Почему не я?

«Почему не я?» – думает Олег каждый раз, глядя на Серёжу, светящегося изнутри так ярко, словно лампочку проглотил. Залипающему на друга Волкову до сих пор больно осознавать, что причина радости Разумовского – не он. Высококлассное представление затянулось на месяц, Сергей, ко всем своим прочим талантам, оказался блестящим актёром и хитрющим гадом, проработавшим все возможные и невозможные исходы собственной авантюры. Не без гордости Олег отмечает, что Серёжа своего «соперника» обставляет порядочно. Хотя… Волкову впору на луну начинать выть, а не радоваться предприимчивости лучшего друга. Потому что играет Сергей теперь скорее против Олега, чем за. «Мент Игорь приводит его в восторг, боже, как мы до этого докатились», – про себя сокрушается Волков и едва ли сдерживается от фейспалма, наблюдая за Разумовским, который, уложив подбородок на раскрытую ладонь, упоенно рассказывает Грому о вымышленном нападении, при этом безбожно путается в показаниях и улыбается, будто и не нападение это было, а приятное приключение. «Не самый умный мент нам попался, раз ведётся», – злорадно шипит голос в голове Олега, оставляя ему надежду на то, что Серёга наиграется и забудет встречи в полицейском участке, как забывает всё ненужное и скучное. Странная парочка, состоящая из гениального программиста и его хмурого телохранителя, наведывается в полицию почти ежедневно, и каждый раз с новой проблемой. Весь участок дружно думает, что Разумовского прокляли – ну, не может же так не везти человеку в течение месяца! Шествующий рядом с ним каждый раз Волков думает, что Серёга свихнулся окончательно. Градус абсурда доходит до того, что он даже готов придумывать поводы, чтобы сходить в отделение, а иногда они настолько глупы и неправдоподобны, что Волков не сомневается – Гром давно просёк неладное, только своими куриными мозгами никак не дойдёт до истины. «Надо быть ослом, чтобы не заметить и не понять э т о т взгляд», – Олег снова злится, потихоньку теряя над собой контроль, стучит по спинке стула нервно, но лицо держит. Ему по-другому нельзя. «Почему не я?» – снова пульсирует в висках, голову разрывает и мучает. «Разве я не заслужил?» – вопрошает у самого себя и не находит ответ. Опять. Волков делает для него всё. Буквально всё, и не задаёт лишних вопросов. «Нам не нужны конкуренты, Олеж», – сладкой птичкой поёт Серёжа и улыбается, будто извиняясь. Ничего не просит, но намекает максимально прозрачно. Через два часа у Олега руки в крови по локоть, на щеке царапина, брюки испачканы жидкой глиной. В знак благодарности лишь улыбка и кивок: «Спасибо, Волк, что бы я без тебя делал?» – вопрос, конечно, риторический. «Приручил бы кого-нибудь другого», – думает Волков, но вслух не произносит. Без преувеличения Олег отдал ему свою жизнь, смирился со всеми многочисленными странностями Серёжи, даже с его шизой смог ужиться – с кем не бывает, да и не круглосуточная она у него, а временная. Но Разумовскому всё равно мало. Вечно не хватает чего-то. Энергии в нём, как в малолетнем ребёнке, игрушки и запросы другие, а в целом разницы нет. - Вам нападавшие что-то говорили, может быть? Голоса не знакомы были? – с сожалением и ревностью Олег подмечает, что и Гром стал на Серёжу – его Серёжу! – смотреть по-другому, с явным интересом, который в жизни не сыграть, тем более такому каменному истукану, как Игорь. И сидят они, по мнению Волкова, чересчур близко, между лицами слишком короткое расстояние, хотя и спровоцировано это шумом в участке и узким столом. Но не суть. В Игоре Олег видит серьёзную угрозу, спинным мозгом ощущает, что Гром не так прост, как хочет казаться. Майор, может быть, и сам не осознаёт, но вот уже несколько «происшествий» подряд он пристально следит за мимикой Разумовского, прямо-таки глаз с него не сводит, улыбается ему изредка и даже топорно шутить пытается. Ну что за убожество. То, что Серёга смеётся над его шутками, Волкова огорчает еще сильнее. - Неа, только рот вот так зажали, – Сергей вдыхает поглубже и ладонью закрывает нижнюю часть лица, – и по карманам начали рыскать, забрали бумажник и телефон, – с притворной грустью заключает Серёжа, а сам в серые глаза Игоря смотрит, да так красноречиво, что майор брови домиком удивлённо складывает, теряя прежнюю невозмутимость. У Сергея в глазах черти пляшут на фоне всполохов адского пламени, но выглядит завораживающе. Манит. - Вы же в начале нашего разговора говорили, – Игорь оттягивает ворот футболки, внезапно ощутив недостаток кислорода при включенных кондиционерах, – что они пистолет к вашему виску приставили... – непроизвольно Гром копирует позу Разумовского и тоже подпирает подбородок крепкой ладонью, при этом пальцами второй руки крутит карандаш. Олег хочет вломить им обоим. Разуму за провокации, Грому за то, что, пусть и не преднамеренно, но стал объектом вожделения первого. Чувствовать себя лишним Волков не намерен, поэтому ощутимо так, властно, кладёт ладонь на угловатое плечо Сергея и с вызовом смотрит на Игоря. «Не осмелишься, – читается в хищном прищуре глаз Олега. – Моё». Ему так нестерпимо хочется спрятать Серёжу от чужих глаз, утащить в машину, запереть в башне, чтобы никто его не видел и не трогал, тем более. Только вот Гром битвы взглядов не боится, пялится уже привычно устало-равнодушно и словно оценивает, прикидывает, кем Волков на самом деле Сергею приходится. «Да нахрен он ему сдался вообще?» – Олег отворачивается первым, надумал чёрт знает чего, никто на Серёжу не покушается, а если и покусится, то сбежит в тот же день. Такому, как Гром, Серёга не по зубам, там терпение нужно, а этот, что динамит – только спичку поднеси. Волкову даже удаётся себя немного успокоить. Всё хорошо. Олег верит, что Сергею скоро надоест валять дурака, и тогда всё встанет на свои места. «Тогда я попробую что-нибудь сделать. Пора бы уже», – обласкав взглядом золотистую макушку друга, Волков большим пальцем осторожно гладит Серёжу сквозь рубашку. Нежность длится недолго. Раздражённым жестом Сергей смахивает тёплую ладонь Олега со своего плеча и поправляет воротничок. Лишь поджатые губы Волкова обличают его истинное состояние, в остальном он невозмутим. - Так их же двое было, вот и... – оправдывается Разумовский и улыбается смущённо, опуская ресницы. Игорь в эту чушь не поверил бы, даже если бы был пьян до полусмерти и сильно болен. На Сергея не то что напасть, к нему подойти-то нельзя. Страж покоя и безопасности ангелом-хранителем возвышается за левым плечом Разумовского, такой в обиду не даст точно, взглядом одним удавит, а уж если руки из карманов брюк вызволит, то всё, головы полетят в разные стороны. Но о Волкове майор не спрашивает, не хочет с ним никаких дел иметь, даже косвенно. Если Серёжа так рассказывает, значит, пусть продолжает гнуть своё. Игорь уже порядком привык к лапше на ушах, любовно приготовленной Разумовским. У Грома на столе куча бумажек, черновиков, фотографий каких-то, стикеров разноцветных и папок старомодных. Интерес Сергея рассеивается по всей рабочей поверхности майора, он скользит взглядом по кипе наработок и останавливается на маленькой фотографии, прилепленной прямо на подставку для ручек и прочего барахла. Позавчера этого фото не было, значит, сделали недавно. - Девушка ваша? – беспардонно интересуется Разумовский, холодея глазами, а прежде улыбчивые губы стягивает в злую тонкую нитку. - Что? – Игорь по сведённым бровям видит, без ответа оставить вопрос не получится, поза и выражение лица Сергея говорят о том, что ему прям надо знать, чья фотография украшает стол майора. Олег молится несуществующим богам, чтобы Гром сказал «да», но Игорь его разочаровывает, как всегда: – Эта девушка пропала несколько дней назад, вчера мать приходила, фото вот принесла и описание одежды, в чём она была, кроссовки там… – майор в завершение своей оправдательной речи пожимает плечами и карандашом лоб чешет под кепкой, развёрнутой задом наперёд. Говорит он всегда медленно и хрипло, будто голос сорвал и никак не восстановит. Серёже нравится и интонация, и хрипотца, и весь Гром. Он бы забрал его себе, но всё время приходится помнить о свободе личности и остальных законах, не позволяющих просто так забирать понравившихся людей. - Извините, – Серёже нисколько не стыдно за бестактный вопрос, но по-человечески жаль девушку, поэтому он продолжает: – Может быть, я могу помочь? Вывесим её фото в соцсети, я думаю, что это принесёт пользу. - Было бы отлично, – соглашается Игорь и кивает улыбающемуся Сергею, игнорируя испепеляющий взгляд Волкова. «Поцелуйтесь ещё здесь!» – рычит внутри себя Олег, но сам он – воплощение ледяного спокойствия. Не даёт наёмнику сорваться только лишь простая мысль: Грому Серёжа никогда не достанется, как и Серёже Гром. Один натурал, женатый на работе, второй – истеричка с раздвоением личности, которую вынести сможет только он, Олег. Таким, как они, никогда не быть вместе. Молчаливые гляделки с Разумовским затягиваются и перерастают во что-то иное, Игорь понимает это, когда Сергей как бы невзначай медленно проводит пальцами по шее и спускается к острым ключицам, при этом продолжая исподтишка рассматривать полицейского, замершего перед ним испуганным кроликом. Гром солжёт, если скажет, что не засмотрелся. Стыдно – он понимает, неправильно – да. Вспомнить трудно, сколько к нему потерпевших девиц приходило, сколькие из них симпатичного майора склеить пытались? У скольких из них это вышло? Ответ очевиден. Когда Игорь на работе, его интересует только работа. Теперь же к ней почему-то прибавился еще и огненноволосый Разумовский, который приходит-то вроде по делу, но ведёт себя как на свидании. И если бы не Волков, Гром, наверное, бы послал свою выдержку куда подальше и поддался. Совсем немножко. Просто ради любопытства. На один вечер, не больше. - Вот, возьмите лист, опишите всё, что у вас украли, – Игорь нехарактерно суетится в поисках ручки, пока Разумовский плавно вытягивает из его сжатых пальцев покусанный карандаш и показательно зажимает его зубами. - Пгям фсё пифать? – глазами хлопает и продолжает начатое майором, оставляя отметины своих зубов на серой древесине. - Да, бумажник нужно описать… Какого цвета, что в нём находилось, телефон тоже, – Гром старается развернуться полубоком, чтобы не смотреть на Сергея больше, чем того требует ситуация. Он отпивает остывший кофе и краем глаза отмечает, с каким усердием Сергей принимается за работу. Честно, Игорь пытается отвлечься на работу, даже картинно перебирает пару бумажек, не вчитываясь совсем, так, для вида брови супит и откладывает чьи-то заявления в сторону. Работать в присутствии Разумовского, у которого волосы на лицо спадают, не выходит. В отделении кипит работа, шуршит бумага, гремят принтеры и автомат с кофе, из угла доносятся проклятья в адрес бессовестных сотрудников правоохранительных органов, Дубина уже битый час прямо в голову насилует какая-то непробиваемая женщина, залитая соседями сверху. Но Игорь будто бы и не слышит всеобщего гомона вокруг, он смотрит за тем, как Серёжа аккуратным почерком выводит слова на чистом листе бумаги. Заметивший интерес Грома к Сергею Олег чувствует, как у него глаза наливаются кровью. - Серёж, у тебя совещание через двадцать минут, – вклинивается он, разом обращая внимание обоих мужчин на себя. Оторвавшийся от описи Разумовский смотрит с укором, Гром же критически окидывает взглядом и отворачивается почти обиженно. Собственническое «Серёж» неприятно режет слух Игорю. - Я знаю, почти дописал, – фыркает Сергей и последние строки черкает мелко-мелко, чтобы стоящий над ним Олег не разобрал ни единой буквы. Волков качает головой осуждающе, он слишком любит контролировать всё вокруг себя, но не наклоняется, знает, это может спровоцировать Разумовского на гнев и истерику прямо в отделении полиции. - Сделаю всё, что смогу, – принимая лист от Сергея, обещает Игорь, всё ещё чувствующий на себе тяжёлый взгляд Олега. - Только внимательно список изучите. Очень внимательно, – подчеркивает Серёжа и, подмигнув так, чтобы Олег не видел этого дурачества, поднимаемся с места: – До свидания, Игорь. - До свидания, – вторит ему опешивший Гром. Мрачный, как грозовая туча над Питером, Волков выходит, не прощаясь. - Олег, ты такой невоспитанный, – игриво журит друга Сергей и, извернувшись, проскакивает в открытую дверь, хотя и знает, что Волков перед ним все двери открывает и учтиво держит, пока его королевская задница не выйдет или не зайдёт. Будь Олег чуть менее взвинченным, он бы, наверное, даже обиделся немного. Хотя у него и так возникает чувство обделённости, как будто его прямо сейчас лишили чего-то, что всегда было только его, Олегово. Перевозбуждённый Серёжа с той же скоростью влетает в машину, сегодня – на заднее сиденье. Эмоции у Разумовского после посещения полиции всегда через край вытекают, он даже дышать спокойно не может, а улыбка и вовсе не слезает с губ. - Зато ты у нас закончил институт благородных девиц... – стальным тоном отвечает Волков, глядя на то, как Сергей достает из кармана тот самый «украденный» смартфон. - Я знаю, что он тебе не нравится. Но он нравится мне. Так что... – залипнув на несколько секунд на экран телефона, Разумовский, озарённый гениальным решением проблемы, вскрикивает: – О! Ты можешь больше не ездить сюда, раз Игорь тебя так бесит, – и улыбается абсолютно ярко и счастливо, словно ничего не понимает. Издевается уже в открытую, не скрываясь. Кислая мина Олега остаётся такой же кислой, он заводит машину, щелкает по магнитоле, включая радио. - Я потерплю, – наконец произносит глухо. - Нет, ты не понял, Олег, – глядя в зеркало заднего вида, Серёжа поправляет волосы и встречается взглядом с Волковым: – Не надо больше со мной туда ездить. Я так хочу. - Почему? - Я думаю, что Игорь думает… Боже! Осторожнее, ты убьёшь нас обоих! – на повороте Олег выворачивает руль так, что скрипит резина, стираясь об асфальт. Разумовский злится, Волков затылком чувствует его гнев: – Он думает, что мы с тобой не просто друзья. - Мне кажется, ему глубоко поху… - Тебе кажется, – Сергей обрывает его на полуслове и снова улыбается, только теперь уже своему телефону. - Что ты написал на листе? – сквозь зубы спрашивает Волков, зная, что ему не ответят. - Это неважно. Мы на совещание опаздываем, Волк, – Олег до боли сжимает свободный кулак и старается дышать ровнее, боль – это слабость. А слабость показывать нельзя. Никому, даже близкому человеку. Особенно – Серёже. Получивший желаемое Разумовский, развалившись на заднем сиденье, теряет к другу всякий интерес, полностью уходя в работу. - Игорь! Я тебя пять минут уже зову, ты не слышал? – спрашивает Дубин, круглыми глазами осматривая напарника, потерянного для окружающего мира. – Что там у Разумовского опять случилось? Снова машину угнали? Нет, дай угадаю, офис обокрали? Нет-нет, он же вон как высоко, произошла утечка данных и нам теперь нужно найти хакеров? – с Димой и разговаривать не обязательно, он сам прекрасно справляется, выстраивая диалог в монологе. – Ты чего такой? Не выспался? А меня, представляешь, та женщина ну просто с ума свела! Я уж думал, что она не уйдёт, у неё там… Игорь не слушает. Закусив внутреннюю сторону нижней губы, он молча пялится на ушедший в режим ожидания чёрный экран. Лист с описанием украденных вещей Гром сжимает в правой руке. В нём всё равно теперь нет никакой необходимости. Всё писалось ради одной приписки. Финальной. «В этот раз у меня ничего не украли. Я просто соскучился, майор. Увидимся вечером? Номер есть на прошлом заявлении». - А я ей говорю, вам надо в аварийную службу, в страховую, полиция тут не помож… - Где предыдущее заявление Разумовского? – в миг очнувшись, спрашивает Гром, чем даже пугает заболтавшегося Диму. - Да, вон, в папке. А что? Ты знаешь, где искать его машину? Или часы? Или что там у него в предыдущий раз украли? – Дубин всегда участливый и сочувствующий, искренне верит, что Сергей в отдел не просто от скуки захаживает. Порывшись в бумагах, Дима вытаскивает папку со всеми заявлениями Разумовского и отдаёт её Грому. - Совесть, – Игорь неуловимо улыбается и добавляет: – И моё время.