Monster obsession

Зал был заполнен женщинами разных возрастов в классических и коктейльных платьях с роскошными аксессуарами, и мужчинами в сшитых на заказ элегантных костюмах. Все собравшиеся уже активно о чем-то переговаривались, разбившись на небольшие группы. В воздухе смешалось огромное количество разнообразных парфюмов, от которых моментально свело мой нос, когда мы только-только вошли внутрь. Всей тройкой мы немедля прошли вглубь помещения, подошли ближе к одному из свободных фуршетных столов в районе небольшого столпотворения людей. У противоположной стены зала я разглядела сцену с микрофоном. Через пару минут отец своим зорким взглядом приметил знакомого толстого дядечку лет пятидесяти с небольшим, мы отправились в его сторону. Между мужчинами начался разговор о работе, в котором иногда участвовала мама, а я стояла рядом, отведя голову куда-то в сторону, и осматривала толпу. Несколько раз мне встретились знакомые лица партнеров папиного бизнеса. Ужин обещает быть тухлым, для меня так точно. Несколько раз я видела чету Учиха в лице Фугаку и Микото, родителей Саске. Они переговаривались с каждым гостем, уделяя собеседникам чуть больше пяти минут. Интересно, как скоро очередь дойдет и до нас? Лучше бы не дошла. Мы с родителями подходили к их знакомым, некоторые знакомые сами подходили к нам, после чего завязывались непринужденные разговоры, большинство тем из которых были о работе, прибыли, выгодных вложениях, акциях известных компаний и прочем. Спина и ноги начали протестовать от возложенной на них нагрузки, хотелось скорее оказаться в пустом помещении и расслабить выпрямленную как по струнке спину. Я не понимала смысла своего нахождения среди всего этого сборища. За все время множества бесед родителей с старыми знакомыми я чувствовала и вела себя, как красивое приложение, как взрослая дочь гордившегося мной отца, которая умеренно весела, улыбчива и почти неразговорчива. Весь сумбурный галдеж, разговоры о работе и проектах, и постоянные хождения туда-сюда-обратно (нет, мне не приятно) порядком надоели, учитывая, что зал был не меньше ста квадратных метров. Как он мог поместиться в отель? Воистину, снаружи ты никогда не сможешь оценить квадратуру так, как это можно сделать внутри самого помещения. Отец был спокоен, как танк, несмотря на интенсивность обмена приветствиями и любезностями, мама — улыбчива и приветлива, а я просто мечтала скорее попасть домой, и это желание очень четко отображалось на моем лице, поэтому раз за разом, благодаря собственноручно поставленному в голову напоминанию, работающему в режиме нон-стоп, я маскировала замученное выражение чем-то на подобии улыбки при знакомстве, а далее ее сменяла маска расслабона, пока я мирно стояла около нашей милой компании, периодически совсем не вникая в разговор из-за мыслей, уносивших меня к повседневной рутине студента. Новых знакомств за прошедшее время было всего два. Если нашим собеседником оказывался молодой перспективный японец, то прикнуться ветошью было невозможно: мама уделяла мне особое внимание и всегда незаметно пихала локтем в руку, а то и вовсе могла ущипнуть за бедро, чтобы я не молчала, как рыба, а начала активно поддерживать беседу. Она нахваливала меня, рассказывая про то, какая я ответственная дочь и усердная студентка, тем самым заставляя меня наигранно-смущенно опускать взгляд в пол и активно краснеть так, что жаром обдавало все лицо. Сдержанные комплименты со стороны собеседника не заставляли себя долго ждать, и мне приходилось мило улыбаться, что аж лицо сводило от такого старания и приторности слов очередного холостого парня. Мы смотрим друг на друга, играя в всем известную и понятную игру, понимаем по глазам: это лишь на пару минут, потом все начнется снова, но уже с другим человеком, и так раз за разом. Во время разговора у меня невольно появлялся интерес, только не в ту сторону, которую ждала от меня мама: а со сколькими девушками этот парень будет так же любезничать на этом вечере, когда закончит со мной? Еще десять или пятнадцать? Неужели и список комплиментов у них один и тот же, заранее заготовленный? На всех красавиц красноречия не напасешься... После каждого подобного разговора моя родительница тихо нашептывала мне краткую информацию о собеседнике, пытаясь тем самым заинтересовать хотя бы одним. Видимо, у нее в голове был специальный отдел, отведенный под досье на каждого свободного парня на этом вечере. Все реплики мамы пропускались мной мимо ушей, пока я напускала на себя видимость заинтересованности. Я абсолютно точно знала, что сегодня дома у меня сведет все замученные мышцы тела, а особенно лицо, спину и перегруженный ненужной информацией мозг. Саске пока не было видно среди многочисленных кучек людей, одетых в отутюженные, дорогие костюмы. Дальше началась презентация, которую вел какой-то Яхико. Что-то о развитии отелей и прочее. Я не слушала и старалась тихонько уминать канапе, пока все внимание гостей было обращено в сторону рыжеволосого рассказчика, и меня не водили от одного знакомого родителей к другому. Справа от меня к тарелке с едой метнулась рука одного из гостей, такого же незаинтересованного действием Яхико на сцене, из-за чего я сделала шаг в сторону, не отрывая взгляд от вожделенной закуски. Очень хотелось умять побольше еды, пока есть возможность — желудок сводило чувство голода от расшатанных нервов. Внутри усиливалось беспокойное предвкушение встречи с четой Учиха. Ну, мамочка, потом я припомню тебе этот вечер, будь уверена. — Устроила зачистку столов? Из-за тебя я остался голодным, — влетел в мое ухо тихий голос Саске. Тело словно что-то пришибло сверху, я резко повернула голову в его сторону и отшатнулась от парня, как от огня. — И ты здесь? — вырвалось первое, что пришло в голову. Не поминай черта – как очень часто говорит моя мама. Учиха еле заметно улыбнулся, сожрал мою любимую канапешку и кинул шпажку в пустую тарелку к остальным. — Ты видела название отеля? — Надеялась не встретить тебя. — Тогда зачем пришла? — А ты догадайся с одного раза, — я кивнула в сторону скучающей матери, стоявшей позади меня с отцом. Учиха вновь слегка улыбнулся и кивнул головой. Понятливый парень. Аппетит пропал, а позади меня находился прекрасный предлог, чтобы смыться. Почему бы им не воспользоваться? — Пойду к родителям, — я натянула улыбку, про себя молясь о том, чтобы больше не столкнуться с ним в этот вечер. — Могу показать тебе отель, пока выступает Яхико, — самодовольно предложил тот. — Покажу кухню, — Саске специльно обвел взглядом близлежайшие столы, — хоть наешься. Учиха никогда не упустит момента подразнить меня. Как бы мне хотелось придушить его и хорошенько приложить головой о тарелку с канапе. — Спасибо, но я лучше пойду и утоплюсь в вашем фонтане в фойе, — я любезно улыбнулась парню, отправив в рот последний кусочек еды и, промокнув губы салфеткой, добавила на прощание: — Зачистка завершена. Я скорее приблизилась к родителям с видом полной заинтересованности тем, что происходило на сцене. После презентации мне пришла идея по-быстрому улизнуть в уборную минут эдак на двадцать, чтобы нормально посидеть с вытянутыми ногами, — никто и не заметит настолько долгую пропажу, родителей отвлекут беседы. А если все-таки заметят, не пойдет же моя мать обыскивать все туалеты отеля? Я заранее спрячусь получше. Только собравшись сообщить родителям о своей отлучке, я с горечью поняла, что моя еще не совершенная попытка побега разбилась вдребезги, и что стоило умыкнуть свою тушку из зала еще во время той заумной презентации. — Атсуши Мори и его прекрасные дамы, рад приветствовать вас, — раздалась восторженная реплика с учтивой интонацией где-то сбоку от меня. Я повернулась всем корпусом в сторону подошедших к нам Фугаку, Микото, Саске и... Итачи Учиха?! Семейка Аддамс в сборе. Теперь у меня появилась реальная потребность сбежать в уборную, аж живот скрутило от их внезапного появления. Фугаку незамедлительно обменялся с моим отцом рукопожатием и сдержанной, еле заметной улыбкой. Микото улыбнулась моей маме и они обнялись, как старые подруги, нисколько не смущаясь посторонних. Я поздоровалась с ними и поклонилась. Саске поклонился моему отцу и поздоровался с мамой, потом со мной, как будто совсем недавно мы не виделись с ним у позади стоявших столов. Все это время Итачи внимательно наблюдал за приветственной процессией, и только после окончания всех действий со стороны своих родственников сам вышел вперед. Он проделал все то же, что и его семейство, внеся лишь одно изменение, подойдя ко мне неприлично близко. — Здравствуй, Юмико. Ты прекрасно выглядишь, — он учтиво взял мою ладонь в свою, чуть поднял ее и поцеловал, как обычно это делают в Европе. Он слишком долго отсутствовал за пределами родной страны и успел нахвататься подобных глупостей, еще и применил эту самую глупость ко мне!.. Тыльную сторону руки обожгло горячее дыхание и не менее горячие губы. Я чуть не расширила глаза от удивления — вовремя опомнилась. Сердце пыталось выломать ребра от столь интимного контакта с почти незнакомым мне человеком, а щеки зарделись, словно у тринадцатилетней молодой девушки, у которой подобные действия со стороны безобразно привлекательного мужчины закономерно вызывают внутреннюю панику и предобморочное состояние. Благо никто не мог различить подступивший румянец к моим щекам из-за хорошего слоя тонального крема. Брови, намеревавшиеся сместиться к переносице из-за мимолетно проскочившего внутри меня недовольства, вовремя были остановлены хорошей реакцией — я отлично натренировалась тщательно следить за мимикой за предыдущие часы каторги. Краем глаза я заметила мамино лицо. Если бы я плохо знала свою мать, то не смогла бы сейчас с уверенностью утверждать то, что после жеста Итачи у нее точно случился микро-инсульт. У меня тоже. Все-таки стоило тогда броситься под такси, избавила бы себя от этого кошмара. — Здравствуйте, Итачи-сан, спасибо, — я ответила ему сдержанной улыбкой, всеми силами стараясь держать лицо. Он немного задержал на мне свой изучающий взгляд, после чего встал на свое место. — Итачи, ты заметно вырос, возмужал, — радостно сказал мой отец, хлопая Учиха по плечу, на что тот приподнял уголки губ и слегка поклонился. — Сколько же лет мы тебя не видели? — Он вернулся в Токио меньше полугода назад, — сообщил Фугаку за старшего отпрыска. — Я и подумать не могла, что ты здесь, — мама обратилась к перенасыщенному чужим вниманием Итачи, — мы не видели тебя в зале до презентации. — К сожалению, я не смог приехать раньше из-за некоторых обстоятельств, — с тенью печали в голосе ответил тот. — Пусть мужчины разговаривают о делах, — Микото улыбнулась, подошла к моей родительнице и бодро взяла ее под руку, — а мы недолго побеседуем своей женской компанией в стороне. Я растерялась на долю секунды, не зная, куда податься. На меня она явно не намекала. Интересно, с каких пор у Микото и мамы есть какие-либо темы для разговора, требующие обсуждения тех в стороне от всех? — А Саске составит компанию Юмико, — следом добавила Микото, чем привела меня в ужас. Так вот оно что! Это был блестящий план — разделить нас на две группы. Обсуждения в стороне с моей матерью без привлечения моей персоны нужны для того, чтобы пихнуть Саске и меня друг к другу. Какая же Микото бывает хитрая, за столько лет я и забыла как она время от времени старательно подпихивала в мою компанию своего сына, — моя мать ее охотно в этом поддерживала и старалась делать то же самое со мной — чтобы мы постарались найти общий язык и наконец прийти к миру во всем мире. Зачем Микото делает это сейчас? Мы же уже не дети, да и какой смысл налаживать отношения теперь — после десятилетия терроризма Саске? Последующая реплика главы семейства Упырей спасла меня от вынужденного общества их сына. — Будет лучше, если он останется и хотя бы остаток вечера начнет вникать в дела компании, — со слегка грозной интонацией сказал Фугаку, бросив многозначительный взгляд на младшего сына. Все сделали вид, что ничего не произошло, а сам Саске даже не повел бровью на красноречивый упрек главы семьи, однако я успела заметить особенную тень на его лице, появившуюся буквально на долю секунды, которая говорила лишь об одном — он заметно напрягся, однако сделал это мастерски, так, что никто ничего не уловил. Не знаю на счет его родителей и Итачи, а мои никогда бы не увидели максимально быстро проскочивших негативных эмоций на лице Упыря, зато я с легкостью подмечала определенные детали и распознавала его мимику, с которой сталкивалась чаще всего. Вот почему я не видела Саске в самом начале вечера: он пришел позже и, видимо, причина была не столь уважительна, как у старшего. Саске посмотрел на меня с непонятным мне выражением на лице и покорно приблизился к мужчинам, а я тем временем облегченно выдохнула, перестав копаться в выражении лица Саске: в голове уже вовсю мелькали представления того, как я ухожу в уборную под заранее заученным благовидным предлогом, или просто отхожу в сторону стола с закусками, если меня не пригласят в женскую тусовку. Все-таки мне не придется общаться с семейством Упырей в этот вечер. — Я бы хотел составить вашей дочери компанию вместо своего брата, Атсуши-сан, Ольга-сан, — Итачи подошел ко мне и подставил руку, в которую я должна была продеть свою. Ты что творишь?! Отойди сейчас же и сделаем вид, что ничего не было, ну же!.. Мама с отцом охотно согласились, Фугаку сдержанно кивнул в знак одобрения, перед этим взглянув на свою несопротивляющуюся предложению Итачи жену. В конце концов, Микото создала определенные обстоятельства по своей прихоти, потом в них вмешался Фугаку и испортил задумку Микото, а исправить все решил Итачи, раскусивший план матери и понявший, что неловкую ситуацию надо как-то спасти. Понимая все это, его родители не могли не согласиться. Пребывая в глубочайшем ступоре, я мельком осмотрела присутствующих, дала себе команду и все же подняла одеревеневшую конечность навстречу руке Итачи. Нельзя давать себе время теряться, нельзя затягивать и без того подзатянувшуюся паузу. Я даже не успела как следует мысленно выругаться на ситуацию, как уже шла под руку с Итачи в сторону от наших семей. Проклятье... Ну кто его просил? Не обязательно было вмешиваться в это. Я могла бы сейчас, в лучшем случае, быть в туалете, а в нейтральном случае — присутствовать в компании двух женщин и поддерживать их беседу о чем угодно, быстро забыв о неудавшейся попытке Микото подсунуть меня своему младшему сыну. Но вместо этого мне приходится быть в худшем из случаев: справляться с непрекращающимся приступом тахикардии, идя рядом с Итачи, — настолько страшно было представить нас вместе вдалеке от знакомых глаз, и даже думать о том, что мне придется с ним разговаривать. Один на один. С Учиха Итачи. Однако если посмотреть на поступок Итачи без излишней эмоциональности, то вполне можно проникнуться признательностью к этому мужчине за такое предложение. Он решил сделать доброе дело — только и всего. Прискорбно, что еще минуту назад я мечтала ретироваться в другой конец зала, а в итоге вынужденно иду под руку с Итачи в неизвестном направлении. Из-за лопающихся внутри тревоги, страха и ужаса ноги были готовы подкоситься и потянуть меня вниз, что добавляло волну паники — поэтому я с особым усердием старалась контролировать каждый сделанный шаг. Было бы крайне неловко упасть в ноги Итачи при такой огромной публике или вынудить его своим неуклюжим падением впредь держать меня около себя еще ближе и крепче. Увидь моя дальнозоркая и всеподмечающая матушка такого рода близость между мной и неженатым представителем Учиха — обвенчала бы нас прямо в этот вечер. На непозволительно близком к Итачи расстоянии я уловила запах изысканного парфюма, отлично сочетавшимся с его образом. Во всей этой суете я даже успела заметить, что мне понравился исходивший от него аромат. А тем временем брат Саске уверенно вел меня в сторону свободного столика, стоящего около стены, который почему-то не был облюбован многочисленными гостями. Наверное, он только что освободился, а Итачи это заметил, в отличие от меня. Никак не получалось сосредоточиться, я шла, словно на автопилоте, не видя ничего вокруг. В голове я проговаривала про себя: «Левой, правой, левой, правой..», в попытке контролировать шаги. Старалась держать лицо, как это подобает молодой девушке в компании мужчины, и старалась угомонить внутреннюю истерику. Не обращать внимание на отменно разбушевавшееся и до сих пор не прекратившееся несварение, появившееся сразу после появления семейки Аддамс, выходило откровенно плохо. Я совсем не знала о чем нам говорить. Лучше бы это был Саске… Из двух зол, как говорится, лучше выбирать меньшее. С Саске мы были знакомы большую часть жизни и нам бы не составило труда провести несколько минут где-то встороне один на один, к тому же уровень моего стеснения рядом с ним был бы практически на значении ниже среднего, чего нельзя сказать о нахождении рядом с Итачи. С ним стеснение зашкаливало до безобразной отметки. Мы подошли к столику, покрытый шелковой перламутровой тканью, на котором еще осталось несколько видов закусок. Итачи отпустил меня и жестом подозвал официанта, сновавшего рядом с бокалами вина и шампанского на подносе, пока я смотрела в пол, сжимая в руках свой теперь довольно потрепанный нервным елозаньем пальцев клатч. Когда парень подошел к нам, я подняла взгляд на Итачи, который собирался предложить мне бокал, но я его опередила. — Спасибо, но я пока откажусь, — с нервной улыбкой на лице сообщила я, на что Учиха кивнул и отпустил парня. Мы стояли в молчании не меньше десяти секунд после ухода персонала, оно сводило с ума и заставляло меня чувствовать себя крайне неловко. Мой невроз, кажется, становился все более заментым: пальцы продолжали теребить все, что попадалось в их поле нервной деятельности, а правая ступня норовилась постукивать каблуком о глянцевую поверхность пола сильнее прежнего. — Тебе не нравятся подобные мероприятия? — внезапный вопрос Итачи прозвучал скорее как утверждение. Плохая у меня маскировка: уже второй человек — какая ирония, что им вновь оказался представитель семьи Учиха! — за весь вечер видит мою отрешенность от всего происходящего вокруг. И как он не заметил периодически проскакивавшего ужаса в моих глазах, скованности движений и явного приступа паники? Видимо, просто не хочет акцентировать внимание, да и в принципе это было бы крайне глупо и невежливо – тыкать в чужую проблему пальцем. Он и сам прекрасно знает о своем воздействии на женщин; таких пугливых, как я, тот перевидал за всю свою карьеру успешного сердцееда не меньше сотни. Однако в большей степени мной руководили стеснительность и неловкость не из-за красоты Итачи или чего-то подобного. Мне было неудобно проводить время с незнакомцем, который старше меня и который является носителем фамилии Учиха. Мы на разных уровнях. Взглянув чуть выше подбородка Учиха Итачи, неожиданно резко меня одолело чувство стыда: я почувствовала себя маленькой десятилетней девочкой, которую был вынужден развлекать взрослый парень, и никакие каблуки, украшения и изысканное платье не могли бы сейчас убедить меня в том, что я являюсь взрослой девушкой. Они себя так не ведут. Другая на моем месте смогла бы совладать с эмоциями, не выдавать всем телом своей напряженности, и ни коим образом в ее глазах не промелькнула бы заметная для окружающих скука. — Не то что бы… Простите, что вам пришлось составлять мне компанию, — я поклонилась. — Тебе не стоит просить у меня за это прощения. Я был инициатором. Юмико, — вдруг позвал Итачи, теплый голос призывал взглянуть на него, — ты можешь обращаться ко мне на «ты», я не намного старше тебя. Нам не нужны эти формальности. — Простите, — в растерянности от его предложения снова извинилась я, но в этот раз без поклона. — У тебя плохо получается, — беззлобно усмехнулся Итачи, от чего я нервно улыбнулась и поспешила исправиться. — Не переживай, вечер скоро подойдет к концу. Он снова заставляет меня испытывать стеснение, продолжая упоминать в разговоре факт моей незаинтересованности данным вечером. — По мне так заметно? — вышло очень виновато. Все-таки этот фуршет организован его семьей в главном отеле Токио, мне стоило бы лучше держать лицо и выдавливать из себя больше показушной заинтересованности, но вместо этого я вновь показала себя как... маленький ребенок, которому интересно все что угодно, но только не вечер со взрослыми. Незрелая, неопытная девчонка — данная характеристика как раз про меня. — Ты выглядишь усталой, — он сделал небольшую паузу и сменил тему. — Ты ведь учишься в одном университете с моим братом? — На одном факультете, — не без деланого спокойствия в голосе ответила я, тогда как внутри всеми силами воздерживалась от желания закатить глаза. Учиха явно удивился. — Он не беспокоит тебя, как раньше? Удивительно. Он вот так просто задал подобный вопрос. Конечно, он все помнит, теперь я уверена. Он помнит и меня, и наши с Саске разногласия в школе. Интересно, о чем он сейчас думает и вспомнил ли он тот случай в музее. А ту встречу в луне?.. Я замялась перед ответом, стараясь содрать со своего языка язвительные комментарии, которые тщетно искали выход. — Эм… Все хорошо, мы нормально общаемся... Вам не стоит проявлять беспокойство на этот счет. — Я рад это слышать, — Итачи снисходительно кивнул. — Вы... то есть ты надолго вернулся в Японию? — я добавила в интонацию тень интереса и подняла глаза на собеседника. Вопрос вырвался сам собой, чтобы быстрее сменить тему и для того чтобы между нами вновь не воцарилась та неловкая тишина. Да и если продолжу молчать, Итачи окончательно утвердится в мысли, что я не хочу поддерживать с ним диалог. Я не могу, не хочу. Мне ужасно неловко. Зато ему легко, Итачи ведет себя так, будто мы хорошие старые знакомые. — Думаю, надолго: здесь намного больше безотлагательных дел, чем я представлял. Он стоял передо мной такой высокий, такой статный — все девушки и дамы смотрели в нашу сторону. Его взгляд был не таким, как в тот вечер в клубе — сейчас он был более спокойный. Только на миг мне показалось, что Итачи интересна наша беседа — в основном его лицо не выдавало ни одной явной эмоции. Они с Саске воистину родные братья. Учиха задал мне пару вопросов про учебу и мои успехи в ней, еще раз предложил напиток, от которого я вновь учтиво отказалась. — О чем разговор? — раздалось справа от нас. Саске остановился в двух шагах от меня, засунув руки в карманы брюк. — Ты бы не принял в нем участие. Отец прислал тебя? — холодно отозвался старший Учиха, однако даже не взглянул на младшего брата, оставив взгляд на мне. — Нет. Наши родители сейчас заканчивают беседу с родителями Ю. Вам уже стоит вернуться. — Мы скоро подойдем, — он перевел пустой взгляд на Саске, который продолжал стоять рядом со мной, — ты можешь идти, Саске. Между братьями ощутимое напряжение. Предполагаю, Итачи снова был недоволен младшим братом, точно так же как и отец Саске был не в восторге от поведения своего отпрыска этим вечером. Я не знала стоит ли мне что-либо говорить, и как мне отгородиться от сложившейся ситуации. Саске нахмурил брови в ответ на реплику брата, смотря в его глаза, постоял пять секунд и нехотя покинул нашу компанию. Я не стала комментировать их диалог и старательно пыталась согнать с лица замешательство, а тем временем Итачи спросил, не хочу ли я перекусить, на что я отрицательно покачала головой. — Думаю, в таком случае мы можем вернуться. Я бы не хотел сейчас заканчивать нашу беседу, но наши родители действительно скоро завершат разговор и будут вынуждены начать искать нас, — он слегка улыбнулся и подставил руку, в которую я нехотя продела свою, и мы направились в сторону родных. — Я рад нашей встрече. Спасибо, что составила мне компанию. В очередной раз вспыхнув от смущения из-за слов Итачи, а также из-за обращенных на нас взглядов со всех сторон, я смогла выдавить из себя всего несколько скудных слов. — И тебе спасибо за компанию. Мы подошли к родителям, тем пришлось отвлечься от беседы и переключить внимание на пришедших. — Простите, что надолго украл вашу дочь, Атсуши-сан, Ольга-сан, — Итачи поклонился, предварительно отпустив меня. — Не уследил за временем. Как же я боялась, что на радостях моя мама сейчас выдаст что-то типа: «Все в порядке, Итачи, забирай ее хоть на всю жизнь, зятек!» Клянусь, по ее хищному блеску глаз и одновременно с этим затуманившемуся взору я отчетливо могла видеть, что эта женщина поженила нас в тот самый момент, когда Итачи изъявил желание стать моим собеседником, чтобы я и дальше не продолжала стоять одна в зале между двух компаний, как бедный родственник. — Спасибо, что составил моей дочери компанию, Итачи, — почтительно поблагодарил отец. Обе семьи обменялись крепкими рукопожатиями, после чего начали прощаться. Итачи, после прощания с моей матерью и отцом, снова подошел ко мне и поцеловал руку. — Рад был увидеть тебя, Юмико, — тихо повторил он, слегка приподняв голову над моей рукой, будто эта фраза предназначалась только для моих ушей. Он смотрел прямо в мои глаза. Я улыбнулась и поклонилась в ответ. Мама с явным нетерпением выжидала момент, когда виновники сегодняшнего вечера отойдут на приличное расстояние. Я видела, как ее подмывает устроить мне допрос с пристрастием. — Ну, что? О чем вы разговаривали? Ты понравилась ему? — заинтересованно зашептала она мне на ухо, после чего я закатила глаза. Родительница нетерпеливо потрясла меня за руку, напоминая о своем существовании. Отец, на удивление, тоже ждал моего ответа. Они сейчас серьезно хотят сделать из всего этого событие вселенского масштаба? Я просто пообщалась с Учиха в стороне от них. Сейчас он продолжит свое общение с другими девушками, с другими семьями. Зачем они настолько неадекватно обращают внимание на мое пятиминутное нахождение рядом с Итачи? — Он задал мне пару вопросов о учебе, ничего интересного. — Ты понравилась ему? — не унималась та. — Нет! — смущенно шикнула я. — Мама, как ты вообще можешь задавать такой вопрос? Он из вежливости увел меня с собой, неужели ты этого все еще не поняла? Пожалуйста, успокойтесь, ничего значимого не случилось… Нас прервал подошедший мужчина, с которым отец сразу же обменялся дружеским рукопожатием. Я часто видела его раньше, это еще один старый друг родителей. Если бы он знал, как я была благодарна ему за то, что теперь мне не приходится участвовать в том допросе и я могу наконец сделать передышку, прийти в себя. Мама так легко с меня не слезет: Итачи был самым желанным холостяком в этом зале, и она не могла нарадоваться, что я провела с ним немного времени тет-а-тет. Она действительно верила, что я, двадцатилетняя девушка, ровесница его брата, могла заинтересовать двадцатипятилетнего парня? Как глупо. Как нелепо. Мама снова принялась за свое, когда друг моего отца ушел в сторону. Настроение было ни к черту, голова начала гудеть сильнее, мое желание попасть домой с каждой минутой усиливалось лишь сильнее. Я держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться от скопившегося внутри напряжения и не броситься в бега — иначе мне никак не избавиться от удушающего интереса матери, спасти меня мог только лишь побег. Отец был единственным, кто увидел мое настроение, и поспешил прекратить допрос, пообещав маме от меня бóльшей откровенности завтра. Она демонстративно обиделась на нас, а я воспользовалась ситуацией и ушла в уборную. Вечер закончился ближе к десяти часам. Не помню, когда в последний раз я так быстро улепетывала домой после сборищ Упырин. Мама даже не попрощалась со мной около машины. Мне было все равно. Завтра она забудет все обиды и снова активизируется. А если не завтра, то в предстоящую пятницу. Дома я побросала вещи в коридоре, кинула платье в комнате и побежала в душ. Под теплыми каплями воды меня наконец разорвали накопленные за вечер негативные эмоции, и я начала рыдать, беспорядочно смазывая руками косметику на лице, словно скорее хотела содрать то, что делалось для посещения фуршета Упырей. Я злилась на поведение матери, сующей меня каждому встречному парню; злилась на себя за излишнее беспокойство и эмоциональность. Так же мне было горько от обиды на семью Учиха: мое душевное состояние каким-то образом сильно зависело от них, и мне становилось тошно от самой себя за это, за то, что я не вольна владеть ситуацией и эмоциями в их присутствии. Я села под капли воды, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Все тело трясло мелкой дрожью. Я не хочу испытывать эти эмоции, я не хочу чувствовать себя неполноценной рядом с Саске или Итачи. Я не хочу чувствовать себя тем маленьким ребенком, страдавшим от злых выходок Саске, или ребенком, стесняющимся общества его старшего брата. Мне не нужны от него снисходительные жесты, как сегодня. Детские комплексы резко навалились, я больше не чувствовала себя уверенной взрослой девушкой. Слезы и рыдания усилились, когда я в очередной раз призналась себе в том, что мою психику уже ничто не излечит. Сколько бы я ни скрывала это от других, сколько бы я ни делала из себя сильную девушку для окружающих — я навсегда останусь с этими проблемами, периодически бьющими меня в одну и ту же рану. Я навсегда останусь уязвленной. Неполноценной. Почему я такая слабая в их обществе? Почему я такая слабая рядом с собственной матерью? Почему я так часто чувствую себя неловко? Почему я не могу стать нормальной? Обычной, как все остальные. Я ненавижу семью Учиха. Пусть они исчезнут из моей жизни.