Приключение в Вольфендоме.

Наступил вечер. Лучи закатного солнца стали озарять территорию винокурни, из которой еще с самого обеда слышались голоса явно на повышенных тонах, но ближе к ночи они таки стихли. Что происходило под вечерним небом? Легко сказать - Дилюк с Кэйей... Весьма напряженно разговаривали, в особенности, в начале. После случившегося с Альберихом, его старший брат сказал, что ни он, ни работники винокурни не выпустят его, пока кавалерист не оклемается. Разумеется, рыцарю это не особо пришлось по душе, ведь искать приключения на свою задницу было куда веселее. Однако, как бы Кэйа не заверял винодела, что с ним уже все в норме, тот, в свою очередь, оставался непреклонным. Но похоже, в один из таких моментов в его голове что-то перемкнуло. – Кэйа, лучше заткнись и поговори на более стоящую тему. – послышался уже более спокойный, но явно не особо довольный голос Дилюка, а после - стук чего-то мягкого обо что-то. Винодел зарядил Альбериху подушкой в голову, когда тот только начал вставать с постели. Синеволосый на это действие уставился на хозяина таверны, но тихо фыркнув и пробубнив что-то вроде «я тебе это еще припомню...», снова сел на кровать. Однако, затем, он вздохнул и, слегка дрожащими от волнения и собственной нервозности, пальцами чуть надавил на виски, собираясь с силами. Люк лишь молчал, смотря на своего младшего брата и ожидая, пока тот начнет. Он не торопил его, ибо и сам настраивался на разговор, предстоящий явно с тяжелой для него темой. – Что ж, хорошо.. Братец Дилюк, как ты знаешь, мы с тобой давно разошлись. И я знаю, что поступал как полнейшая мразь, когда не учитывал даже твое мнение.. И особенно я "отличился" в тот самый день... Но послушай.. Я просто не успел тогда.. Просто не успел добраться.. А потом.. Мне пришло письмо.. И угадай, откуда и от кого. Как оказалось, этот ублюдок жив. И вместе с кучкой выживших с моей родины хотел узнать от меня систему безопасности города. Как только я об этом узнал в письме, то сразу решил сознаться.. Но выбрал не самый подходящий момент.. Пойми, братец.. Я не хотел того, чтобы наши пути так разошлись.. Я не хотел сделать тебе больно, и оказаться в твоих глазах предателем.. Я отрекся от Каэнри'аха, от своего законного трона, чтобы быть рядом с тобой и па-.. – осекся Альберих, издав тяжелый вздох. – ..и мастером Крепусом.. Дилюк, я доверился тебе тогда.. И был готов умереть.. Но мне зачем-то был дан мой глаз бога.. Пф, то же мне.. Я не хотел, чтобы вообще все так вышло.. Мне жаль, что ты испытал всю эту боль без какой-либо поддержки.. Прости... Я никудышный брат.. Мне так жаль... – похоже, наконец, договорил синеволосый, поджав под себя ноги и обняв свои колени, а затем и отведя взгляд. Что-что, но он боялся реакции Дилюка на свои же слова, а потому нервничал. Однако, почувствовав, как обстановка внутри накаляется, и не только от затянувшегося молчания, Альберих нервно сжимает в руке свой глаз бога, слегка отползая. – Ах, братец.. Кажется... Тут становится жарковато.. Одному мне так жарко..? – вдруг говорит парень, оттягивая ворот рубашки и неловко посмеиваясь, дабы хоть немного разрядить обстановку, после чего смотрит на брата с испугом в сиреневых глазах. Для Дилюка, похоже, это была крайне неприятная и болезненная тема, а потому, не удержав свою ярость и гнев, он опрокинул Кэйю на спину, прижав его к постели, а затем и заглянув в когда-то любимые глаза цвета полуночного нефрита из Ли Юэ. Да, когда-то винодел даже любил своего брата, причем, не только как родственника, но и в принципе, как пару и спутника жизни. Впервые он осознал эту одержимость лет в пятнадцать, лишь смотря на Альбериха и как тот тренируется.

***

Вечер. Поют птицы, ветра теплые, летние. Около виноградников летают кристальные бабочки. Работники винокурни вышли на небольшой отдых, и недалеко увидели двух юношей, что тренировались. Да, Кэйа и Дилюк, - два неугомонных брата-подростка, которые вечно искали приключения на одно место, сейчас устроили спарринг. Правда, мечи у них были деревянные - они оба боялись друг другу навредить (несмотря на то, что уже являлись рыцарями и Дилюк уже год как являлся капитаном), хотя и знали способности и таланты друг-друга. И сейчас, больше шансов на победу было именно у Кэйи. Он стремительно наступал в атаку, и красноволосому парнишке оставалось лишь держать защиту. – А ты неплохо себя показываешь, братец. Но я все равно выиграю! – слышится веселый, задорный и искрящийся искренней радостью голос Альбериха. Однако, чего он не ожидал, так это неожиданного выпада. Деревянный двуручный меч чуть не задел его щеку и от легкого испуга, а еще и неожиданности синеволосый упал на землю, но быстро поднялся, желая отыграться. Бой братьев длился недолго - Крепус позвал их ужинать, видя, как вспотевшие от жары дети резвятся и тренируются. Несмотря на потерю своей любимой жены, он все еще оставался счастлив. Маленький Кэйа, которого Рагнвиндры приютили еще в возрасте шести лет, быстро восполнил утрату в сердце мужчины, хотя он и тосковал по любимой. Однако, даже сейчас, мальчишки не переставали удивлять его - они вдруг решили поспорить на желание, кто из них первым доберется до дверей поместья. С небольшим отрывом во времени и скорости, Альберих таки быстрее прибежал, правда, затормозить не успел, а потому влетел в дверь поместья, после чего свалился на землю, потирая ушибленное место. К нему обеспокоенно подбежал Дилюк, тряся брата за плечи и спрашивая, в порядке ли он. – Люк, все хорошо. Просто не рассчитал скорость. – отмахивался синеволосый юноша, после чего усмехнулся. – Кстати, я первым добрался до дверей поместья. Ты должен мне желание! – Вообще-то я забеспокоился.. И специально дал тебе себя обогнать, да! – проговорил красноволосый, скрестив руки на груди и важно задрав нос. После минуты такого молчания послышался громкий, заливистый смех обоих парней, и поднявшись, они таки зашли в дом. Первым делом оба приняли ванну, дабы смыть пот, пыль и грязь, а затем и переоделись. А через полчаса уже сидели за столом и принимали ужин, рассказывая Крепусу и Аделинде о своей службе в Ордо Фавониус, на что и хозяин поместья, и главная горничная лишь улыбались, слушая. – Сегодня Кэйа спас меня. Я не заметил одного мага бездны, у которого был почти пробит щит.. Он уже собирался заточить меня в водный пузырь, как вдруг оказался заморожен! Братец Кэйа так быстро оказался рядом! И мы вместе победили! Я так счастлив иметь такого брата, как он. Спасибо, что ты появился в нашей жизни, Кэй. Только.. Я все равно не понял, как ты его заморозил.. – проговорил Дилюк, искренне улыбаясь, а затем посмотрел на младшего брата, который от такого внимания к себе аж смущенно покраснел и чуть сжал ладонь красноволосого в своей. Сам же юный Рагнвиндр все же поднял бровь, желая узнать, как его младший брат вообще смог призвать крио стихию без глаза бога. – Не за что, старший братец. В следующий раз будь осторожней.. Я перепугался за тебя сегодня.. Думал, что не успею.. Ну, а на счет этого... Честно говоря, я сам не знаю... Может, стимулом для этого послужил испуг за тебя.. Я потом попробую найти информацию об этом.. – послышался голос Кэйи, а потом он вспомнил про желание, от чего коварно улыбнулся. – Кстати, в наказание за твою неосторожность сегодня, - завтра ты должен будешь кукарекать на весь дом и махать руками, будто петух! Как раз у нас завтра выходной. Крепус с Аделиндой на это лишь посмеялись, а вот Дилюк возмущенно взглянул на брата, хотя его чем-нибудь прибить, но таки кивнул, соглашаясь. В конце концов, он проиграл, и должен был исполнять желание. Затем же он увидел в очередной раз улыбку Альбериха, от которой его сердце будто бы ускорило свой ритм, и сладко-сладко забилось с удвоенной силой в груди. Он и раньше замечал, насколько привлекательным был его младший брат, и одержимость свою он осознал сегодня же. Когда он ложился спать, к нему зашел Кэйа, немного опустив взгляд, но по нему было видно, что что-то случилось. И Дилюк догадывался. Он лишь поднялся с постели и крепко обнял будущего кавалериста, прижав его к себе и поглаживая по голове, успокаивая. – Ну, братец, ты чего? Это ведь просто кошмар, все хорошо. Тебе нечего бояться. Я защищу тебя от всего и всегда буду рядом. – слышится мягкий, ласковый голос парня, и юноша в его руках только сильнее прижимается, наконец, расслабляясь. – Обещаешь..? – спросил Кэйа, шмыгая носом, на что получил кивок. – Обещаю. – ответил ему Люк, после чего мальчишки сели на постель и вместе заснули под сказку о каком-то короле, который был влюблен в свою королеву. Правда, перед тем как заснуть, красноволосый, наконец, понял, что чувствует к брату, и что это за одержимость. Это была любовь.

***

От воспоминаний о детстве и о своих чувствах к Кэйе, а также своему обещанию, Дилюк отшатнулся от парня, слегка краснея. Чувства, что так тщательно глушились на протяжении четырех лет, снова затрепыхались в груди, болезненно сжимая сердце. Он, наконец, понял и принял свои ошибки. – Прости... Кэйа, я знаю, что я тоже был не самым хорошим старшим братом.. И мне стоило выслушать тебя полностью, нежели обнажать меч.. Это было неправильно по отношению к тебе.. Хотя да, день ты выбрал не самый удачный.. Но я ведь не знал, что сподвигло тебя на признание.. И я не хотел тебе навредить.. Кэйа.. Ты.. Дашь мне шанс исправить свои ошибки, и снова быть рядом с тобой..? – проговорил Дилюк, отведя виноватый взгляд, а его щеки заалели - чувства снова заставляли сжиматься сердце. Кэйа, в свою очередь, дрожащий под злобным взглядом брата, явно не ожидал таких его слов. Однако, хоть немного расслабившись, он сел поудобнее и явно неуверенно обнял винодела, прижавшись к нему. – Да.. Дам.. О, святые архонты.. Какими же мы были дураками.. Надо было сразу поговорить, чтобы понять друг друга, а не вести себя, будто лишь знакомые. Кстати, думаю.. Между нами больше не должно быть тайн.. Ты.. Позволишь мне признаться кое в чем..? – проговорил Альберих, после чего взволнованно взглянул на брата. – Да, ты прав.. Мы вели себя как два дурака.. А так, конечно.. Позволю.. Что ты хочешь мне сказать..? – ответил ему Дилюк, после чего обнял младшего брата, начиная поглаживать его и пропускать сквозь пальцы мягкие синие локоны волос. – В общем.. Люк.. Я не умею признаваться нормально, но... В общем.. – еле выдавил из себя парень, однако, похоже, тяжело вздохнул и влился нежным поцелуем в губы винодела, пленив их и зажмурившись, будто боясь удара. Красноволосый, в свою очередь, широко раскрыл глаза от удивления, но уже через пару секунд прижимал Кэйю к себе, отвечая на поцелуй и тут же перехватывая лидерство в нем, начиная исследовать чужой влажный, но теплый рот, а затем и сплетая языки в поцелуе. От них доносились причмокивающе-смущающие звуки, но оба парня не спешили отстраняться. Они оба так долго желали этого, что не могли оторваться друг от друга, а уж тем более, насытиться. Повалив младшего на постель, старший продолжил активно целовать мягкие, но слегка потрескавшиеся, столь родные и желанные губы, а Кэйа под ним сдавленно застонал в поцелуй, слегка сжимая алые локоны в ладонях. И лишь когда легкие начало болезненно сжимать, они отстранились друг от друга. – Я люблю тебя. – наконец, произнес капитан кавалерии, тяжело дыша после столь головокружительного поцелуя. – Я тоже тебя люблю. – послышался голос Дилюка, и он покраснел. Что-что, но хозяин винокурни редко испытывал подобные эмоции после случившегося с Крепусом. К тому же, он редко кому-либо признавался в любви. Это выбивало его из колеи. – Теперь мы всегда будем вместе, Кэйа. Всегда-всегда. Больше никто и ничто нас не разлучит. – снова говорит винодел, и видя искреннюю улыбку брата, они оба нежно целуют друг друга. Они, наконец, обрели свое счастье.

***

Уже утром, наконец, парни таки проснулись и сонно разлепили глаза. Вчерашний вечер они запомнят надолго. И сегодня Аделинда была очень удивлена, когда хозяин таверны заявил что отныне Кэйа может спокойно посещать винокурню, а также что он теперь является желанным гостем здесь. Однако, вскоре, уже ближе к обеду про счастливую парочку узнали все работники, а все потому что Моко и Хилли случайно подслушали разговор. Главная горничная даже обещала найти их и лично наказать за подобную вольность, на что и Дилюк, и Кэйа засмеялись и обняли женщину. Они скучали по ней оба. В последний раз она позволяла себе такую мстительную вольность, еще когда парни были детьми, накануне их ссоры. – Ох, Аделинда, как же нам не хватало этой твоей мстительной натуры. – произносит кавалерист, искренне улыбаясь, а Рагнвиндр довольно хмыкает, чувствуя, наконец, тепло в душе и на сердце, нежели пожар, который он обычно ощущал. Было приятно находиться в объятиях людей, которым он доверял и которых он любил. – Хэй, Кэй, а помнишь, как ты начал браниться? Помнится мне, Аделинда говорила, что намылит тебе рот! – вдруг, вспомнив что-то, произнес винодел, довольно ухмыляясь. А вот его брат перевел на него убийственный взгляд, понимая, что сейчас свершится месть женщины, что заменила ему мать. – Кстати, да. Кэйа, готовь рот, будем его тебе мылить. – довольно улыбнувшись, произнесла светловолосая, а почувствовав, как синеволосый пытается потихоньку сбежать, женщина лишь сжала руку на его талии, тонко намекая, что точно исполнит свою месть, если он таки побежит. И рыцарь решил таки остаться стоять, поглядывая на брата. – Люк, я тебе обещаю, я припомню тебе это. Запомни, я тебе это припомню! – говорит он, а затем издает громкий смех. Месть Аделинды наступает для него в виде щекотки, и Дилюк, довольно улыбаясь, подключается следом, также начиная громко смеяться.

Они наконец-то счастливы.