Империя ангела

Империя ангела

Война всегда приносит только разрушения и боль, независимо от того, чья это война: людей, животных или магических существ. Я предлагаю тебе, дорогой читатель, перенестись в мир, где живут только ангелы и посмотреть на то, как они это делают. Что мы вообще знаем об этих созданиях? Что они кристально чисты, как снег, и невинны, как овечки? Пожалуй, и всё… Но это далеко не так. Нет, я не спорю, есть добрые и светлые ангелы, которые не желают никому зла. Но в этом мире существуют и другие… Это безжалостные воины, которые сметают всё на своем пути. Они не знают боли и усталости также, как не знают и пощады. Их называют боевыми ангелами, предводителем которых является высшее существо, управляющее целой империей... Итак, приступаем к повествованию.

***

На улице тепло. Наконец-то. Зима сменилась весной, а это значит, что скоро зацветет альсобия. Нежно-зеленые стебли тянутся к солнцу и вот-вот бутоны раскроют свои ангельски-белые лепестки. Этот цветок невероятно прекрасен, он поражает, восхищает, вдохновляет. Альсобия есть венец чистоты и невинности в мире растений. Она будто сотворена из белоснежно-кристальной души, не ведавшей горести и боли. Однако, как ни странно, цветок не источает ни единого аромата. Внешность обманчива, так, кажется, говорят... Но с теплом приходит цветение еще одного цветка. Это чернильная роза. Ее иссиня-черные лепестки раскрываются только ночью, обволакивая пространство вокруг чарующим запахом. Это растение - самый таинственный и самый желанный цветок для каждого. Она не похожа на другие розы... Она дика, ее шипы смертельно ядовиты, но изящнее и изысканный цветка не бывает на свете...

***

На балконе двухэтажного домика стоял парень. В его руках - пустая лейка, из которой стекали на пол последние капли воды. На стойках и полочках располагалось бесчисленное множество горшков всевозможных размеров и форм, в каждом из которых белели невероятной красоты цветы. Молодой человек был безумно увлечен этими цветами. Он считал, что лучший показатель души - любимое растение. Именно поэтому парень предпочел другим такую чистую и нежную альсобию, как и он сам. Белый ангел выбрал белый цветок, как символично. Они действительно были похожи. Неудивительно... -Антоша, ты скоро? Неожиданный голос матери вырвал парня из своих мыслей. Он дернулся, поставил лейку и вернулся в комнату. -А, мам, я хотел сегодня прогуляться до утеса... Можно? -Да, хорошо, только постарайся не задерживаться. Шастун накинул любимую белую толстовку и вышел на улицу. Он не летал дня два точно, поэтому сложновато расправлять затекшие крылья. Но через пару секунд за спиной парня появились два больших выроста, покрытых мягким пухом. Каждый ангел при рождении получает свои уникальные крылья. Их форма, цвет и размер зависят от характера существа. У Антона они были идеально белые, чуть заостренные вверху, с гладкими и легкими перьями. Такие крылья есть, наверное, только у цапли. Да и сам Шастун был очень похож на эту птицу. Он очень высокий, худой, с несоразмерно длинными конечностями. Но этот факт не делал его некрасивым. Наоборот, парень очень симпатизировал многим своей кристальной улыбкой и изумрудными глазами. Расправив крылья, Антон сделал пару пробных взмахов и взмыл в лазурную высь. Ощущение полета ни с чем не сравнится... Тебя накрывает буря эмоций, они захватывают каждую клеточку тела, подчиняя себе разум. Взлетая в небо, ты отдаешься ветру и свободе. Кажется, все проблемы исчезают в это мгновение. Только ты и воздушная легкость поднебесья. Безумно необыкновенная палитра чувств... До утеса лететь относительно недолго. Пара минут и ноги становятся на твердую землю. Антон всегда провожал здесь закат в одиночестве. Кажется, об этом месте знал только Шастун, настолько уединенным оно было. Небо расходилось алыми полосами света. Темные острия скал манили своей неприступностью. Малиновое солнце угасало, расплываясь в глади моря. Невероятно красиво... Так проходил почти каждый вечер на протяжении последних трех лет, с тех пор, как отец ушел на войну. От него не было получено ни единого письма. Пропал... Страшно, ужасно, больно от осознания этого факта... Ровно три года назад два высших ангела не поделили маленький клочок земли. Их раздор закончился кровопролитным противостоянием двух крупнейших Империй. За все время войны погибли тысячи ангелов, но правителям было наплевать на жизни безвинных, они желали лишь показать свое превосходство на другими. Все боевые ангелы отличаются жестокостью. Они не знают боли и усталости также, как не знают и пощады. Это, пожалуй, самые свирепые и бессердечные существа в этом мире. Хотя... Что ж, дорогой читатель, давай оставим задумчивого Антона сидеть на краю утеса и перенесемся в замок высшего ангела, управляющего этой Империей. Стены темного кабинета скрывали много тайн. Столько же тайн хранил в себе его хозяин. Он сидел за массивным столом и сжимал в руке бокал красного вина. На дубовом полу чернели необычайной красоты лепестки. Погибла самая изумительная чернильная роза, рассыпавшись на десятки хрупких листочков-осколков. Этот цветок был последним, что радовало темного ангела... Его душа была пропитана мраком и болью, они сочетались в такую ужасную смесь, что поглощали любые другие чувства... Все мысли правителя были далеко за пределами не только этой мрачной комнаты, но и всей Империи. Он думал лишь о том, что происходило на границах. Вот уже несколько лет длилась схватка между ним и другим Императором. Каждую минуту погибали непричастные к этому раздору существа. Оба давно поняли, что это необходимо прекратить, но никто не хотел показаться слабым и сдаться. Это именно та ситуация, когда собственная гордость важнее чужих жизней... -Арс, пришло сообщение, что завтра здесь появится посол из... Советник всегда заходил в кабинет высшего ангела без какого-либо предупреждения, что, конечно, раздражало правителя. Обычно хладнокровный, сейчас монарх не выдержал и с остервенелостью зарычал на вошедшего. -Матвиенко, ты что себе позволяешь?! Сколько раз я говорил, в мой кабинет заходить только после моего разрешения! -Извини, Арсений Сергеевич. Больше ни-ни. Так вот, завтра будет посол от Добровольского. Скорее всего, опять станет говорить о мирной сдаче позиций и так далее. Тебе его представлять или сразу послать... на Родину? -Да, сначала ко мне. Надо будет наконец объяснить Воле, на кого он замахнулся. -Что ты хочешь этим сказать? Ты собираешься... -Сергей, я просто передам через посла все, что думаю о Пашке. Обещаю, физическую силу применять не буду. Хотя... -Если ты что-то сделаешь с эмиссаром, Добровольский тоже не потерпит. Арс, против твоей мощи убеждения я ничего не имею, но... -Что но? Сколько можно? Там гибнут безвинные ангелы, а я должен просто сидеть и ждать?! Три года уже ничего не движется, так нельзя! Попов был переполнен негодованием и яростью. Ему хотелось прямо сейчас набить морду и Воле, и Матвиенко, и самому себе в конце концов. Но он монарх, который не должен идти на поводу своих эмоций. Поэтому Арсений быстро опустошил бокал с вином и тяжело выдохнул. -Да, Серег, я... -Попов, всегда иди до конца, всегда доводи каждый шаг. Даже если на кону тысячи жизней. И твоя собственная. Матвиенко развернулся и направился к выходу. Тяжелая дверь кабинета медленно закрылась. Император опять выдохнул, налил себе спиртное и сделал глоток. Терпкая жидкость обожгла горло, приводя в чувство. Все, хватит, он не сломается, не отступит. Если решил, что не отдаст землю, значит не отдаст. Высший ангел подошел к окну и расправил крылья. Жесткие темные перья колыхались на ветру. Эти крылья не раз бились о чужую грудь и не раз спасали жизнь своему обладателю. Попов резко поднялся в воздух, пронесся мимо башен и полетел в сторону моря. Только на одиноком утесе он чувствовал себя таким, какой он есть. Безмятежная гладь моря утопала в синей буре его глаз. Тишина звучала громче любых слов. Арсений стоял один там, где пару часов назад стоял Антон. Два совершенно разных ангела, две совершенно разные судьбы...

***

Около полудня в кабинет Попова вошел Сергей. -Посол у нас. -Пусть зайдет. Через минуту дверь открылась и на пороге появился ангел. ,,Серая крыса. Не светлый и не темный. Кого же еще мог подослать Добровольский,"- подумал Арс. -Меня зовут Эдуард Выграновский. Я послан Павлом Волей. Империя дает Вам последний шанс сдать позиции и заключить мирный договор. В случае Вашего отказа мы оставляем за собой право истребить ваши войска без объяснения причины. Империя настоятельно рекомендует Вам, Арсений Сергеевич, со всей серьезностью отнестись к данному предложению, так как оно будет последним. Помните, от этого решения зависят чужие жизни. -Мальчик, я прекрасно помню, что от каждого моего слова зависят судьбы других. Не тебе меня этому учить. А теперь впитывай информацию. Я заявляю, что ни при каких условиях не отведу армию от границы и не подпишу мирный договор. Мои боевые ангелы будут стоять до последней капли крови, если это потребуется. А Добровольский пусть подумает над моим встречным предложением. Он оставляет мои территории, а я прощаю ему его дерзость. Все, свободен. Лети, птичка, перышки не растеряй. -Хорошо, я удаляюсь. Но помните, это был последний мирный визит от имени Империи. Следующий будет... -Я сказал, проваливай! Следующего визита не будет! Выграновский бросил надменный взгляд на правителя, развернулся и вышел, глухо хлопнув дверью. Арсений обхватил голову руками. Он понимал, что Воля действительно больше не подошлет к нему посла. Дальше будет много крови и боли. Все разговоры закончились. Остались только действия. Через два часа в большом зале сидели почти все министры и яро обсуждали план действий. -Надо искать помощи союзников! -Нет, надо продвинуться на чужую территорию и начать военные действия там! -Это слишком рискованно, надо отступить от границы и вести бои на своей земле. Темные ангелы не утихали, а Арсений и Сергей после каждого стоящего предложения тихо совещались между собой. -Может, правда, подыскать союзников? Предложить им земли Добровольского? Так лучше будет, наверно. Ты как думаешь, Сергей? -Это было бы выгодно, но вот кто пойдет войной на Волю? Все знают, что его Имперская армия несокрушима. -Может, Шеминов поможет? -Не думаю. Хотя за внушительную плату... Надо пробовать. -Тишина! Голос высшего боевого ангела прогремел над головами министров. Разговоры мгновенно стихли. -На совет выдвигается предложение заручиться поддержкой Империи Правителя Станислава Шеминова за территории Павла Воли. Что скажет министерство? В зале некоторое время сохранялось безмолвие. Все обрабатывали информацию. Тишину нарушил самый старый министр. -Это решение будет справедливым. Империя нуждается в союзниках. Многие из присутствующих также поддержали это предложение. По истечении часа обсуждений было определено, что к Шеминову отправится делегация с просьбой о помощи во главе с Сергеем Матвиенко. После этого совет был окончен и в зале остались только Правитель и Советник. -Думаешь, у нас есть шансы против Воли? -Арс, его силы превосходят наши. Подготовка его армии в разы лучше. Про вооружение я вообще молчу. Но мы идем до конца. Всегда. И мы все сможем. -Да, ты прав. Тогда завтра выдвигаешься к Шеминову. Постарайся сделать все красиво, нам нужна его поддержка. -Арсений Сергеевич, все будет в лучшем виде. Не сомневайся. -Не сомневаюсь. Мне надо выпить. Ты со мной? -Нет, дорога будет долгая, надо выспаться, все дела. Я пойду. -Давай, жду тебя с хорошими новостями. Зал опустел. Тишина съедала полностью, не оставляя шансов на спасение. Попов забрал из кабинета бутылку красного вина и полетел к утесу.

***

Антон сидел на корточках и собирал осколки горшка. Цветок упал из-за сильного порыва ветра. Он был еще закрытый, но все равно живой. Жалко. -Антош, я покушать приготовила. Пойдем? Голос матери всегда был тихим, ровным, внушал то, что ты в безопасности. А голос отца Шастун уже не помнил. Мальчику было 14, когда всех боевых ангелов призвали к вступлению в действующую армию. Он вообще смутно помнил папу. Но мама часто рассказывала о нем, и, кажется, этого вполне хватало. -Да, иду. Сейчас уберу землю только. Вечером пришел близкий друг Антона - Дима Позов. Он всегда следил за новостями с территории ведения боевых действий. -И теперь Попов отправил к Шеминову Советника с делегацией. Они надеются, что Стас им поможет. -Но, Дим, у Воли могущественная армия, которая не проиграла ни одно сражение. Не думаю, что Шеминов согласится. -Нет, Шаст, у Стаса давно руки тянутся к землям Пашки, он не упустит такой возможности. Друг действительно был прав. Как всегда. Антон сделал пару глотков из кружки с чаем и случайно глянул в окно. -Ой, Дим, уже закат. Мне нужно... -Да, я понял, хорошо, тогда увидимся. Дима всегда понимал его с полуслова и никогда не лез не в свое дело. Именно поэтому Шастун так сдружился только с Позовым. Ангел поставил чашку на стол, пожал руку Антону и быстро ретировался из дома. Тоша аккуратно собрал кружки, положил их в мойку и, несясь к своей комнате, крикнул: -Мам, я полетел. Скоро буду. Не скучай! Парень выбрал из своей огромной коллекции белых толстовок одну единственную, надел ее и вышел из дома. Снова к морю, снова к скалам, снова к самому себе... Белые мягкие крылья обдавал свежий ветер. Непослушная челка выбивалась из-под капюшона. Утес манил своей пустотой и определенностью. Антон стоял на краю обрыва, привычно перебирал браслеты на своих запястьях и думал о войне, об отце, о маме, о словах Димы и о том, что лучшего напитка, чем зеленый чай с молоком еще не придумали.

***

Арсений рассекал небо, сжимая в руке бутылку. Он часто пил один, сидя на утесе и глядя вдаль. Сегодня чуть раньше обычного дернула какая-то ниточка в его похолодевшем сердце, и Попов сорвался к морю, стремясь вновь забыться там. Такое простое, но такое сложное слово - одиночество... Вроде, ты свободен, отвечаешь только за себя, не переживаешь за чужую жизнь. Но почему же так больно и дико на душе? Большие темные крылья вонзались в вязкую пустоту небесного свода. Черная мантия размывала силуэт ангела. Сильный порывистый ветер бил в лицо, не жалея его прелестных и суровых черт. Арсений, как настоящий герой какого-нибудь фантастического романа, летел к пустынному утесу в надежде скрыться там от самого себя. Но сегодня Вселенная приготовила ему весьма странный сюрприз. И как мы знаем, Она никогда не допускает ошибок.

***

Антон стоял у самого края утёса. Ещё пара шагов, и он парил бы между острых скал... Солнце почти зашло за горизонт и надо было возвращаться домой. Мысли не просто копошились в голове, они давили как большой снежный ком, сметающий все на своем пути. Но размышления прервал шум позади него. Шастун обернулся и увидел чёрную точку высоко в небе. Небольшое пятнышко стремительно приближалось к молодому ангелу, и уже через мгновение перед ним на землю опустился незнакомец. -Я думал, это место забыто всеми. Резкий мужской голос вырвал Антона из реальности. От неожиданности он сделал шаг назад. Перед ним стоял настоящий боевой ангел. Еще и темный. -Осторожно, ангелок, свалишься. Что ты здесь делаешь? Мужчина говорил спокойно и уверенно. Его баритон завораживал, окутывая легкой дымкой неизвестности. -Я... Кажется, собирался домой... Голос Шастуна предательски дрожал. Черт, он готов был под землю провалиться, чтоб только не видеть этих синих глаз, в которых вместо радужек вспыхивали, казалось, сверхновые... -Если хочешь, оставайся, я не кусаюсь. Попов прошел мимо ангела и сел на самый край утеса. Вся злость, накопившаяся за день, улетучилась в тот миг, когда он увидел это чистое, светлое существо, не знавшее, казалось, ни боли, ни страдания. Арсений почувствовал такую непередаваемую теплоту в душе, как только столкнулся взглядом с изумрудно-зелеными звездами глаз парня. -Я Арсений. А ты? -А, очень приятно, да... Антон. Шастун все еще не отошел от осознания факта этого разговора с темным ангелом. Они всегда казались безумно страшными и ужасающими, карающими любого, кто посмеет сказать им хоть слово. Так говорили про боевых все из окружения Антона, а он почему-то беспрекословно верил. Светлый ангел не рискнул сесть рядом с Арсением, а стоял чуть за спиной и с большим любопытством рассматривал его. Высокий, крепкого телосложения, будто только сошел со страниц романа про любовь. Полы черной мантии стекали с плеч, переходя в строгий костюм. Короткие темные волосы рассекала седая прядь. Но она не старила Арса, а наоборот, придавала изящество и шарм. Он будто весь состоял из сплошной эстетики, и оторвать глаз от него было невозможно. -Долго будешь рассматривать? Его бархатный голос звучал с оттенком усмешки, но какой-то беззлобной, скорее умилительной. Антону потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки и приблизиться к ангелу. -Я могу тоже сесть? -Очень глупый вопрос. Хочешь - садись. Мне надо отдохнуть. И от разговоров в том числе. Шастун сделал пару осторожных шагов и расположился рядом с Арсением. -От чего Вам еще надо отдохнуть? -Мммм, давай на ,,ты". У нас не такая уж большая разница в возрасте. Понял? -Да. Так от чего? -Мальчик, это тебя не касается. Мои проблемы - это мои проблемы. Даже не думай в них лезть. Попов поднес бутылку ко рту и сделал несколько глотков. Вино слегка притупляло сознание и становилось легче. Но только на короткий срок. Потом все усиливалось многократно и требовалось больше вина. Арсений уже с трудом подавлял в себе желание опустошить содержимое емкости залпом. Но нельзя, уснуть на холодной земле утеса не подобает Правителю Империи. Через пару минут молчания Арсений повернулся к Антону и спросил: -Я забыл про всякие нормы поведения. Будешь? Он протянул Шастуну бутылку. -А, нет, я не пью. -Молодец, пить вредно. Это убивает. -Тогда почему пьешь ты? -Мне не дадут умереть раньше времени. Так уж заведено. -А что, ты такая важная личность? Арсений посмотрел на Антона с недоумением. Неужели молодой ангел действительно не знает, кто сидит рядом с ним? -Ты правда не узнаешь меня? Слышал что-то про Императора и его свиту? -Да, слышал. Они сидят во дворце, распоряжаются деньгами Империи и посылают на смерть невинных. Попов оторопел от таких слов. Что-что, а этого он себе даже представить не мог. Простые ангелы считали его тираном, даже убийцей! Ведь раньше он... Как до такого дошло? -Ты считаешь, что правитель несправедлив к другим? -Да, он заставляет сражаться и умирать тех, кто должен жить, а сам сидит в своей крепости и не думает ни о ком. -И ты не боишься говорить это мне? Вдруг я доложу на тебя правительству? -Худшее, что они могут со мной сделать, это отправить на границу воевать. Тогда это будет даже хорошо. Я узнаю о своем папе. Только маме здесь будет тяжело, но она сильная, справится. -Подожди, что с твоим отцом? Он сейчас там? -Да. Его призвали сразу после объявления боевых действий. Уже три года мы не получаем от него писем. -Ну, это война. Там бывает всякое. Как его зовут? -Андрей Шастун. -Шастун... Странная фамилия. -Почему? -Не знаю. Я как будто ее слышал. Давно. Но слышал. Странно. Еще пару минут они молча смотрели на угасающее солнце и думали каждый о своем. Попов размышлял, что надо разыскать этого Андрея, что через неделю вернется Сергей с новостями от Шеминова и что Антону безумно идут его массивные кольца и браслеты. А Шастун думал о том, что дальше в его жизни все будет по-другому, что надо уже собираться к маме и что Арсений красив до неприличия. -Арс, мне, наверно, пора домой... -М? А, да, пора. Лети, птичка. Попов тихо ухмыльнулся своим словам. Такая глупая и несуразная фраза. Нет, это совсем не подобает правителю, который вселяет страх в души других. Антон медленно поднялся в воздух, пару секунд повисел над землей и полетел домой, изо всех сил стараясь не обернуться...

***

Арсений вернулся в замок уже далеко заполночь. Он так и не допил вино. Первый раз за все время. Влетев в открытое окно, Попов приземлился на большую бордовую кровать. На душе было тяжело и спокойно одновременно. Он никогда подобного не испытывал. Это странно и немного пугающе. Правитель поставил бутылку на небольшой темный столик рядом с постелью и скинул с себя мантию. Сил не было совсем, поэтому он упал на перину и закрыл глаза. Спать хотелось безумно, но из головы не выходил этот вечер. Утес, закат и светлый ангел с зелеными изумрудами вместо радужек...

***

Винно-красные лучи рассвета делили бежевые стены комнаты на части. Антон мирно спал, свесив не помещающиеся ноги с кровати. Он был похож на белого кота, который развалился на хозяйском диване и с невозмутимой мордочкой дрых после вкусного обеда. Нежный голос матери вырвал Шастуна из царства Морфея. Надо было вставать и идти в гимназию. Ангел нехотя открыл глаза и потянулся. Мама на кухне уже заварила его любимый чай с молоком и приготовила завтрак. Парень потер глаза, встал с постели и пошел в ванную. Умывшись, он глянул в зеркало и подмигнул отражению. ,,Новый день всегда надо начинать с новой улыбки,"-всегда говорил Дима Позов. Наверное, так и есть. Позавтракав, Антон натянул очередную белую толстовку с капюшоном, поцеловал мать и ушел в гимназию. Последний год учебы. Потом надо будет решать, кем быть в жизни. На самом деле, путей не так уж много. Либо ты учишься еще два года и идешь вкалывать учителем за небольшие деньги. Либо поступаешь к мастеру и получаешь профессию, по которой будешь работать всю жизнь. Есть, конечно, еще один вариант... Пойти на службу в Имперскую армию. Но Шастун этот исход даже не рассматривал. Он никогда не смог бы поднять руку на кого-то, а тем более убить. В отличие от Арсения...

***

За большим столом из темного дуба сидел ангел. Он держал в руке бокал с вином. Рядом лежала уже пустая бутылка. Сергей еще не добрался до Империи Шеминова, новости с линии боевых действий стабильно неутешительные, а любимый и так необходимый сейчас напиток кончился слишком быстро. Уже вечерело, поэтому блеклые солнечные лучи расползались по мрачной комнате замка. Обычно, когда кому-то плохо внутри, говорят, что кошки на душе скребут. Так вот, на душе Арсения они просто сдохли, причем в муках. И проблема в том, что неизвестно почему. С ним такое в первый раз. И, оказывается, в последний... Допивая последние капли вина, Попов обвел взглядом кабинет и остановился на распахнутом окне. А что если прямо сейчас сорваться и полететь к утесу? Туда, где вчера он увидел милейшее существо с зелеными глазами. Туда, где он нашел покой и тишину. Туда...

***

Большие темные крылья врезались в воздух. Ветер с остервенением бил в лицо. Боевой ангел летел к берегу, к скалам, к умиротворению. Арсений мягко опустился на землю и подошел к обрыву. Утес был пуст, будто никто и никогда не ступал на него. Правитель сел на самый край и долго всматривался в манящую даль. Обычно спокойное, сегодня море бросало свои волны о скалы с неимоверной силой. Вода стала практически черной, почти сливаясь с цветом камней. Небо было затянуто тучами, такими огромными и давящими, что становилось не по себе. Вдруг Попов услышал позади мягкий шелест крыльев. Теплая улыбка озарила его лицо. Он поднялся и стал смотреть на светлый силуэт, приближающийся к утесу. Через несколько секунд Антон медленно и чуть неосторожно опустился на землю. -Здравствуй, Арсений. Не думал, что увижу тебя сейчас. -Здравствуй, Антон. Море что-то разбушевалось, не находишь? -Да, наверно... Шастун потупил взгляд и изо всех сил хотел слиться с местностью, чтобы не выдать искренней радости и смущения. Но с его ростом и белоснежной толстовкой это сделать было едва ли возможно. Поэтому он продолжал просто стоять и смотреть себе под ноги, не силясь поднять свои глаза и встретиться с синим океаном глаз Арсения. Боевой ангел мило ухмыльнулся и вернулся к краю утеса. Резкий ветер трепал его темные с белой прядью волосы, развевал мантию и обжигал холодную кожу. Антон осторожно подошел к нему и встал рядом. Нет, он не боялся, он просто был слишком закрытым, чтобы так легко отнестись к этой встрече и к этому существу. -А можно я спрошу... Почему сегодня ты без вина? -Да как-то все выпил раньше... С чего тебя интересует это? Шастун не понимал, зачем он спросил. Может, правда интересно. А может он просто захотел услышать бархатный голос Арсения. Кто знает... Так они стояли еще долго, пока тучи окончательно не скрыли от глаз остатки солнца. Тогда светлый ангел тихо попрощался с темным и быстро улетел, оставляя Попова в одиночестве.

***

Мысли роились в голове назойливыми стайками. Концентрация просто на нуле. А Шастуну еще доклад выучить было нужно. Он стоял на балконе и рассматривал кристально-белые альсобии. Светлая толстовка укрывала его нежную кожу. Пальцы по привычке перебирали браслеты на запястьях. Антон всегда был очень послушным мальчиком, никогда не перечил старшим, помогал младшим и так далее. В общем, идеальный ребенок для идеальной семьи. Но почему все не так, как должно быть. Или нет... Лучи закатного солнца таяли на земле. Арсений сидел в большом кресле и глядел на опустевший горшок. Пару дней назад в нем погибала чернильная роза. Пару дней назад вместе с цветком увядала и его душа. А теперь все по-другому. Все так, как и должно быть. Или нет...

***

Все повторялось вновь... Попов и Шастун снова сидели на пустынном утесе и молчали. У обоих на душе было как-то неспокойно, будто сейчас должно было случится то, что перевернуло бы их миры... -Арсений, скажи, почему ты не на войне? Темный ангел вздрогнул от неожиданности и посмотрел на Антона. -А ты не боишься задавать такие вопросы? Если я здесь, значит так надо. -Но ведь все боевые должны быть там... -На меня это не распространяется. -Почему? Арсений отвернулся и закрыл глаза. Отчего так сложно сказать правду? Может, потому что страшно потерять доверие такого милого существа, как Шастун. А может, потому что стыдно признать свою слабость. Простые ангелы отдавали свои жизни, а он сидел в неприступном замке как крыса и ждал чего-то... -Я Император. Я не должен сам держать в руках оружие и сражаться с армией Добровольского. Не должен. Ясно? Антон резко обернулся. Он не сразу вспомнил, что ему нужно дышать, полностью растворившись в тех словах, что произнес мужчина. На лице светлого ангела читались одновременно страх, разочарование, непонимание и всеобъемлющая боль. Последняя просто выжигала душу изнутри. Он стал безумно бояться Арсения, но также он начал его и ненавидеть. Попов из-за своей гордости отправил на смерть тысячи существ и его собственного отца, а теперь так просто говорил об этом. -Как... Нет, ты врешь. Врешь! Правитель сейчас находится во дворце. Он никогда бы... -Нет, Антон, это правда. Я действительно высший боевой ангел, управляющий Империей. Да, я убивал, убиваю и буду убивать тех, кто идет против меня. И даже через других. -Через таких, как мой папа? -В том числе... Что будешь делать? Шастун не знал, что он будет делать дальше. Причем вообще. У него в голове до сих пор не складывалось понимание, что третий вечер подряд он тонул в идеально-синих глазах того, кто развязал ужасную войну и своими руками лишил жизни многих. Хотелось сбежать домой, обнять маму и выплакаться в подушку. Хотелось взять и набить морду этому Арсению. Хотелось выкинуть этот разговор из памяти и снова молча смотреть на закат. Вот только уже небо зажигает звезды. Они впиваются в скалы, распарывая все, что горело внутри. Вот только все дороги ведут в никуда. Ведь так сложно устоять перед чертой и не провалиться в бездну... Антон медленно встал, расправил белоснежные крылья и взмыл вверх. Ночной холодный ветер резал глаза, из которых так и норовила упасть безвольная слезинка. Быстрее улететь, чтоб только забыться. ,,Правильно, мальчик, так будет лучше",- тихо прошептал Попов, снова оставшийся один...

***

Следующим вечером темный ангел не появился на утесе. Он просто не смог бы посмотреть в глаза Шастуну. А Антон ждал. Долго. Бесполезно. Безнадежно...

***

Белый луч света разрезал темный кабинет императорского замка. Тишина обрамляла траурный интерьер комнаты. Тихий стук в дверь разорвал оковы стабильности. Слуга осторожно вошел к Правителю. -Арсений Сергеевич, вернулась делегация Матвиенко. -Да, я понял. Скажи Сергею Борисовичу, что я его жду в кабинете. -Слушаюсь. Через четверть часа в дверь постучал советник. -Да, заходи. -Арс, здарова, новости просто отличные! Шеминов согласился оказать нам помощь. Вот только он поставил такие условия, мы все аж... Я еле сторговался до трети полученных при победе территорий. Но зато через две недели у наших границ будет выстроена Имперская армия Стаса. Вооружение шикарное, лично все проверил, бойцы готовы брать позиции хоть сейчас. Твой советник сделал все в лучшем виде, как и обещал! -Сергей, отлично, я даже не сомневался, что ты его уломаешь. Две недели, говоришь... Тогда собираем Совет. Надо обсудить план действий. -А, да. Тогда оповести там, а я пойду пару часиков вздремну. Устал, как собака. Вечером того же дня правитель созвал всех министров для обсуждения дел. Спустя три часа непрерывных споров было принято решение, что по прибытии сил Шеминова Император выдвигается на границу сам и лично руководит боевыми действиями по обговоренному на Совете плану. Когда все разошлись и в зале остались только Попов и Матвиенко, Арсений спросил: -Слушай, Серег, ты можешь разыскать для меня информацию по одному ангелу. Он ушел на войну три года назад в призванных. Его семья с того времени не получила ни одного письма. -Ммм, ну, я попробую. Как зовут его? -Андрей Шастун. -Угу, постараюсь. А с чего ты решил найти его? -Так, Матвиенко, это не твое дело. Просто найди сведения. Больше ничего не требуется. Ясно? -Да ладно, понял. Завтра займусь. Кстати, еще надо пересмотреть вооружение армии и состояние ангелов. Нам нужны здоровые воины. Через день пришлю общий список состояния войск. Все, я пошел.

***

От темных стен мрачного кабинета веяло холодом. Арсений допивал бутылку красного вина. Осталось всего две недели. Две недели и он вновь возьмет в руки оружие и вновь пойдет убивать. Возможно, даже не вернется домой, а погибнет где-нибудь на границе вместе с другими светлыми и темными ангелами. Это война, так уж там заведено. Но впереди еще 14 дней. Их нельзя бесцельно потратить на вино и терзания души. Их нельзя просто выкинуть из жизни и подохнуть с чувством вины за несовершенные дела. Просто нельзя... Закат алым пламенем выжигал пьяные мысли. Перед глазами стояли одни только радужки цвета первой весенней зелени. В голове звучало одно только имя. Попов бросил пустую бутылку в стену, от чего несчастный сосуд разбился вдребезги. Также разбивалось и сердце. Он не трус. Он справится. Он сможет. Темные крылья рассекали густой воздух. Солнце еще не потонуло за горизонтом. Шансы еще есть. По крайней мере, в это хотелось искренне верить...

***

Антон сидел на краю утеса, нервно перебирая браслеты. Арс не появлялся здесь один или два дня, но они превратились в вечность для светлого ангела. А Шастун так хотел просто посмотреть в его безумно-синие глаза и утопиться в них. Нет, не утонуть, именно утопиться. Уж слишком много он претерпел с момента их первой встречи. Светлый ангел поднялся с земли и расправил белые крылья. Резкий ветер трепал мягкие перья. Антон точно решил, что больше никогда сюда не вернется. Он оставит здесь все эмоции и постарается забыть темного ангела с пронзительным и пронзающим взглядом... Но тут вдалеке показалось маленькое пятнышко, которое быстро приближалось к скалам. Всё внутри Шастуна перевернулось и сжалось в крошечный комочек. Через пару секунд на землю опустился Попов. -Здравствуй, Антон. Я вроде как чертовски опоздал, но лучше поздно, чем никогда. -Арсений... Я думал, ты... -Что? Откажу себе в удовольствии полюбоваться закатом? Да никогда. -А почему тогда... -Почему не появлялся здесь? Были неотложные дела. Ответ устраивает? -Наверное... Арсений подошел к обрыву и пнул вниз маленький камешек, который с глухим звуком упал в воду. Хотелось прыгнуть вслед за ним. Хотелось выпить вина. Попов медленно опустился на примятую ветром траву и закрыл глаза. -Почему браслеты? Шастун непонимающе посмотрел на боевого ангела. -Что? -Ну я спрашиваю, почему ты носишь браслеты? -А, это несколько лет назад мама первый подарила, а мне понравилось. Вот так. -Ясно. Пульсирующая тишина била по голове. Они просто сидели и молчали. Вопросов было великое множество. Но как их задать? В голове Арсения будто перевернулись песочные часы. Каждая секунда отзывалась песчинкой, падающей вниз. Собираясь по крупицам и снова рассыпаясь вдребезги, мысли преследовали, от них нельзя было закрыться или спрятаться. А песок все сыпался, медленно, но верно... -Знаешь, Арс, я пойду. Уже поздно. -Да, поздно. Слишком поздно... Антон поднялся с земли, расправил белоснежные крылья и взлетел. Он правда был рад увидеть Попова после стольких дней. Но вот что принесла ему эта встреча? Спокойствие или бурю эмоций? Радость или печаль? А может, здесь ставки куда выше? Кто знает...

***

Глубокая ночь. Темный ангел сидел в большом дубовом кресле. Он не смог. Он потерял один день. Один закат. Их в запасе еще 13, но это так ничтожно мало. Арсений медленно встал и подошел к кровати. Сон - единственное, что спасет сейчас от этого мира. Черная мантия полетела на пол, туда же отправились рубашка и брюки. Он без сил упал на подушки и зарылся в них. Только в полном одиночестве Попов такой, какой есть. Даже нет, он такой, какой должен быть. Глаза медленно закрылись. Ангел заснул.

***

Большая комната с мягкими стенами белого цвета. Огромное окно. Арсений встал с пола и подошел к стеклу. Он закрыт от внешнего мира в этой комнате. Страшно ли ему было? Нет, не страшно. Просто немного холодно. В голове мыслей не осталось. Кроме одной. -Может, уже поздно сожалеть? А может, еще рано? За окном Попов увидел лес. Темная густая заросль уходила вдаль, почти до горизонта. Черное небо высвечивала багровая луна. Ее свет разливался и накатывал будто волнами крови. Вдруг до слуха Арсения донесся шепот. Сначала один голос. Теперь уже два. Теперь три. Через пару мгновений вся комната заполнилась вязким шорохом слов. Понять хоть что-то было просто невозможно. Ангелу стало не по себе. Вдруг он разобрал одну фразу. Только одну, но какую... ,,Все дороги ведут в никуда." Безумный страх начал окутывать тело, проникая в каждую его клеточку. Голоса становились громче и все отчетливее звучали эти слова. Арсений закрыл уши руками, но шум доносился отовсюду, он захватывал все пространство. Страх липкими щупальцами обволакивал душу, не оставляя шансов выбраться. Попов упал на пол и зажмурился. Сил не оставалось. Он поджал ноги под себя. Нет, нет, из этого кошмара нужно выбираться. Собрав последние капли энергии, ангел сделал последний рывок, набрал остатки воздуха и закричал так сильно, как только мог, только чтобы перекрыть эти ужасающие слова... Все дороги ведут в никуда.

***

Арсений проснулся от собственного крика. Он вскочил. Холодный пот градом катился по лицу. Руки мелко дрожали. Темные стены императорской спальни словно укрывали одеялом спокойствия. Это был просто сон, дурной сон. Все закончилось. Правитель встал с кровати, открыл шкаф, достал бутылку и упал в кресло. Пальцы тряслись и с первого раза открыть вино не получилось. Но, сделав над собой титаническое усилие, Попов выдернул пробку и сделал пару глотков. Напиток обжигал горло, возвращая к реальности. ,,Все дороги ведут в никуда,"- ангел зачем-то повторил эти слова. Что они означают? Что вообще значит этот сон? Это правильный вопрос, только каков же на него ответ... Арсений просидел в кресле весь остаток ночи, а под утро забылся теперь уже спокойным, хоть и откровенно пьяным сном.

***

На светлой стене плясал одинокий луч предзакатного солнца. Антон разбирал завалы учебников и тихо мурчал себе под нос какую-то мелодию. -Тош, к тебе Дима пришел. Чай будете? Нежный голос мамы всегда появлялся так неожиданно, но так вовремя. -Да, мам, спасибо. Я сейчас приду. Шастун быстро закинул пару нужных книг к сумку, скептически оглядел беспорядок и пообещал себе убраться в комнате. Тихо закрыв за собой дверь, он вышел к Позову. Тот уже сидел за кухонным столом и громко размешивал сахар в кружке. -Дим, привет. Как дела? Антон сел напротив друга и взял в руки чашку. Он считал, что лучшее средство для поддержания диалога - зеленый чай с молоком. Да и вообще это лучший напиток, когда либо существовавший в мире. -Шаст, я такое узнал! Короче, Шеминов согласился на сделку с Империей и почти через две недели на наших границах будет армия Стаса. Но это вообще не все! Ровно тогда же в зону боевых действий приедет сам Император Попов и лично будет командовать войсками! Представляешь? Он три года сидел как крыса, а тут вдруг возьмет на себя управление своей армией. Прямо на линии фронта! Я слышал, что все министерство в ужасе, ведь приемника нет, а если Попов погибнет, в Империи начнется страшная борьба за престол. Я даже не знаю, что сказать! Челюсть Антона отвисла до такой степени, что еще немного - и ее пришлось бы сметать со стола. Он тяжело сглотнул и уставился на Позова. -Дим, ты уверен? Это точная информация? -Ты сомневаешься в моих источниках? Я тебе говорю, все так и есть. Глаза Шастуна беспокойно забегали. ,,Я должен его увидеть. Прямо сейчас,"- бегущей строкой в голове отзывалась мысль. -Поз, спасибо, я понял. У меня еще дел куча: надо в комнате прибраться, конспект повторить. Увидимся завтра! Последние слова ангел выкрикнул уже из коридора, а через секунду захлопнулась дверь его комнаты. ,,Как он мог? Почему ничего не сказал? Почему? Хотя кто я ему... Никто. Светлый ангелок, который сидит с ним вечерами и палит на закат. Но хоть пару слов сказать... Нет, надо лететь к утесу. Быстро!"- поток мыслей уносил Антона далеко за пределы дома. Уже натягивая толстовку, он услышал, как закрылась входная дверь за Димой. Шастун выбежал из комнаты, сухо поцеловал мать в щеку и сказал, что скоро вернется.

***

Ветер резкими потоками врезался в белоснежные крылья, цепляясь за каждое перышко. Непослушная челка напористо лезла в глаза, мешая обзору. Светлый ангел быстро приближался к заветным скалам. Солнце уже начинало расплываться в безмятежности моря, и на утесе виднелся темный силуэт. Легкая улыбка скользнула по губам Антона, но тут же скрылась в глубине его зеленых глаз. Через минуту он опустился на землю и сложил крылья. Арсений стоял лицом к морю и не видел Шастуна, но прекрасно слышал и даже чувствовал его появление. -А, Антон, это ты. Здравствуй. -Арс, какого черта?! Это правда? -Мальчик, успокойся. Я не понимаю, что ты хочешь сказать. -Ты будешь там? Ты будешь сражаться? Попов обернулся и посмотрел на светлого ангела. -Во-первых, я с тобой поздоровался, а ты нет. Будь добр, сделай вид, что знаешь, как вести себя в обществе. Во-вторых, сбавь тон, я не терплю такого отношения к себе. А в-третьих, да, было принято решение, что Император лично возглавит армию и сам будет участвовать в военных действиях. -Нет, так не пойдет! Ты же понимаешь, что... Что можешь погибнуть там. Так нельзя! А как же... ,,А как же я," - хотелось сказать, но Антон вовремя спохватился. -А как же Империя? Кто будет править? Если ты не вернешься, здесь начнется немыслимый кошмар! Нет, ты никуда не поедешь! -Ахах, мальчик, ты вздумал указывать мне что делать? И ты на полном серьезе считаешь, что после этих слов я вдруг изменю решение, от которого зависит положение моей страны, и останусь тут? Ты правда так думаешь? Антону не хватало кислорода. Он жадно втягивал в себя пресный морской воздух. -Но Арсений... Так нельзя! А если ты и вправду умрешь... Что тогда? Что будет с Империей? Что будет с ангелами? Что будет со мной? -Ах так? Ну если тебя действительно волнует судьба твоей страны, вот ты и станешь Правителем. Глаза Шастуна округлились до такой степени, что стали похожи на цветочные плошки. Видя это, Попов уже пожалел о своих словах и сказал: -Ангел, я пошутил. -А у меня целая Империя! Первый раз в жизни Арсений услышал чистый антоновский смех, непохожий ни на что в мире. И первый раз в жизни он сам засмеялся по-настоящему. Именно так, как хочется, а не так, как нужно. По телу волнами разливалось тепло, которого так сильно и так давно не хватало Императору. Он заглянул в сияющие глаза Шастуна и понял, что утонул в них навсегда. Попов на миг сделал серьезное лицо и приблизился к Антону. В голове была лишь цель. Самая безбашенная, самая абсурдная, но самая желанная. Глаза в глаза. Мгновение равняется вечности. Непозволительная близость. Назад дороги нет. Рывок. Арсений поддался вперед и коснулся губ Шастуна. Он начал целовать сначала осторожно, не получая ни подчинения, ни сопротивления, но вдруг Антон ответил взаимностью. Чувственные губы налились страстью, доходящей до агонии. Их пальцы переплелись в замок, который невозможно разрушить. Ангелы стали одним целым, сплетаясь в жарком и нежном поцелуе. Они отстранились друг от друга. Арсений утонул в зелени радужек Антона. Антон утопился в синеве глаз Арсения. Не нужно никаких слов. Это все лишнее. Есть только две души, что слились воедино...

***

Темно-синие волны с остервенением бились о песчаный берег. Черное небо заволокли массивные тучи, которые грозились рассыпаться мириадами остро заточенных камней и обвалиться на землю. На утесе сидели двое. -Антон, никто и никогда не слышал от меня таких слов, но я хочу сжать тебя в своих объятиях и никогда не отпускать, готов проводить с тобой каждую минуту своей жизни. Императору не следует показывать свои чувство, но... -Арс, я знаю. Хочу, чтоб мы всегда были вместе, всегда сидели здесь, всегда... ,,Все дороги ведут в никуда,"- как током пронзила разум Арсения фраза из сна. До сих пор он не разгадал ее смысла. И от этого становилось страшно. -Тош, у нас есть еще 11 закатов. Потом я уеду. Не знаю, вернусь назад или нет. -Даже не смей так говорить! Ты обязательно вернешься! И не просто вернешься, а с победой над армией Воли. Я знаю это. Я уверен. Попов мысленно усмехнулся наивности Шастуна. Этот мальчик все еще верил в чудеса. А темный ангел давно перестал. Но как тогда можно назвать их встречу, если не чудом? Автор не знает. Не знали и они...

***

Да простит меня мой читатель за небольшое лирическое отступление, которое я себе позволю сейчас. Ведь без него, я полагаю, просто не обойтись. Из записей всеобщего послания ангелам Императора Попова. Три года до ранее описываемых событий. ,,...И я, Правитель Империи Попов, призываю каждого, кто способен держать оружие, вступить в ряды добровольческих отрядов, направленных на поддержку армии... Из записей личного дневника Антона Шастуна. То же время. ,,Дорогой дневник, сегодня папу забрали на фронт. Мама долго плачет. Я не знаю, как ее успокоить. Я не знаю, что делать. Мне страшно. Папа сказал, что скоро вернется домой. Я хочу в это верить. Война очень страшная. Когда мы последний раз разговаривали с Димой, он говорил, что Император очень трусливый, поэтому и объявил войну Воле. А я думаю, что Попов смелый. И папа тоже смелый..." Автор полагает, что каждый сделал выводы об изменениях внутреннего мира Антона, теперь же переносимся во времена ранее описываемых событий.

***

Их осталось 10. Десять закатов. Десять встреч. Ничтожно мало. Бесконечно долго.

***

Огромная зала постепенно наполнялась голосами. Министры собирались на обсуждение стратегии ведения войск. Темный трон пустовал. Пустовало и место главного советника. Арсений и Сергей сидели в кабинете Попова. -Да как ты не понимаешь! Тебе нельзя ехать на границу, не оставив распоряжении о временно исполняющем должность Правителя. Ты же не можешь делать все и сразу! Арс, подумай головой. -Сергей, я подумал. Прежде всего меня заботит война и то, что с ней связано. Назначать приемника сейчас нет возможности. Я не знаю того, кто мог бы встать на престол. И почему отказываешься ты? -Да чтоб тебя! Попов, соберись, главный Советник никогда не претендует на трон. Никогда! Это закон. -Я знаю! Знаю! Или ты думаешь, что можно назначить кого-то из министров? Каждая эта морда горит от одной мысли завладеть престолом! Но нельзя их допустить до абсолютной власти! В стране начнется хаос! -Но кто тогда? Арс, я не понимаю. -Зато я понимаю. Понимаю, что в зале Советов сейчас сидит все Министерство и ждет, пока мы явимся. Сначала надо принять тактику ведения войны. Потом все остальное. Пошли. Арсений смахнул со лба белую прядь и направился к двери. Сергей последовал за ним, мысленно трижды проклиная все законы, Министерство, Императора и самого себя. Спустя почти четыре часа споров были утверждены план, несколько поправок и запасные пути на случай отступления.

***

Нежно-розовый луч солнца словно ножом как орудием убийства пронзал погибший цветок. Белоснежная альсобия осыпала лепестками землю горшочка. Антон держал в руках керамический вазон и смотрел на мертвый цветок. Изумрудная зелень глаз, казалось, вот-вот выплеснется наружу потоками слез. Каждое живое растение Шастун любил, каждое погибшее - оплакивал...

***

На столе перед Арсением стоял цветочный горшок. Усыпанный шипами темный стебель чернильной розы был увенчан нераскрывшимся бутоном иссиня-черных лепестков. Неделю назад засохшее растение омрачало и без того хмурое лицо Попова, а теперь перед Императором возвышался прекрасный цветок, равных которому не было в этом мире...

***

-Тош, мы увидимся еще девять раз. Сегодня был одобрен план и расписаны все войска. Я не знаю, что будет дальше. Шастун сидел, свесив ноги с обрыва. Его голова лежала на плече Арсения. Два ангела не стеснялись того, что чувствовали. Они просто ловили каждую секунду встречи. Возможно, это покажется странным, может даже глупым. Но поверьте, не нам судить об их любви. -Арс, ты когда-нибудь пил зеленый чай с молоком? Попов усмехнулся. Он многое перепробовал в своей жизни: обжигающее вино, леденящий страх, черную кровь. Но почему никогда не прикасался к чаю... -Нет, не пил. -Ни разу? Как? Это надо исправлять. -Интересно, как? -Во дворце есть молоко, кипяток и заварка? -Не знаю, надо у кухарок спросить. -Ну вот, спроси. Ты не пожалеешь, обещаю. ,,А ты не пожалеешь, выпив вина,"- хотел сказать Попов, но передумал. В голове опять всплыла фраза из того сна. Все дороги ведут в никуда... -Уже поздно, мне пора. Мама будет волноваться. Антон поднялся с земли и расправил крылья. Он уже готов был взлететь, как его остановил голос Правителя. -Тоша! Шастун повернулся и хотел было что-то сказать, как вдруг ощутил на своих губах губы Попова. От неожиданности светлый ангел растерялся, но через секунду закрыл глаза и полностью отдался чувствам. Легкое касание очень быстро переросло во властный, немного грубый, но безумно желанный поцелуй. Губы Арсения были горячими и требовательными, царапались подсохшей чешуйкой кожи, но Антону нравилась и она, и колкая щетина на подбородке, и пальцы боевого ангела, зарывающиеся в его светлых волосах. Нежность пропала, ее полностью смела страсть, с которой Попов набросился на Шастуна. Словно сумасшедшие они упивались поцелуем, не в силах оторваться друг от друга... Море размывало линию горизонта. Два ангела стояли и целовались, хватая ускользающую иллюзию того, что все будет хорошо. Но так просто не бывает. Ни в жизни ангелов, ни в нашей...

***

Небо на рассвете расплывалось нежно-розовой акварелью облаков. Лучи восходящего солнца метались по темным стенам императорской спальни. Правитель сидел в своем кресле и держал в руках небольшую чашку. Из нее вверх уходили едва заметные нити дымящего чая. Зеленого. С молоком. Арсений медленно наслаждался этим поистине чудесным напитком. И почему раньше он не прикасался к чаю? Наверное, потому что раньше все было по другому... Через час во дворце должен был появиться Матвиенко со всей возможной информацией по Андрею Шастуну. Попов аккуратно поставил пустую кружку на столик, набросил на плечи черную мантию и ушел к себе в кабинет, нервно поправляя пряди волос.

***

-Арс, привет, я собрал все, что можно было собрать по ангелу, о котором ты говорил. Сведений немного, но работа проделана огромная. Что смог, то смог, как говорится. Главный Советник, как обычно без стука, ворвался в комнату к Императору, не забыв в этот раз хотя бы про приветствие. -Да, Сергей, здравствуй. Я внимательно слушаю. -В общем, этот Шастун - типичный светлый. Был призван в соответствии с твоим указом три года назад. Дойдя до границы, его формирование участвовало в трех боях. При последнем многие ангелы из этой группы были убиты. Оставшиеся сейчас в плену. На этом вся информация о местонахождении Андрея заканчивается. В официальных списках числится пропавшим без вести. Как-то так. Арсений, не отрывая глаз, смотрел на Матвиенко. Он старался не выдать ни единой эмоции, и с большим трудом ему это удавалось. -Спасибо, я понял. На этом все. -Да без проблем. А, кстати, войска Шеминова уже на территории Империи. Осталось мало времени, Арс. Тяжелая дверь глухо закрылась за спиной Советника. Попов остался наедине с мыслями. Его рука привычно потянулась к шкафчику с вином. Вновь красная жидкость наполнила прозрачный стакан. Вновь любимый напиток обжег горло. Вновь на языке ягодными нотками переливалось терпкое послевкусие. Все повторяется вновь и вновь...

***

Черная чашка упала на пол и разлетелась вдребезги. Только это привело Антона в чувство. Он стоял, задумавшись, уже минут 10 и совсем забыл, что в его руке что-то было. Хотя если честно, Шастун тогда не помнил, что вокруг него вообще существовал мир. Все мысли светлого ангела занимали только бушующий океан голубых глаз, белая прядь волос, темные крылья и последний поцелуй... Внутри все разрывалось на части. Антон точно знал, Арсений - его самая первая, но самая сильная любовь. Нет, он четко различал границы между большим, глубоким чувством и легкой влюбленностью. И Шастун действительно понимал, что никого не полюбит так сильно, как Попова. Все началось слишком быстро, от первого взгляда и первого страха до первой улыбки и первого поцелуя. Ангел понимал, что это неправильно и так нельзя. Правда, это говорила голова. А сердце ломало все к чертям и вторило: ,,Люблю!" А времени осталось так мало. До неприличия мало. Еще немного и Арсений уедет туда, откуда может не вернуться. А Тоша не сможет. Просто не захочет жить, зная, что его темный ангел больше никогда не будет с ним. Многие говорят, что выход есть всегда. Да, жизнь так устроена. Вот только слишком сложно бывает этот выход надо найти. А еще сложней на него решиться...

***

Закатное солнце цвета первой крови окропило утес. Черная мантия волнами расходилась на ветру. Пустая бутылка блестела россыпью осколков на песчаном пляже. Император сидел на краю обрыва и ждал. Он точно знал, что скоро прилетит Шастун. Ведь осталось так мало времени. Их времени... Скоро послышался тихий шелест крыльев. Через минуту на землю опустился светлый ангел. -Привет, Арс. -А, Тоша, привет. Попов изрядно выпил и от него сильно пахло алкоголем. Антон почувствовал это сразу, как только приблизился. -Арс, ты пьян. Зачем? Почему? Синие глаза с легким оттенком стекла впились в радужки цвета изумрудов. -Слишком много вопросов, мальчик. Я пообещал узнать про твоего отца. Информации нет никакой. Он пропал. И вроде это война, там и не такое бывает. А я места себе не найду. Черт, все так паршиво! Император закрыл руками лицо. Вино слабо действовало на сознание. Но оно сильно развязывало язык и обнажало душу. Хотелось послать этот мир подальше и спрятаться где-то вдали от проблем. А главным спасением для Арсения был светлый ангел в белой толстовке напротив. -Шаст, луна сегодня красивая, правда? Глаза Антона распахнулись, а губ коснулась лёгкая улыбка. Сердце пропустило несколько ударов и забилось сильней, ощущая тихую, ещё настороженную, радость. Попов нежно провел по щеке ангела, своим большим пальцем коснулся губ, а потом, наклонившись, накрыл губы Шастуна поцелуем, пытаясь вложить в него всю свою любовь и заботу.-Да, Арс, умереть можно...

***

Их осталось только восемь. Восемь закатов. Восемь встреч. Восемь... Больно, грустно, тошно, нечем дышать... А ведь все так хорошо начиналось... И жизнь, она такая странная штука. Так и норовит перевернуть все сверху вниз и при этом сломать тебя даже там, где ничего не может ломаться. А потом подкинуть кусок пряника и сказать: ,,На, зажуй слезы и терпи дальше." Все дороги ведут в никуда...

***

Большая капля воды звонко ударилась о пол. Лейка медленно опустилась на столик. Тихое звяканье браслетов на руке успокаивало. Мысли кружились словно мухи, причем в ритме вальса. Антон слегка потер висок и облокотился на резные перила балкона. В такие моменты обычно приходят самые странные идеи. ,,А если я..."- пронеслось в голове. ,,Нет, не могу..." ,,Тут мама..." ,,Но там я узнаю об отце..." ,,Но..." ,,И Арс тоже будет там..." ,,Нет, меня могут..." ,,Но Попов..." У Шастуна на плечах будто сидели две части его души. Каждая настаивала на своем. Вот только какую сторону выбрать? Мама или Арсений? Дом или любовь? Жизнь или смерть? Несопоставимо. Или нет?

***

Мрачный кабинет освещали белые лучи солнца. Арсений сидел на столом и держал в руках кружку с чаем. -Сереж, голова раскалывается. -Ну и сколько ты вчера в одно лицо вина закинул? Три бутылки? Четыре? Решил на тот свет ВИП-билет оформить? -Да все, больше не буду. Просто паршиво так стало... Ладно, к чертям сопли. Что по отчетам? Дополнительные формирования отправлены? Войска Шеминова добираются? -Так, отчеты готовы, армия Стаса подходит к границам, там их встретят наши боевые из резерва. Все почти готово. А ты? Уверен? Секунда. Две. Назад пути нет. Уже все решено... -Да. Уверен. Я, мать вашу, уверен! Матвиенко посмотрел в глаза Императору, коротко кивнул и вышел из комнаты. Его получилось убедить. А вот убедил ли Попов себя...

***

-Здравствуй, Тоша. Рад видеть. -Привет! Я тоже. Арсений осторожно подошел к стоящему над пропастью Антону и аккуратно обнял его за плечи. Здесь он был не грозным Правителем Империи, здесь он просто был любящим ангелом, который нашел успокоение, только утонув в зелени глаз Шастуна. -Арс, семь. Осталось. Антон просто выдохнул эти слова, стараясь вместе с ними выпихнуть и всю горечь из сердца. -Знаю, Тош, семь. И скоро все закончится... Рубиновые лучи заката растворялись в черных волнах моря. Острые скалы бросали длинные тени на песок. Два ангела стояли на утесе и целовались, забывая обо всем...

***

Один. Два. Три... Сто двадцать шесть. Сто двадцать семь... Тысяча четыре. Тысяча пять... Песчинки в песочных часах на душе Попова неумолимо падали вниз. У основания по стеклу пошла трещина. Она разошлась тонкими нитями по сердцу Арсения. В его голове слишком много вопросов, а в этой реальности так мало ответов.

***

Прости меня, дорогой читатель, ведь я вновь отойду от темы и немного поразмышляю. Каждому приходится делать в своей жизни выбор. Он никогда не бывает простым. Никогда. Выбирая что-то одно, ты обязательно теряешь что-то другое. Обидно? Иногда. Вот только самое главное - решиться на этот шаг и понести за него ответственность. Наши герои независимо от нас делают свой выбор. Мы не имеем права их осуждать. Однако я надеюсь, что, прочитав эту историю, каждый сделает для себя определенные выводы. Эти слова сейчас кажутся странными, но поверьте, дальше вы все поймете. Итак, а теперь мы возвращаемся в мир ангелов и продолжаем за ними наблюдать...

***

-Тош, с тобой все хорошо? Тихий голос мамы ворвался в сознание. Антон перестал перебирать браслеты на запястьях, поднял голову и через силу улыбнулся. -Да, мам, все круто. А можно чаю? Пожааалуйста. Женщина нежно усмехнулась и скрылась на кухне, где тут же загремела посуда. ,,Да, конечно, все круто. Осталась всего неделя. Это, мать вашу, бесконечно мало. Просто не знаю, что делать. Он уедет, а я останусь здесь? Нет, не выгорит. Либо с ним везде и всегда, либо... Либо идет ко всем чертям эта жизнь,"- мысли табунами кружились в голове под ритм вальса. Либо жизнь с Арсением, либо никакой жизни. Почему так радикально, спросите вы. Быть может, кто-то даже начнет по-другому относиться к Шастуну. Но поверьте, Тоша лишь только первый раз полюбил, внутри буря, взрывы эмоций. И он действительно любит Попова так сильно, что не мыслит жизни без него. Давайте простим светлому ангелу его неопытность в делах душевных и лишь посочувствуем ему...

***

Черное зеркало моря отражало блики ядовитого закатного солнца. Кинжальные скалы вытачивались на линии горизонта. Холодная земля уходила из-под ног. Изящный силуэт боевого ангела одиноко чернел на фоне алого неба. -Мать вашу, как я устал. Не могу. Не хочу. Внутри до одури пусто. Нет, нельзя. Надо собраться. Я - Император. Я не должен сломаться, я должен ломать. Всё! Точка. Уже довольно поздно. Где Антон? Как и прежде, через некоторое время вдали показалась темная точка, а спустя еще пару минут на утес аккуратно опустился Шастун. -Здравствуй, Тоша. -Здравствуй, Арс. Нам нужно очень серьезно поговорить. Светлый ангел подошел к обрыву и сел рядом с Поповым. Правитель настороженно взглянул на Антона и положил свою руку ему на плечо. -Ну хорошо, давай, говори. Я слушаю. Малиновые лучи солнца пятнами растекались по напряженным мускулам лица Шастуна. Он колебался. Нужно просто начать. Одна фраза. Давай. Вдох. Выдох. -Арс, я не хочу тебя отпускать. Я не смогу без тебя. Пожалуйста, останься здесь. -А? Тош, ты серьезно? Я тебе уже говорил, что Император не изменяет свои решения. Никогда. Просто прими этот факт. Не знаю, что там будет дальше, но я обещаю вернуться. Понял? Обещаю. -Твои слова - это одно. Но там война. Вдруг ты умрешь? Я же... -Нет, ничего больше. Если я сказал, что вернусь, значит так и будет. Все. Вдох. Выдох. Спокойно. Пара секунд на то, чтобы поймать мысль за хвост. Последний шаг. -Арс, тогда я поеду с тобой... -Что? Нет! Даже не думай! Не смей! Ни при каких обстоятельствах. Нет! Ты с ума сошел? Что тебе там делать? Я высший боевой ангел, я обучен всему, а ты - просто мальчишка, который ничего не понимает! Тебя прихлопнут как мушку. Нет! Попов вскочил на ноги и расправил крылья. Он был просто в ярости от слов Шастуна. -Вот мой Императорский закон. Я запрещаю тебе покидать свой дом и уезжать на фронт. Это слово Правителя, и ты не имеешь права его нарушить! Ты остаешься здесь. Понял? Зеленые изумруды глаз светлого ангела болезненно засверкали. Он постарался собрать остатки решительности и выпалил: -Да, Арсений Сергеевич, я Вас понял. Антон рывком поднялся с земли, быстро прошел мимо темного ангела, резко распахнул крылья и взлетел в небо. Он готов был прямо сейчас разбиться о скалы. Непослушная слезинка покатилась по щеке. Внутри все разъедала ядовитая горечь. Шастун порывисто взмахивал крыльями, стараясь как можно быстрее скрыться от взгляда Попова. Да и от самого себя. Император долго смотрел вслед светлому ангелу. Злость отступила, вместо нее по телу волнами расходилась пустота. Просто все как-то потемнело вокруг. На холодной земле лежало маленькое светлое перышко, которое вылетело из крыла Антона. Арсений поднял этот кристально-белый лепесток из оперения Тоши и положил себе на ладонь. Вдруг резкий порыв ветра поднял перо, закружил его в прощальном танце и унес в глубину темно-синего неба...

***

Тысяча шесть. Тысяча семь... Две тысячи сто. Две тысячи сто один... По одной, бесконечно медленно, принося нестерпимую боль, падали песчинки в песочных часах. Трещина пустила корни слишком глубоко в душу Попова. Стекло могло разбиться на мириады частиц в любую секунду. Но это что принесет? Облегчение? А может, еще большие страдания? Неизвестно...

***

Изысканный фарфоровый чайник ласточкой полетел в стену. За ним отправилась в путешествие и хрупкая чашка. Осколки искрами фейерверка рассыпались по темному полу. Сильного удара ноги не выдержал дубовый столик и перевернулся ножками вверх. Массивное кресло с грохотом упало набок. Арсений был взбешен. Он был просто в ярости от поведения Шастуна. Злость с новой силой накатила после выпитой в одно лицо бутылки вина. Попов разгромил почти всю спальню. Вливая в себя последний глоток обжигающего напитка, боевой ангел с размаху разбил темный сосуд о стену. Блеск стекла теперь расходился по всей комнате. Арсений разбил все. Разбил самого себя. И, кажется, разбил Антона...

***

-Дим, я все решил. -Тох, не надо. Ты не боевой. Зачем тебе сбегать из дома, ехать на границу и воевать? Ты представляешь, что тебе придется убивать других ангелов? -Да, представляю. -Ясно. Отговаривать поздно. Шаст, когда? -Через четыре дня... -Черт. Мама твоя догадывается? -Нет. Никто не знает. Кроме... ,,Кроме Арсения,"- пронеслось в голове. Нет. Нельзя. -Кроме тебя. Поз, никто не должен узнать. Понял? -Я сейчас не собираюсь никому говорить, но когда ты вдруг исчезнешь... Что мне делать? -Не знаю. Скажи, что сам не в курсе. Так проще. -Тох, головой ты вообще не думаешь. Ладно. Я понимаю. Шаст, я надеюсь, ты вернешься. -Да, я тоже...

***

Холодные серые тучи поглотили закатное солнце. Резкий ветер натравливал волны на скалы, заставляя воду разбиваться о камни тысячами колких брызг. Безжизненная земля обжигала холодом. Попов сидел на краю утеса и ждал. Может час. Может два. Бесконечно долго... Солнце почти совсем скатилось за горизонт. Антон не появлялся. -Тоша, ты такой глупый. Я же за тебя волнуюсь. Ты никогда в жизни оружие в руках не держал. А я убивал. Много. Это страшно. Поначалу только. Потом просто привыкаешь. Привычка убивать. Ужасно. А ты... -Нет, Арс, я знаю. Я все решил. Светлый ангел подошел к Попову и сел поодаль. -Антон... Я не слышал, как ты прилетел. Синие глаза ловили в небе хоть какую-то надежду на чудо. -Арс, осталось четыре заката. Что потом - не знаю. Давай не будем так глупо закапывать время. Наше с тобой время. -Да. Это наши с тобой закаты. Но... -Нет. Я не отступлю. Я поеду на границу, даже если ты введешь хоть сотню запретов. -Я тебя понял. Арсений протянул руку Антону. Горячий холод ладони темного ангела обжигал холодный жар колец Шастуна. Просто рядом. Просто вместе. Просто потому, что скоро все закончится. Все дороги ведут в никуда...

***

Две тысячи сто два. Две тысячи сто три. Три тысячи шестьсот семь. Три тысячи шестьсот восемь... Трещины на песочных часах Арсения разрастались с невообразимой скоростью. Они расцветали дикими узорами на клочках его души. С каждой упавшей песчинкой становилось лишь больнее. И это нельзя было остановить. Все закончится только тогда, если часы разобьются вдребезги, рассыпятся мириадами черных зеркал. Хотя почему если... Здесь нет другого выхода. Есть только время. Мгновение, когда стекло развалится, а песчинки задавят Попова...

***

Мягкие белые стены безумно затравливали своей пустотой. Большое окно превратилось в темно-мутное стекло, отливающее траурным безмолвием. В ушах звенело от бесконечной тишины. Арсений вновь оказался здесь. Но все несколько изменилось. Голосов не слышно было вообще. И это пугало больше, чем их присутствие. Боевой ангел встал с пола и подошел к тому беспросветно-тусклому стеклу, которое раньше было прозрачным окном. Попов приложил ладонь к темному плексигласу и тут же отдернул руку. Вместо ожидаемого холода, поверхность обожгла кожу ядовитым жаром. -Что здесь происходит... Почему я оказываюсь в этой комнате? Что это, мать вашу, значит! Молчание в ответ, будто ударами острого ножа, врезалось в саму сущность Арсения. ,,Так нельзя! Так не бывает!"- отчаянно кричал внутренний голос. Ах, как искренне хотелось в это верить. Просто закрыть глаза, перенестись к утесу, почувствовать теплые объятия Антона, коснуться его нежно-алых губ и утонуть в зелени этих бесконечно родных глаз. Очень сильно хотелось жить. По-настоящему жить. Темный ангел бессильно опустился на пол. В горле стоял ком, который, казалось, состоял из всего, что переживал сейчас Попов. В нем сочеталось все: боль, горе, страх, любовь, нежность, теплота. Эти чувства настолько несуразны в своем единении, ибо передать их просто невозможно. Закрыв руками лицо, Арсений тихо простонал. -Прошу вас, скажите мне хоть что-то... Я не знаю, что мне делать... Помогите мне... Печально-глуховатый шорох начал собираться по углам комнаты, медленно переползая к центру и заваливая собой все пространство. Сотни, тысячи голосов едва заметно шептали что-то неразличимое. Император шумно выдохнул. -Почему опять какая невразумительная бессмыслица? Я попросил помощи, а не вот этого всего... Голоса все подступали, смыкаясь безжизненно-страшным кольцом вокруг боевого ангела. Вдруг шорох внезапно перестал быть бесформенной массой звука. Гудение слилось воедино. И снова звучала лишь одна только фраза... -Все дороги ведут в никуда...

***

Попов вскочил с постели. По лицу гадкими каплями стекал холодный пот. Пальцы на руках предательски тряслись и не желали подчиняться разуму. Внутри все переворачивалось сверху вниз и наоборот. -Черт, я не понимаю. Все дороги ведут в никуда. Что это значит? Черт! Темный ангел снова упал на подушки, тяжело выдохнул и закрыл глаза. За окнами императорской спальни бесконечная чернота неба поглощала яркие огни звезд. Через пару часов должен был наступить рассвет. Сон Арсения ушел по-английски, даже не попрощавшись, до следующей ночи...

***

Светло-коричневый цветочный горшок был усыпан белыми каплями лепестков альсобии. Еще одно растение погибло. Безвозвратно. Навсегда... Но Шастун, похоже, не обратил на это почти никакого внимания. Он стоял на балконе с опустевшим кашпо в руках и молча смотрел на чужие крыши домов, на покрытые первой зеленью кусты, на чернеющие вдали башни императорского замка. Антон старался запомнить каждый кирпичик соседской стены, каждую кочку уличной дороги, каждое деревце в палисаднике перед домом. Сейчас все это казалось таким необходимо важным, что нельзя было оторваться. Ведь еще совсем немного, и Шастун уедет на границу, возьмет в руки оружие и будет убивать безвинных ангелов. Он должен будет так сделать. Но сможет ли...

***

Сладковато-терпкий запах только что распустившейся чернильной розы мягко окутывал мрачную комнату. Попов сидел в своем кресле с бокалом красного вина и упивался ароматом растения. Бескрайне-черные лепестки цветка отливали космической синевой. Бесконечно печальная морская глубь радужек Арсения хотела выплеснуться наружу мириадами осколков черных зеркал, причиняя адскую боль ее обладателю...

***

Лиловое солнце бликами распадалось по стеклу океана. Обломки теней острых скал кинжалами разрезали линию песчаного пляжа. Мысли, гонимые резкими порывами морского ветра и легким оттенком красного вина, совершенно путались и мухами разлетались в голове Арсения. Он сидел на краю утеса и, закрыв глаза, пытался собраться воедино. Но из этого ничего не выходило. Не выходило ровно до того момента, пока за его спиной не послышался приближающийся шелест белоснежных крыльев. Через минуту на землю опустился светлый ангел. Он осторожно подошел к обрыву и сел рядом с Императором. -Арс, привет. -Здравствуй, Тоша. -Я сказать хотел... Если я... Ну, не вернусь если... Ты маме передай, что люблю я ее сильно... И папа тоже любит... -Тох, ты обязательно вернешься назад, мы поселим вас в моем замке, она там будет упорно наводить порядок, несмотря на слуг, а ты скажешь, что любишь ее, сам. Но я тебе обещаю, ты вернешься. -А ты? -И я, Тош, и я... ,,Я надеюсь,-крутилось в голове боевого ангела, - Нет, так нельзя. Все будет хорошо..." А бывает ли вообще так, чтоб все было хорошо? Думаю, нет. Бывает чаще всего, что чередуется хорошее и плохое. А бывает все настолько отвратно, сколь и жить не хочется. Но чтоб все хорошо... Решительно нет, так просто не может быть... -Арс, осталось только три. Мне страшно... -Не надо бояться. Я буду рядом. -Да? Честно? -Честно, Тош, честно... Вдруг на Шастуна нахлынула невыносимая беспомощность, он почувствовал, что сдается, лишается воли. А такое родное и до боли любимое лицо Попова стало расплываться под натиском тщедушных слез. Император взглянул на Антона глазами цвета безумного танзанита и, притянув его к себе, поцеловал – сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставившей светлого ангела прижаться к нему, как к своему единственному спасению. Пальцы Арсения зарывались с русых волосах Шастуна. Легкая щетина боевого ангела царапала болезненно-нежную кожу Тоши. Они оба упивались друг другом, закапывая себя навсегда...

***

Золотисто-жестокие звезды разукрашивали страдальчески-черное небо той ночью. Правитель без сил упал на такую до жути холодную и ненавистную постель. На самом деле, он проклинал все вокруг себя. Попов презирал эту комнату, этот замок, этих министров, а особенно он презирал самого себя. Но теперь в его жизни, полной отвращения и вселенской тоски, появился тот, кого Арсений любил. Искренне... Веки медленно темного ангела стали наливаться свинцом. Тело будто перестало подчиняться мыслям. Не было желания и сил пошевельнуться. Тошнотворная усталость захватила каждую клеточку...

***

Белизна стен привычно резала глаза. Пустота больше не пугала. Темное стекло, раскаленное до оторопи, казалось смутным проводником в другой мир. Попов вновь сидел на мягком полу этой странной комнаты. Он ждал, когда появятся голоса и этот чудовищный сон закончится. Но тишина полностью захватила пространство, не желая впускать кого-то извне. -Почему все так паршиво? Чем провинился я? Нет, знаю чем. А вот что такого сделал Антон? За что ему все это? Я стоял на краю и видел этот чертов мир изнутри. На мне пепел прошлых грехов, я это признаю. Меня уже не спасти. Но Шаст... Он-то почему должен погибать? Он же мальчик совсем. Маленький, глупый. Хотя растоптал он ногами мой искалеченный мир очень сильно. Я ведь так давно не видел света. Где-то чувства зарыл, и, видимо, слишком глубоко. Даже не знаю, как не подох, не веря в любовь... Я так хочу, чтоб мы с ним просто стояли на нашем утесе и мечтали. Смешно... Я хочу мечтать. Так глупо... Время уходит, а он так и не понял, что от меня нужно бежать. А сейчас я сижу один в этом психоделическом сне и медленно схожу с ума. Правда, я рад, что его нет в этом проклятом ночном кошмаре. Но больше всего боюсь, что единственное, чем останусь - это лужей его горьких слез. Я не хочу, чтобы Антон страдал еще больше. Это слишком... Арсений тяжело выдохнул и закрыл лицо руками. Больно, невыносимо больно... Легкий шорох начал скапливаться по углам, осторожно подползая и собираясь кольцом вокруг боевого ангела. Попов болезненно улыбнулся и просипел: -Наконец-то... Шепот становился все громче, и отчетливее звучали те самые слова: -Все дороги ведут в никуда... Голоса захватили все пространство. Еще немного. Совсем чуть-чуть...

***

Правитель резко открыл глаза и рывком сел на кровати. Он нервно провел по волосам и шумно выдохнул. Ночной кошмар кончился. А закончился ли он в реальности? Нет, все только начиналось... Дрожь в руках прекратилась очень скоро. Арсений вновь откинулся на подушки. До утра больше не будет снов. Значит, уже неплохо. Его веки опять опустились. Все не так уж плохо...

***

Тяжелая дверь императорского кабинета медленно распахнулась. В комнату вошел Главный Советник, держа в руках желтеющую бумагу с рукописным текстом. Правитель поднял на него глаза и удивленно поднял брови. -Сергей, что случилось? Что это у тебя? -Арс, это письмо Шеминова. Его войска уже на границе. Они прибыли раньше, чем мы думали. Времени нет. Совсем. Министерство назначило выезд на сегодняшний вечер. Арс, ты понимаешь, что это все? Больше ничего не будет... -Но как? У нас же был еще три дня. Я же не могу... Черт! Стас, чтоб тебя... Все, Сереж, спасибо, я понял. Но... Я попрошу тебя... Мне нужен этот вечер. Весь. Мы можем отложить отбытие на пару часов? Пожалуйста... Матвиенко тяжело выдохнул. -Да, но у тебя будет не больше двух часов. Это максимум, ты же понимаешь...

***

-Твою мать, да почему сегодня! Как я это Тоше объясню... Не знаю. Да существует в этом чертовом мире хоть какая-нибудь стабильность? Попов стоял рядом со слегка потускневшим зеркалом в старинной раме и смотрел на свое отражение. Темная мантия, черный костюм, смольные крылья, легкая щетина, белая прядь волос и бездонно-синие океаны боли... Нет, это перебор. Так нельзя. Нельзя, чтоб кому-то было так паршиво на душе. Да, все это слишком больно, но когда любишь, по-настоящему сильно любишь, то особенно остро чувствуешь любую эмоцию; любая мысль, даже самая мимолетно-ускользающая, и та становится очередной линией на сердце... Резко хлопнувшая дверь комнаты оторвала Арсения от таких дико-печальных мыслей. Одиночество Императора нарушил придворный, склонившийся в поклоне. -Арсений Сергеевич, в залах все готово. Министерство ожидает Вас. -Да, я уже иду.

***

Темные резные светильники, бордовые ковры, дубовые стулья и расшитые золотом гобелены: все это убранство залов должно было показывать могущество и величие Империи. Но оно лишь навеивало гложущую тоску и смертельное одиночество. Весь Совет Министров был в сборе. Начиная от самых молодых и заканчивая почтенными стариками, все они сидели перед огромным троном. По правую руку от него стояло чуть меньшее по размеру кресло, в котором расположился Советник. Попов быстро прошел мимо рядов Министерства, занял свой трон, нарисовал на лице привычную правительственно-деловую мину и просто молча слушал выступления Министров и комментарии Матвиенко. Для боевого ангела все мысли перенеслись далеко к утесу, к Антону. Арсений думал, как сказать Шастуну о том, что это их последний вечер, их последний закат. Прошло около часа, когда потоки длинных речей иссякли. Император сказал что-то, невразумительное для него самого, но весьма удовлетворяющее ожидания собравшихся лиц. Вскоре залы опустели, и только Попов остался сидеть на троне. ,,Нет, надо лететь на утес, надо как можно скорее там быть,"-скользнула и зацепилась в голове мысль. Арсений быстро вскочил и, разлетаясь черными волнами мантии, ринулся в свой кабинет. Там он выхватил из шкафчика темную бутылку, распахнул окно и взметнулся в зарождающиеся лучи алого заката.

***

Темные перья мерцали на морском ветру угольными звездами. Белая прядь черных волос постоянно выбивалась из-под капюшона мантии, расползаясь надоедливыми полосами по лицу. Боевой ангел сидел на краю обрыва и, большими глотками отпивая красное вино, беспокойно ждал заветного шелеста крыльев за спиной. А все начиналось так красиво... Они просто были рядом, молчали, сидели, думали. И это было настолько правильно, как будто Вселенная уже давно решила свести сих двух ангелов. Но почему их встреча принесла столько боли? Этот вопрос постоянно крутится у меня в голове, но ответа на него я не знаю. Да простит меня всякий читатель, но я лишь говорящая пешка в мире летающих существ, которая видела эту безумно красивую и одновременно трагичную историю. А теперь я пересказываю увиденное вам и надеюсь, что каждый вынесет из моего повествования что-то важное для себя. Милый друг, близится самая печальная часть этой истории, прошу тебя, запасись терпением и дочитай ее до конца. А теперь вернемся к утесу и нашим ангелам. Волны мягко бились о песчаный берег. Не слышно было даже крика одинокой чайки или плеска глупой рыбешки. Только тихий шепот моря, ведущего с тобой странные разговоры... -Шастун, ну где ты пропадаешь? Ты мне нужен, очень сильно. Тоша, давай, услышь меня и прилети. Все в пустоту. Прошло около получаса. Пустая бутылка уже красовалась на пляже, высвечивая песок зеленоватыми осколками. Наконец послышались долгожданные взмахи крыльев, и на землю опустился светлый ангел. Попов вскочил с земли и пошел ему навстречу. - Арс, привет, я... -Антон, стой, подожди, сначала я. Войска Шеминова уже на границе. Ждать больше не имеет смысла. Министерство назначило мой отъезд на сегодняшний вечер. Все. Больше не будет ничего. Это наш последний закат. -Арс, но как? Что значит... Нет, так не может быть, нет! Арс, пожалуйста... Император осторожно взял руку Шастуна и, сплетя его пальцы со своими, тяжело выдохнул. -Тош, я ничего не могу изменить. Это ублюдский факт, который существует вне зависимости от наших желаний. Прости меня за то, что я втянул тебя в свою жизнь. Да и вообще за все прости. Антон часто моргал и непонимающе смотрел на Попова. В его голове не укладывалось, что все заканчивается. -Арсений, я... Ты тоже извини меня. -Хорошо, ангел. Мой любимый ангел... Правитель сделал крошечный шаг вперед и положил руку на талию Шаста. Чуть поддавшись, Попов слегка коснулся тонких губ Антона и, закрывая глаза, прижал светлого ангела к себе, не оставляя шанса на освобождение. Поцелуй нарастал нежными шквалами, унося двоих в мир бесконечно болезненной любви. Их пальцы сплелись в крепкую преграду всем несчастьям. Ангелы старались вложить в этот поцелуй всю свою боль и теплоту. Секунды того вечера хотелось растянуть так, чтоб их хватило на всю оставшуюся жизнь. Но у всего есть конец... Аккуратно отстранившись, Арсений заглянул в весеннюю зелень глаз напротив. -Тош, мне пора. -Уже? Арс, я... -Все, Антох, прости, не могу. Боевой ангел крепко-крепко прижал к своей груди мальчика. Он хотел остаться, но прежде всего ему нужно было думать об Империи. А потом уж о самом себе. Попов разжал руки, отвернулся, сделал несколько шагов и резко взмыл в небо, не оставляя себе шансов вернуться. Антон бессильно проводил того взглядом и закрыл лицо руками. Боль обугливала только что разорванные клочки души. Шастун еще долго сидел на краю утеса, а из его сверкающих изумрудов скатывались соленые осколки раздробленного сердца...

***

Ночь захватила все пространство бесцветной темнотой. Черный фаэтон, покрытый полотном смоляного цвета, стоял в окружении нескольких тысяч боевых ангелов. Рокот жестких перьев и громогласные выкрики не прекращались ни на секунду. Воины, расправляя темные крылья, готовы были сий же момент сорваться с земли, взлететь в воздух и броситься на врага. Но без Императора они не могли отправляться на границу.

***

Антону было больно. Антону было плохо. Очень плохо. Он лежал на холодном полу, прижимая к себе белую подушку. ,,Все... Все кончилось,"- его собственный шепот ножами пронзал хрупкое тело, разрывая в клочки душу. Ангел поджал под себя ноги, будто стараясь затеряться в этом чудовищном мире и самому от себя спрятать свое отчаяние. В такой позе Шастун был похож на последний лепесток погибающей альсобии, который оторвался от стебля и, вальсируя, рухнул на землю. Странно, но за последнюю неделю цветы на балконе Антона действительно погибли почти все. Не было сил унести опустевшие горшочки, поэтому вся площадка перед окном навеивала своей омертвелостью гниющую печаль. Лишь только в двух кашпо по-прежнему белели чистейшие растения, которые пытались создать иллюзию того, что все хорошо...

***

Арсений встал, облокотившись на стену своего кабинета, и в последний раз оглядел надоевшую комнату. Темные шкафы, массивный стол, недопитая бутылка вина на потертом рундуке: все здесь было таким опостылевшим до невозможности. Кроме одного. Точнее, одной. Единственная, кто выделялась из траурной массы, была чернильная роза. Ее иссиня-черные лепестки горели мертвенным огнем, теплящим угли внутри Императора. Лишь только она отливала нежностью в его сапфировых глазах. И еще маленький светлый ангел, который въелся в эти бушующие океаны навсегда... Попов шумно выдохнул, толкнул дверцу и вышел, не думая, что вернется сюда снова. На нем были черная броня из легкого металла, закрывающая грудь, руки и ноги, тяжелая аспидная накидка с капюшоном, перчатки из плотной кожи, стальные ботинки с острыми шпорами и угольного цвета ножны, опоясывающие его талию. Каждое движение Правителя было отточено. Быстрыми шагами он пересек огромное количество коридоров замка и вышел к восьмитысячной армии. Под гул боевых ангелов Арсений решительно подошел к фаэтону, быстро поднялся на ступень и сел внутрь, закрыв черной шторкой мутноватое окно. Армия двинулась на запад, к границам Империи...

***

Густой мрак ночи пожирал мысли Попова. За его экипажем следовало войско боевых ангелов, которые могли и хотели убивать. Эти легионеры были готовы истреблять, уничтожать таких же, как они сами. И каждый считал, что сражается за правое дело. За добро... Парадокс: убей другого и почувствуй себя властителем мира. Отними чужую жизнь и сделайся героем для своего отражения в зеркале. Мерзко. Невыносимо мерзко. Но ведь так заведено. Чтобы что-то получить, нужно что-то потерять. А другая жизнь совсем не представляет ценности. Согласитесь? Не думаю. Сейчас все осуждающе покачают головой и скажут нечто укоризненное в мой адрес. Но если вернуться в реальность, что мы увидим? Ради денег, славы и власти любой готов пойти по головам, раздавливая десятки людских черепов на каждом квадратном метре пути. Но при этом каждый будет вопить о том, насколько важны чужие души и жизни. Но кровавый театр опустил кровавый занавес, и все мирно живут так, как и раньше, крича, убивая и добиваясь своего...

***

Три тысячи шестьсот девять. Три тысячи шестьсот десять. Три тысячи девятьсот девяносто девять. Четыре тысячи... Стекло насквозь испещрено тонким орнаментом горечи. Песчинки мерно обрушиваются на треснувший кронглас, отзываясь глухим пульсом метронома. Песочные часы неизбежно разобьются, этот факт не отменит ничто. И произойдет это скоро. Слишком скоро и слишком болезненно. И тогда песок выплеснется кровавыми потоками, захлестывая и унося все живое туда, где всякое чувство есть иллюзия страха...

***

Одинокий луч солнца на рассвете невесомо прыгал по легкой щетине. Черная шторка окна немного съехала в сторону, и через эту лазейку можно было увидеть весну, ее невообразимые пейзажи и чудесные панорамы. Молодая зелень травы отражалась грустью в лазурных глазах темного ангела. До границ Империи оставалось совсем немного, и Арсений пытался зацепиться за каждую точку через стекло. Уже сегодня вечером он будет сидеть в своем правительственном шатре и обговаривать план действий с военачальником армии Шеминова. А завтра будет решено направить два особых отряда в засаду, выстроить легионеров поясным строем и сражаться до последней капли крови. Но это будет только завтра...

***

Кровавый свет заката расползался по стенкам императорской палатки. Упершись рукой на грубую поверхность стола, Попов обводил красным цветом на карте предполагаемое место западни для армии Добровольского. С другой стороны стоял полководец войск Стаса Дмитрий Журавлев. -Арсений Сергеевич, я не согласен. Шестой отряд лучников разумнее оставить в запасе. -Нет, Дмитрий, нет. Они отправятся на пост, это окончательный ответ. А вот кавалерия... -Кавалерию размещаем по флангам, а легкую конницу выводим в авангард. Средняя пехота будет в арьергарде. Лучники пойдут второй линией, их будут прикрывать пехотинцы с обеих сторон. В особые можно определить еще третий конный отряд. -Да, именно. Но у Воли есть еще и колесницы... Против них пойдет тяжелая кавалерия. Но это будет сложно. Численность в разы меньше. -Арсений Сергеевич, поэтому я считаю, что нужно... -Все, больше не хочу ничего слышать! В конце концов, этот план разработан не только нами, но и Министерством. Я полностью с ним согласен. -Тогда необходимо отдать приказ о выступлении засадных. -Займитесь этим, Дмитрий. -Слушаюсь. На этих словах Журавлев быстро пересек шатер и вышел на улицу, оставляя Императора одного. Правитель медленно опустился на стул и выдохнул. Осталось так мало времени. Уже на рассвете армия выходит в наступление, а Попов ведет первую пехотную линию. Да и вообще все войско. Но ведь он уже воевал. Не первый раз идет. И меч, и лук в руках держал. Но внутри у него все переворачивалось. ,,Шаст, как ты? Скажи, что остался дома, пожалуйста. Я не смогу вести этих ангелов, если узнаю, что с тобой случилась какая-то дрянь. Тох, останься с матерью, умоляю,"- думал Арсений. Так он просидел почти всю ночь, задремав только под утро.

***

-Комиссар Оксана Суркова прибыла по поручению командующего Журавлева. У меня послание для Императора. Внезапный женский голос выдернул Попова из забытья. Он поднялся со стула и вопросительно посмотрел на девушку. Она была довольно молода и красива. Ее русые волосы аккуратно выбивались из-под черного касидиона, покрытого странными узорами. Темно-серая бронь была скроена из очень легкого и одновременно прочного металла, позволяющего передвигаться быстро и невесомо. Резной колчан на кожаном ремне за спиной был наполнен искусно выкованными стрелами, а лук на плече отливал изысканным орнаментом железа на деревянной рукояти. -Хм, комиссар Суркова, я Вас слушаю. -Военачальник Журавлев передал, что особый отряд добрался до места назначения и занял пост. Сухопутные войска сформированы и ждут Ваших дальнейших указаний. -Я понял. Спасибо. Передайте командующему, что мы выступаем через час. -Слушаюсь. Оксана развернулась, прошагала к пологу и быстро покинула шатер. Арсений осторожно выдохнул. Он вновь один. Остался наедине с болью и тишиной... -Все. Пора. Прости, Тош, если не вернусь. Правда, прости... Правитель умыл лицо холодной водой из бочки. В лазоревых глазах ни капли слабости. В крови лишь решительность и стальная выдержка. Война есть война. Там только так и никак иначе...

***

Четыре тысячи один. Четыре тысячи два. Четыре тысячи шестьсот девяносто девять. Четыре тысячи семьсот... Трещины боли расписали вензелями отчаяния стекло песочных часов. Маленькие обрывки песчинок по одной выскальзывают за пределы кронгласа, не оставляя ни малейшей надежды на спасение. Еще немного. И будет больно. И будет невыносимо больно. Еще совсем чуть-чуть...

***

Возведенный день назад военный лагерь, по периметру окруженный каменной стеной, гудел, громыхал и воинственно рокотал, наполняясь звоном металла и ржанием коней. Окруженный со всех сторон палатками императорский шатер безмолвствовал. Пока безмолвствовал. И наконец брезентовый полог покачнулся, приподнялся и из скинии вышел Правитель. Он был облачен в тяжелую железную броню, испещренную линиями узора. На его поясе висели стальные ножны с искусно выделанным клинком внутри. Каждое движение Попова было безупречно остро выверено. Каждый его шаг говорил о том, что идет высший боевой ангел. Его синеющие океаны глаз были наполнены ненавистью и могуществом. С его появлением весь лагерь затих, словно небесно-черное море перед неминуемой бурей. Арсений сделал пару шагов, поднялся на небольшой помост и торжественно замер, подняв вверх правую руку. -Ангелы! За эти три года погибло слишком много воинов, достойных жить гораздо больше, чем мы с вами. Я не ошибся, я обращаюсь к вам, как к солдатам, хотя все мы — и я в том числе — пока еще дерьмо, мерзавцы и сволочи! Но стоит нам вступить на поле боя, мы станем теми, кто будет вершить судьбу всей Империи! И за наших погибших нам остается только мстить. Мстить кроваво и жестоко, так, чтобы и через сто лет об этом ходили сказания. Сказания, которые другие ангелы будут бояться слушать после захода солнца. А у тех, кто захочет повторить то, на что был способен Воля, задрожат руки при одной только мысли о нашей мести. Мы покажем остальным пример ужаса, отбивающего у любого охоту повторить подобное преступление! И я буду сражаться с вами! И я обещаю, если мы победим, нас никто не забудет, а если мы проиграем, нас никто не помянет. Поднять флаги! Секундная тишина полоснула ножом по горлу. Боевые ангелы замерли на мгновенье, лишь только чтобы осознать все, о чем сказал Правитель. Миг безмолвия, и по всему лагерю разнесся громогласный клич воинов. -За Империю! Заржали кони, зазвучал вой металла, грохот барабанов разразился на небесной глади. Армия всколыхнулась и поглотила все волной упорства и силы. Каждый легионер был настроен убивать, ведь слова Попова тонким пластом решимости легли на их сердца. Арсений спустился с помоста и вскочил на своего коня. Угольная грива лошади атласными лентами спадала на его грудь. Мощные копыта упорно рыхлили твердую землю. Доспехи из темной стали закрывали все тело коня. Животное было словно выточено под своего наездника. В этот же миг к Императору присоединилась его воинственная свита. Командующий Дмитрий Журавлев, расправив темно-серые с закругленными концами крылья, сидел на дымчатого цвета коне, справа от Попова. Слева же рвано дышала серебристая лошадь комиссара Оксаны Сурковой. Позади стояло еще несколько воинов, сопровождавших Правителя. Войско выстроилось на отдельные боевые группы под командованием офицеров. Все было готово к наступлению...

***

Серые тучи вырывали куски светлого неба и беспощадно присваивали их себе. Тусклый диск пыльного солнца трусливо прятался в зенитном огниве полдня. На изумрудно-чистом поле стояли две мощнейших армии. Два величайших Императора. Две непобедимые Империи. Глаза Попова блеснули синими осколками льда. По лицу Воли пробежала гадкая ухмылка. Секунда, две... Больше медлить нельзя! -Вперед! -Вперед! Войска эхом раскатили крики Правителей. В воздухе замелькало железо стрел, тысячи темных ангелов взмыли в небо и бросились в атаку. Обезумевший топот лошадиных копыт звенел в ушах. Лязг мечей, удары крыльев, стоны раненых, крики... Коня Арсения пронзила черная стрела, и животное упало замертво, сбрасывая наездника. Взмах крыльев и Попов вновь ударами меча рубит противника. Его мышцы не забыли годы тренировок, а молниеносная реакция и хладнокровность разгоняли по телу силы. Наверху и внизу ангелы продолжали сражение, лилась кровь, звенел металл, дрожал воздух. Все казалась хаотичным и бессмысленным. От прежнего построения ничего не осталось, теперь каждый отряд вел свою небольшую битву. Слева от Попова на секунду появился Журавлев, отбиваясь щитом от чьего-то копья, но резко смешался с остальными. Над головой сражались спиной к спине два боевых, сзади летели грады стрел, впереди бились мечи... Удар, еще, еще один! Арсений взмахнул мечом вверх, слетела голова какого-то ангела. Бой продолжался. Вдруг наверху раздался женский крик. На одно мгновение. -Комиссар Суркова! Оксана камнем полетела вниз. Из ее окровавленных рук выпал меч. Звук мертвого тела, что упало на землю, кинжалом врезался в память Попова. -Нет! Оксана! С новой и еще более дикой остервенелостью Арсений взмахивал мечом. Вся земля была усыпана трупами ангелов. Даже резкая боль от металла по его плечу не отвлекла ни на секунду. Дикие вопли, реки крови и звон оружия. Бой продолжался. Армия Попова все больше притесняла Добровольского. ,,Эта победа не достанется Воле! Никогда!"-кричал в душе Арсений. В глазах мутнело, разорванное плечо адски болело, но бой продолжался. Вдруг вспышка белого света. Молочные крылья с кровавыми подтеками. Изумрудные глаза. Крик... -Аааааа! -Антон! Светлый ангел выронил копье и упал, схватившись рукой за живот. Рубиновое пятно огнем расползалось по его броне. Попов за мгновение пронесся на землей, подхватил Шастуна на руки и взмыл вверх. Резкие удары крыльев в воздухе звенели адским боем в ушах. Быстрее, быстрее! Только успеть! -Шаст, держись! Сейчас! В лагере есть врач. -Арс... кхе... не надо, тебе... кхе-кхе... тебе тяжело... -Мальчик, заткнись и терпи! Сам знаю, что тебе надо. С каждым рывком крыльев становилось все труднее. Плечо невыносимо горело, сил уже не было... Нет! Еще взмах! Еще! Совсем немного осталось! -Шаст, вон стена уже, видишь... Мы... Мы почти... -Больно... Кхэ-кхэ-кхэ... Арсений, больно... Попов перелетел каменную кладку забора и упал. Секунда и он снова на полусогнутых ногах тащит Антона до лазарета. Шатер, койка, черные точки перед глазами... -Шаст, я рядом, слышишь? Да сделайте уже хоть что-то! Лекарь хотел было осмотреть рану, но Антон отмахнулся от него. -Арс... Всё... Кхэ-кхэ-кхэ... -Тоша, нет, твою мать, нет! Попов схватил ангела за руку и крепко сжал. -Тох, не надо... -Я... Тебя... Очень... Сильно... Люблю... Выдох. Всё. -Шастун, мать твою, Шастун! Четыре тысячи девятьсот девяносто девять. Пять тысяч... Всё. Стекло лопнуло. Е г о б о л ь ш е н е т. Желтый песок превратился в черную кровь, залившую душу. Осколки кронгласа разбросали клочками остатки сердца. Золотые оправы часов перекрыли воздух. Е г о б о л ь ш е н е т...

***

Переливы огней Тронного зала глухо бились о потускневшее стекло глаз Арсения. Восторженно-противные голоса министров горечью саднили где-то в области живота. Грандиозная победа Империи Попова в войне с Волей отмечалась с невероятным размахом. Министерство пило, гуляло и варварски уничтожало государственные запасы. Зал был полон темных и светлых ангелов. Рядом с троном Правителя сидел Советник, рассказывая что-то милой служанке, поминутно кивая на Арса. Попов лишь своей оболочкой находился сейчас в замке. Лишь его оболочка поднимала кубок и заливала в себя немыслимое количество алкоголя. Лишь она кивала речам министров. Сам Арсений был на одиноком утесе, около холмика с серой плитой. Серебряным отблеском врезалась в душу надпись ,,Антон Андреевич Шастун. Все дороги ведут в никуда". Попов так и не понял, что означала эта фраза из сна. Да это уже и не важно. Уже ничего не важно. Весь смысл жизни, оказывается, для Арсения был в светлом ангеле, что мило смеялся и нервно перебирал браслеты на тонких руках. Что вообще осталось от Арсения? Н и ч е г о. Боль, пустота и горечь... -Арс. Арс! Все, пошли, я тебя провожу. Слова Матвиенко молотком ударили по тишине опустевшей залы. Советник потряс Правителя за плечо, тот отмахнулся и резко вскочил. -Серег, прости. За все. Я дерьмовый друг. И Правитель. И ангел. Прости? -Арсюх, ты в сопли напился. Пошли, пошли. -Да, иду... Сергей довел Попова до его спальни и вышел, закрыв дверь. Ее скрип тяжелым вздохом раскатился по комнате. Арсений огляделся. Все было точно также, как и раньше. Бордовая кровать, шкаф, столик, темное кресло и большое занавешенное окно. Но вот только одного не хватало. Керамического горшочка. С чернильной розой. Его кто-то убрал со стола и унес в неизвестность. -Да чтоб вас всех! Арс рывком отдернул шторы. Черное небо разлилось золотом ночи на ярких звездах. Темные очертания Нижнего Города рассыпались осколками редких фонарей. -Черт, черт, черт! Тош, как так... Попов сбросил гранатовую мантию и упал на кровать. Алкоголь разливался теплыми волнами боли по телу. Веки тяжелели. Арсений заснул.

***

Мягкие стены слепили омерзительной белизной. Большое темное стекло вновь стало прозрачным. Попов встал и подошел к окну. Черное месиво леса очерчивало линию горизонта. Огромная багровая луна заливала все вокруг волнами кровавого света. Тягостная сажа неба не давала шанса ни единой звездочке. -Да что вам от меня надо? Я не понимаю. Все, Антона больше нет, дорог никаких тоже. Что я должен сделать? Гадкая тишина не выдавила из себя ни звука. Арсений прикоснулся к стеклу. Оно не обжигало. Не морозило. Его как будто не было. Просто преграда, которую нельзя ощутить. Но она точно есть. Вдруг над деревьями промелькнула маленькая точка. Попов стал вглядываться, но не смог понять, что это было. Может, просто показалось? Но точка мелькнула снова. И пропала. Снова проскользнула по небу, но уже ближе. И еще ближе. Теперь точка превратилось в темное пятно. А вот уже вырисовывается чей-то силуэт... -Антон! Антон! Тоша, ты слышишь? Шаст! Светлый ангел кружился в полете, переворачиваясь в воздухе и сильно взмахивая крыльями. Он то взмывал к самой луне, то ускользал за ближайшим деревом. -Шастун! Я здесь! Тоша! Арсений со всей силы ударил по стеклу. Потом еще. И еще раз. маленькие капельки крови выступили на костяшках, но Попов продолжал бить. Вот появилась маленькая трещинка. С каждым ударом она все разрасталась. -Антон, подожди, я рядом, я сейчас... Арс не чувствовал боли, он все разбивал руки и стекло, стискивая крепче зубы. Трещина разлилась по всему окну, передразнивая волны океана. Еще один удар. Еще! Треск стекла... -Антон! -Арсений!

***

На утро все флаги в Империи были приспущены. На главной площади Советник лично объявил ангелам о том, что Император Арсений Сергеевич Попов скончался этой ночью в своих покоях.

***

Вот такая печальная история, мой дорогой читатель. Однако это еще не конец. В жизни почти все работает так, что чем дальше, тем хуже. Но у нас остался один неразрешенный вопрос. Что означает ,,Все дороги ведут в никуда?" Давайте вместо Арсения это вам объясню я. ,,Все пути одинаковы: они ведут в никуда. Есть ли у этого пути сердце? Если есть, то это хороший путь; если нет, то от него никакого толку. Один путь делает путешествие по нему радостным: сколько ни странствуешь — ты и твой путь нераздельны. Другой путь заставит тебя проклинать свою жизнь. Один путь дает тебе силы, другой — уничтожает тебя." ,,Учение дона Хуана" Карлос Кастанеда. Очень правильные слова. У каждого есть выбор в жизни. Он может быть либо верным, либо нет. И Антон выбрал не ту тропу. И Арсений пошел не по тому пути. И их дороги привели в никуда. Так бывает в жизни. И это нормально. Нормально совершать ошибки. Но их нужно исправлять. А иначе за ними следует очень серьезное наказание. Некоторые, уж слишком искушенные читатели могут сказать, что вышла драма ради драмы. Да, соглашусь, так и есть. Но это совершенно правдивая, хоть и довольно грустная история, которую мне пришлось наблюдать. Она есть чистейшая истина, что не замарана авторским вымыслом. Ну разве что совсем чуть-чуть...