healing summer

      Обратно ребята пошли втроем. Намджун шел чуть впереди а Хосок и Юнги двигались наравне, волоча ноги по сельской дороге и поднимая пыль. Намджун напевал какую-то смутно знакомую мелодию себе под нос. Когда они добрались до дома Хосока, шатен крутанулся на носочках навстречу Юнги и спросил: -А где живешь ты? Услышанное заставило его шестеренки работать в ускоренном режиме. -Джун мой младший брат. И живем мы вместе.       «Мой брат пек их утром…» -Так те сырные лепешки…- тихий голос растворился в ночном стрекотании кузнечиков. -Испек я, — гордо заявил Мин и заулыбался так ярко, что показались десна, — рад, что тебе понравилось.       Как же…понравилось…Он в восторге. Они разошлись, пожелав друг другу спокойной ночи. Чон еще долго не мог уснуть. Он вспоминал отражение разноцветных огоньков в почти черных как ночь глазах Юнги, его дёсенную улыбку, бархатистый, теплый, как летний вечер, смех. В его зеленой тетради мелким косым почерком стали появляться слова: » Он покой и уют, который люди ищут на протяжении всей жизни. И не все его находят. А его готовка это дар свыше. У него золотые руки. Аккуратные и тонкие. Хочется зацеловать. Он- лучшая перспектива.» Спать. Хосок, спать. Не думать.

***

Утро встретило Чона солнечными лучами, пробившимися через задернутые шторы. Птицы пели за окном свою любимую летнюю песню. Не в силах продлить сон, парень сел на кровати, потирая глаза и пытаясь их открыть. -Доброе утро. Хосок, испугавшись, покатился с кровати и наконец открыл глаза. Смотря на дверной проем вверх тормашками, он увидел брюнета. В домашней черной футболке и спортивных штанах на 2 размера больше хозяина, со взъерошенными волосами. Он как обычно тепло улыбался и хихикал. От него исходил запах творога и сахарной пудры. -Удобная поза для разговора? Дверь была не заперта. Я пришел позвать тебя позавтракать со мной и Джуном у нас дома. Ему было откровенно весело. -Нельзя пугать сонных людей,- нахмурил брови шатен. -Ты очень милый, когда пугаешься. Впрочем, всегда милый. Жду тебя. С этими словами, Юн развернулся и удалился, мягко, почти неслышно ступая по половицам. Хосок умылся и поспешил к соседнему домику. Там его встретил Намджун с тазом. Он собирал высохшее белье с веревок. Они вместе зашли внутрь. Светлый просторный дом, с кучей фотографий на желтых стенах. С них на парня смотрели улыбающиеся братья. Он вошел в следующую комнату. Это была маленькая уютная кухня с гарнитуром из темного дерева. Там гремел дверцами шкафчиков Мин. Брюнет стоял и сосредоточенно выкладывал что-то на резные самодельные тарелки. Круглый стол был покрыт белой кружевной скатертью. В белых чашках плескался горячий чай. Когда все было готово, перед Чоном на столе оказались румяные сырники. От них пахло сливочным маслом, сахаром и ванилью. Этот вкус жареных масляных творожных оладушек вернул Хосока в детство к бабушке. А вкус сметаны, давно позабытый, рождал тепло в душе. Юнги внимательно смотрел за тем, как ест его друг и улыбался. -У тебя прядь волос в муке. Шатен потянулся к противоположной стороне стола и прикоснулся к волосам Мина. Такие мягкие и пушистые, что не хочется выпускать из рук. Чон и сам не заметил, как закончил убирать белый порошок и принялся поглаживать пряди. Из транса его вывел Намджун, который громко хлюпал чаем и заговорщически ухмылялся. Парень прочистил горло и сел на место. Поблагодарил Юнги за вкусную еду и было собирался ретироваться, обещая позже заглянуть в библиотеку, но брюнет поймал его за запястье и тихим вкрадчивым голосом спросил: - Если хочешь, можем каждый день завтракать вместе. А Хосок захотел замуж.