сделала из пары клыков подвески и подарила одну Иоанну.       «Ведь ты моя семья.»       Трошин надеялся, что никогда не увидит клыков Пелагеи, аккуратно разложенных в коробочке.