Мед и цветы.

POV Автора.

      Преодолев конечный путь, они добрались до сада, усажиными золотиcтыми цветами. Так здесь Азгор хранит еще такие же цветы, что и в том месте, куда Фриск упала впервые? Ощущение таило теплую атмосферу, но перебивало это все скоротечную гибель девушки, лежащей на костяных руках Санса. Тот не хотел ее отпускать, из-за этого прижимал янтарноглазую к себе. Он чувствовал, что произойдет то, что не будет уже не когда радостным. Смерть подруги, или даже больше, чем просто друг. И правильно, они ведь столько пережили вместе, проходя с начала их встречи, и до самого конца, который приближался к ней.

POV Конец.

***

      Чувство скорой смерти меня не покидало, хоть и настигало все ближе и ближе.       Как-то давно Санс мне сказал, что моя жизнь состоит из дружбы, доверия и любви, но есть и обратная сторона медали, которая приводит к летальным последствиям. Сейчас, так или иначе, я почувствовала на себе эту сторону и готова принять, но все же в сердце что-то с большой силой не хотело меня пускать в тот мир, куда меня хотят увести. — Санс, прошу… улыбнись, — через силу заставила себя сказать эти слова, надев ответную и милую улыбку.       Всхлипы все ещё не утихали, а слезы текли из под жёлтых лепестков. Он ответил мне, прикоснувшись костяной рукой к опухшей от слёз щеке: — Д-Да…Сахарок..я..я улыбаюсь, — он пытался успокоить себя и улыбнуться.       Хоть сейчас и не вижу, но в глубине себя я чувствую, что он улыбается, даря свою теплоту, поглаживая волосы и еле сдерживая накатившую волну слез. — Шесть душ… которые мы смогли собрать… осталась ещё одна. — Сахарок, мы все сделали… все что смогли… — Значит, седьмая… это я, — сказала с улыбкой, скрывая грусть и плачь.       Ко мне пришло осознание всего, что происходило с мной в те времена из школы и кошмары, которые исраза в раз приходили ко мне ночью, пока я спала. Из-за них мне становилось неприятно на душе, что даже хочется вырвать себя и перевернуть наизнанку, чтобы не видеть их лиц, не слушать их противные голоса. Я не хочу этого. — О боже мой, ты дура? Уходи уродка. — Ты грязная идиотка, не прикасайся ко мне. — Да вы посмотрите, какая она слабачка, она даже ни на что не способно, кроме, как плакать и выдавливать из себя грустную гримасу. — Ха, да с тобой никто не будет и не полюбит такую, как ты, поэтому можешь мечтать об этом. — Идиотка. Ты только и умеешь, что раздражать своей добротой и милым личиком, как ты еще жива? — Дура. Лучше всем будет, когда ты сдохнешь наконец. — Чудовище. Твоей добротой можно только и подавиться.       Вспоминая все это, невольно проснулся плач, а на душе стало тяжело и неприятно. Было больно принимать то, что они говорят. А их ядовитый взгляд прожигал меня насквозь, как будто бы глазами они могли мне прожечь дыру на груди и лице. — Санс, я должна умереть… — сквозь слезы, полушепотом произнесла я. — Нет, Сахарок... Я... Я не позволю этому произойти. — Санс, прошу... Позволь мне это сделать... Иначе вы не сможете выбраться отсюда…- голосом пыталась его успокоить, прикоснувшись к его щеке. — Но ведь, тогда… Я... Я не увижу тебя снова. — Мы увидимся ещё… Санс, я обещаю… Мы скоро... Будем снова…вместе, — пробил час и потихоньку меня окатила волна дрожи, после которой, постепенно я начала пропадать.       Куртка уже не спасала от холода, теперь холод сам забирал меня к себе в руки, замораживая мое тело до смерти.

<Мне было суждено умереть, но все же обещание, которое я дала ему, сдержу. Даже, если на это уйдет много времени. Ведь, мы любим друг друга.>

      Его прикосновения ещё давали надежду, что все будет хорошо, даже, если я умираю. Почувствовав, как он дрожит от страха, и не может это прекратить, мне захотелось обнять его напоследок, чтобы ему было легче, ведь мне очень понятны были его эмоции. — Прошу, Милая, не оставляй меня одного, — он прижал к себе, обнимая так же, как тогда в Ватерфолле. Но это объятие отличалось, от тех, к которым я привыкла, — прошу… — Санс... Я... Я должна... Ты понимаешь это... Я должна вас освободить, ценой своей жизни, даже, если меня не будет... Я все равно... Буду с вами.       Через мгновение Фелл Санс поцеловал, что от неожиданности меня окатила легкая дрожь, но все же я робко ответила ему на поцелуй.       Милый момент мог и длится вечно, но уже было поздно, ведь меня почти что нет. Тело рассыпалось и превращалось в кучку пепла, а меховая куртка потихоньку слетала.

***

POV Автора.

      Когда уже окончательно пропала Фриск, Санс долго не мог придти в себя, прижимая к себе куртку, сидя на коленях. Он обвинял себя за то, что не смог спасти ее, избавив от боли и страданий. Он обвинял себя за то, что не был рядом. Флауи был неподалеку от него, но тоже не мог понять, что родного и близкого им человека уже нет, лишь только воспоминания остались от прожитых событий. Оставшееся что от нее было, это лишь один единственный предмет — ее личный кулон в форме сердца с золотой подвеской, состоящей из маленьких цепочек, соединенной в длинную и тоненькую цепь. Известно то, что этот кулон был ценен ей, как и ее друзья, родители, и особенно Санс.       С тех самых пор, Фелл не мог спать ночами, и из-за воспоминаний связанных с Фриск. А особенно о милых и забавных моментах с ней. Однако ему трудно принять ее смерть, из-за чего еще больше скелет вгонял в себя темный клубок с депрессией. Что еще осталось? То сообщение, что было в том кулоне, а точнее, внутри него. Та записка гласила:

″Если ты тот, кто все-таки взял мой кулон и, открыв, обнаружил там вложенную записку, знайте, я буду рядом, где бы то не было, просто верьте и не забывайте о том, что доброта — это главное в вашей жизни, и, что ваши мечты, сбудутся, если в них поверишь.″

POV Конец.