Черный лебедь

Изящные движения черного лебедя, что каждый раз приковывали к себе внимательный и оценивающий взгляд зрителя. Плавные движения рук, которые так напоминали крылья прекрасной птицы, в контрасте с четкими и резкими движениями всего тела не просто очаровывали, но сводили с ума каждого, кто осмеливался оценивать работу искусного мастера. Вот на что был похож танец Чимина в ночи. За все свои двадцать семь лет Юнги видел множество талантливых, даже в каком-то смысле гениальных танцоров, однако этот девятнадцатилетний мальчишка, что был выкуплен у местных итальянских купцов еще в 10 лет, чем-то отличался. И этот факт определенно не нравился властному королю, ведь весь образ деспотичного и холодного правителя, что так упорно выстраивался все эти годы, рушился по щелчку пальцев рядом с его изящным лебедем. Он и не заметил, в какой момент так упорно начал выискивать Чимина среди всех придворных танцоров, что выступали на официальных приемах его величества. Не заметил, как приказал мадам Чхве приставить к нему Чимина в качестве личного танцора для короля, чтобы на его сокровище больше никто не смог положить глаз. Не заметил, как начал приглашать его к себе в покои каждый вечер, чтобы лично насладиться его искусством. Не заметил, в какой момент Чимин стал его персональным наркотиком, без которого у него начиналась ломка. Однако сам парень не разделял таких же трепетных чувств к королю. Он знал, каким жестоким может быть Его Величество. Знал, что Юнги был ценителем искусства и не мог терпеть даже малейшей ошибки его придворных слуг, которых наказывал по всей строгости и не редко закрывал этих бедняг в темнице, а в некоторых случаях даже отправлял на эшафот «чтобы другим было неповадно». Да, он определенно боялся его, поэтому, когда милая мадам Чхве сообщила ему новость о его новом статусе в качестве личного танцора короля, он зашелся в истерике и не выходил из своей комнаты несколько дней подряд. Он не понимал, почему был удостоен такой «чести», ведь считал себя обычным парнем, который старался изо всех сил, чтобы остаться в живых в этом аду, из которого так тщетно мечтал выбраться. Однако все его уговоры мадам Чхве, чтобы та помогла ему и уговорила короля передумать и отказаться от этой «блестящей» идеи, не сработали, так что ему пришлось привыкать к новой роли, а вместе с этим, оттачивать свое мастерство в десять раз усерднее, чем обычно. Чимин и не заметил, как прошло 2 месяца с начала его ежедневных сольных выступлений перед королем. В какой-то момент, он перестал чувствовать удушающий страх перед Его Величеством, который так сковывал его движения и проникал в каждую клеточку его тела. В этих величественных покоях именно он чувствовал себя королем, который мог подчинить себе волю каждого смотрящего и даже самого Мин Юнги. С каждым днем он становился все более уверенным в себе и это особенно отзывалось в его движениях, что так и кричали о мастерстве и невероятной сексуальности их обладателя. Этот восхищенный и такой внимательный лисий взгляд прекрасных глаз Его Величества не мог остаться незамеченным юношей, из-за чего он то и дело норовил приспустить и без того откровенный, по меркам того времени, ханбок, что так искрился золотыми нашивками в тусклом освещении покоев короля. Чимину определенно льстил этот взгляд. Он понимал и даже чувствовал то, насколько сильно нравился королю и, поначалу, даже подумывал это использовать в своих целях, но не заметил, как сам утонул в темном омуте карих глаз. В тот вечер Чимин настолько был поглощен своим танцем, что даже не заметил, как король легким жестом руки приказал музыкантам остановить такую родную мелодию, которая за долгие месяцы выступлений уже въелась под корку его сознания до такой степени, что он мог безошибочно станцевать и без знакомой музыки. Однако глухая тишина быстро отрезвила и привела в чувства молодого юношу. Он заметил пристальный и холодный взгляд короля и поспешил упасть перед ним на колени, понимая, что, возможно совершил ужасную ошибку, чем привел в ярость Его Величество. «Черт, я должен что-то сделать, иначе мне точно конец. Но что ему могло не понравиться? Я ему надоел? Вел себя слишком вызывающе?» Собравшись с мыслями, он, все же, решил действовать, думая, что терять ему уже точно нечего: - Ваше Величество, простите, я… - Я разве давал тебе разрешение говорить? Холодный тон короля привел Чимина в такой ужас, что его уже начало потряхивать от страха перед возможными ужасными последствиями его глупой выходки, поэтому, больно закусив губу, он опустил свой полный непонимания взгляд на пол. Признаться честно, Чимин впервые услышал этот глубокий и низкий в перемешку с хрипотцой голос короля. Он определенно был бы в восторге от него в другой ситуации, а пока все его рациональное сознание покрывала пелена дикого страха, от чего он даже не мог пошевелиться. В ту же секунду его обостренный слух снова тронул голос Юнги. - Всем выйти. Живо. Музыканты, слуги и даже охрана поспешили оставить двух юношей в покоях одних, а когда двери комнаты закрылись за последним человеком, король медленно встал, направляясь к Чимину. Заметив это, сердце юноши начало биться в таком бешеном ритме, что казалось, будто еще пару ударов и оно точно остановится, означая неминуемую смерть хозяина. Но этого не происходит и в томительном ожидании следующих действий короля, в течении этих долгих секунд, перед его глазами проносится вся его недолгая жизнь. Наконец, Юнги подходит к своему предмету обожания вплотную, и, одаряя его самым нежным взглядом, протягивая свою худощавую руку юноше, непривычно нежно произносит: - Чимин-а, ну же, встань. Нечего валяться на полу. От такой резкой смены тона и энергетики в комнате, Чимин не сразу реагирует на слова короля, находясь в небольшом шоке. Танцор медленно поднимает глаза, сталкиваясь с теплым взглядом Его Величества и все еще не может поверить в происходящее. Переведя взгляд на открытую ладонь Юнги, он все также медленно протягивает дрожащую руку королю в ответ, поднимаясь и чувствуя жгучую боль в коленках из-за неудобной позы. Юнги улыбается Чимину своей фирменной ослепительной улыбкой, и парень думает, что, возможно, это самая приятная и красивая картина, которую он когда-либо видел, поэтому старается запечатлеть каждый момент такого счастливого и нежного Юнги в своей памяти. Он неторопливо ведет Чимина к уже насиженной кушетке, и, садясь на нее, притягивает его ближе к себе, аккуратно усаживая покрасневшего юношу себе на колени. Не отводя от него пристального взгляда, одной рукой он крепко, но в то же время нежно удерживает его за талию, а другой мягко проводит по бледной коже щеки, спускаясь к изгибу шеи и задевая остро выпирающие ключицы. От такого контраста Чимина пробивает табун мурашек, и он заходится в краске еще сильнее, не зная, как реагировать на такого ласкового и нежного Юнги, все еще думая, что это какая-то шутка и с ним наверняка сейчас что-нибудь да сделают. -Ваше Величество, я… -Чшшш…Чимин-а, хоть ты перестань называть меня так. Для тебя я просто Юнги. Свое имя он выдыхает Чимину прямо в пухлые губы, которые так и манят испробовать их на вкус, медленно растягивая сладостный момент, однако он колеблется. Затаив дыхание, Чимин, в нетерпении сглатывает мешающий ком в горле и порывисто облизывает свои пересохшие и искусанные от волнения губы, даже не представляя, что в этот момент у Юнги внутри целые галактики взрываются. Юнги хотел, чтобы Чимин сам разрушил эту непреодолимую преграду между ними, однако проваливается в темноту своего сознания и приходит в себя только в тот момент, когда притягивает парня к себе, наконец аккуратно пробуя его на вкус. Для Чимина все это впервые, у него внутри табун бабочек порхает от происходящего, поэтому он робко и неумело старается отвечать на поцелуй, надеясь, что его королю это понравится. Юнги в восторге от такого смущенного и млеющего Чимина, что так чутко реагирует на каждое его движение, поэтому не может сдержать улыбки, мягко прерывая их поцелуй. -Ну же, малыш, открой ротик Чимин послушно реагирует на просьбу Юнги и в ту же секунду приоткрывает свой рот, тяжело дыша от нехватки воздуха. От вида такого распаленного парня, Юнги сносит крышу, поэтому он не заставляет его долго ждать и сразу врывается во влажный и податливый рот Чимина, крепче сжимая его талию от нахлынувшего удовольствия. Парень довольно быстро входит во вкус и уже через несколько секунд пытается перенять инициативу на себя, углубляя поцелуй и переплетая их языки, при этом старательно посасывая язык уже своего короля. Он так усердно старается и погружается в этот процесс с головой, что даже не замечает, как Юнги плавно стягивает с него всю мешающуюся одежду, очерчивая холодными и изящными пальцами плавные линии его фигуры. Чимин льнет к нему только сильнее, упиваясь таким сладким и тягучим поцелуем. Одной рукой он обхватывает его шею и притягивает ближе, а другой запускает ладонь в его жесткие пряди, при этом мягко массируя кожу головы, от чего у Юнги звездочки перед глазами, так что он утробно стонет в поцелуй намекая на то, насколько ему это нравится. Однако воздух кончается и Юнги первым отрывается от ненасытного Чимина, довольно улыбаясь и поглядывая на опухшие и покрасневшие губы парня, блестящие от слюны. - Так это твой первый раз, котенок? - Да…да, поэтому будь со мной осторожен, Юнги Ох, Чимин в жизни бы не сказал настолько пошлую и откровенную вещь королю, обращаясь к нему по имени, однако распаленное сознание парня, покрытое дымкой возбуждения, играет Юнги только на руку. - Не волнуйся, малыш, я буду нежным, обещаю, - Он медленно укладывает Чимина на подушки, удобно устраиваясь между его разведенных ног, и нависает над ним, а после с восхищением оглядывает голое тело парня, упираясь своим возбуждением прямо ему в пах. Юнги уже несколько месяцев мечтает о том, чтобы попробовать карамельную кожу Чимина, которая так соблазнительно блестит в лучах солнца, поэтому он медленно прокладывает дорожку мокрых поцелуев от изящной шеи парня до пупка, не забывая оставлять свои метки, старательно зализывая каждую. Чимину кажется, будто это все сон и точно происходит не с ним. Он остро реагирует на каждое прикосновение Юнги, которое жаром остается на коже и выгибается в пояснице в тот момент, когда король спускается ниже, обхватывая возбужденный орган парня ладонью. К Чимину резко приходит осознание, поэтому он лихорадочно начинает бормотать что-то невнятное, пытаясь остановить Юнги от этой идеи. - Нет, Ваше Вели…Юнги, нет, прошу, ты не должен…, - он старательно пытается отодвинуть его голову от своего паха своими аккуратными и маленькими ладошками, на что Юнги лишь ухмыляется - Неужели я не могу сделать приятное своему котенку? Ну же, расслабься, я обещал, что буду нежным Чимин сдается, и, густо краснея, откидывается на подушки, отдавая все бразды правления над ним Юнги. Король опаляет своим жарким дыханием возбужденную головку юноши, которая уже во всю сочилась предэякулятом, а после аккуратными поцелуями проходится от основания до самой уздечки. Находясь в полном экстазе, Чимин не замечает, в какой момент начинает так громко и мелодично стонать от каждого чуткого прикосновения парня. Юнги кажется, что еще чуть-чуть и сладкогласный голос Чимина, стоны которого он мог сравнить только с чистейшей симфонией, точно сведет его с ума. Он начинает старательно посасывать его головку, аккуратно вбирая в рот возбужденный орган, и надрачивает рукой у основания, чтобы доставить максимум удовольствия своему парню. От накатывающего наслаждения, Юнги утробно стонет, посылая волну приятной вибрации и доводя юношу до нового уровня эксатаза. Чимину только остается представить сколько же было практики у Юнги за все это время, если он уже готов откинутся только от одного его языка прямо в этих покоях. Но в этот момент,к огромному сожалению Чимина, который уже успел войти во вкус, король останавливается и поднимает к нему голову. -Чимина-а, достань, пожалуйста, небольшую баночку из того ящика, - юноша указывает на небольшую тумбочку, стоящую прямо у изголовья кровати и снова возвращается к своему брошенному занятию. Чимину кажется, что это, все же, худшее наказание, которое только мог придумать король. Он сейчас не в состоянии даже мыслить нормально, не говоря уже о том, чтобы управлять своим телом, которое так и норовит в очередной раз содрогнуться от приятных ощущений. Но он, все же, берет себя в руки и дрожащей рукой находит эту злосчастную баночку с прозрачной жидкостью внутри, протягивая ее Юнги. - Умница, котенок, - длинными пальцами он перехватывает столь нужный пузырек и снова устраивается между крепких ног Чимина, стягивая с себя всю ненужную одежду, выставляя на показ идеально подкачанное тело и возбужденный член, от которого у парня перехватывает дыхание. Ему определенно хочется попробовать на вкус Юнги и от этой мысли он неосознанно облизывает пухлые губы, а после прикусывает нижнюю в нетерпении, все пялясь на детородный орган парня. И в этот момент Юнги окончательно сносит крышу. Порывистым движением он крепко фиксирует руки Чимина над головой и жадно впивается в губы, поочередно посасывая каждую, а после переплетает их языки, свободной рукой продолжая надрачивать его аккуратный член. Чувствуя скорую развязку парня, Юнги окольцовывает возбужденный орган Чимина, сильно сжимая прямо у основания, от чего юноша недовольно стонет прямо в поцелуй - Ну же, малыш, мы же не хотим, чтобы ты кончил раньше времени, да? – отпустив фиксированные руки парня, Юнги принимается обильно поливать прозрачной вязкой жидкостью сначала свою ладонь, а после и член Чимина, спускаясь к сжатому, пульсирующему колечку мышц. Понимая, какая участь его ждет в следующие мгновения, Чимин недовольно жмурится и поджимает пальцы ног толи от накатившего страха, толи от трепетного волнения перед королем. Конечно же, это выражение лица не ускользает от самого Юнги, поэтому он спешит успокоить парня, нежно выцеловывая каждый миллиметр его лица, отвлекая своим нежным шепотом. Благодаря обильной смазке и успокаивающим действиям Юнги, первый палец Чимин принимает с легкостью, хоть и старается скрыть неприятные ощущения, чтобы лишний раз не волновать любимого. - Пожалуйста, скажи мне если будет больно. Я сразу же остановлюсь – Чимин нежно улыбается и кивает ему в ответ, намекая, что они могут продолжить, а про себя думает, что ради Юнги вытерпит даже жгучую боль, но не подаст и виду. Второй палец входит тяжелее, чем первый, но Чимин старается концентрировать все свое внимание на нежные поцелуи Юнги в районе шеи, все же думая, что весь их секс будет сопровождаться этими неприятными ощущениями. Но не успевает парень додумать свою мысль, как Юнги, нечаянно проходится своими длинными пальцами по чувствительному комочку нервов внутри, от чего Чимин выгибается так сильно, что, кажется, слышит хруст своего позвоночника. - Нашел – Юнги победно ухмыляется и принимается часто массировать простату, при этом добавляя уже третий палец, упиваясь мелодичными стонами парня. - Юнги…стой, я сейчас… - не успевает Чимин договорить свою мысль, как с громким стоном обильно кончает себе на живот, подрагивая от нахлынувшего оргазма, чем очень удивляет Юнги. - Малыш, а я ведь даже не прикоснулся к тебе – он продолжает довольно улыбаться, как чеширский кот, а Чимин от смущения сквозь землю хочет провалиться в этот момент, поэтому закрывает красное лицо руками. - Ну же, не закрывай от меня столь прекрасное лицо, я хочу видеть это выражение, когда ты кончаешь – он, все же, убирает руки с лица, продолжая смотреть в сторону от дикого смущения, а Юнги такая картина в еще больший восторг приводит. Видя, какое наслаждение от его ласк получает Чимин, парень, все же, решает добавить четвертый палец, чтобы убедиться в том, что он точно не поранит своего мальчика. А у танцора от такого удовольствия голова кругом и мысли где-то на периферии сознания, так что он уже сам начинает подмахивать бедрами, стараясь сильнее насадиться на его длинные пальцы, прося большего. Юнги понимает, что Чимин полностью готов, поэтому аккуратно выходит из влажного отверстия, на что получает недовольный стон в ответ, и мягко пристраивает головку своего члена у растянутого и пульсирующего от нетерпения входа. Плавно толкаясь внутрь и проникая лишь наполовину, он останавливается, давая Чимину привыкнуть к новому ощущению заполненности, а парень от такой резкой смены только сильнее впивается своими короткими ноготками в крепкие плечи Юнги, оставляя красные полоски, которые наверняка потом будут саднить. Он аккуратно толкается глубже, входя в Чимина на всю длину, продолжая целовать взмокшую от пота кожу лица и нашептывая приятные и успокаивающие слова, надеясь, что хоть немного сможет помочь своему мальчику. В знак благодарности Чимин аккуратно кивает и нежно обхватывает тонкую шею Юнги, притягивая ближе к себе для поцелуя, намекая на то, что он может продолжить. В какой-то момент танцор забывается в своих ощущениях и приходит в себя только тогда, когда Юнги в своем особом темпе все глубже проникает в податливое отверстие, каждый раз проходясь по чувствительному комочку нервов, чем вызывает у парня целый фейерверк наслаждения и удовольствия, растекающийся по всему телу. Сознание Чимина окончательно покидает реальность и все, что он слышит – это ритмичные шлепки их тел друг о друга и свои свои стоны, каждый раз срывающиеся на крики от нескончаемого удовольствия. В какой-то момент разум Юнги окончательно застилает пелена возбуждения и он срывается на бешеный темп, впиваясь зубами в нежную кожу шеи парня, оставляя свой след. От смешенного ощущения боли и дикого наслаждения, Чимин выстанывает имя короля, чем приводит его в полнейший восторг и, Юнги, желая сделать парню еще приятнее, припадает губами к набухшим соскам Чимина, принимаясь усердно вылизывать и посасывать их поочередно. Чувствуя их скорую разрядку, Юнги собственнически окольцовывает чувствительный орган парня, начиная надрачивать в такт своим быстрым и резким толчкам, выбивая из парня последние силы. Он выпрямляется, чтобы в последний раз насладиться видом такого сексуального и млеющего Чимина, изнывающего в наслаждении и поскуливающего от каждого действия Юнги. -Ю-юнги…Ах! – Чимин выдыхает с полустоном и жмурится от того, как приятно Мин слегка надавливает на его уздечку, продолжая двигать ладонью в такт своим толчкам. Его хватает еще на пару секунд, после чего комната заполнается стонами двух парней – протяжным утробным рыком и нежным высоким стоном, ознаменовая их одновременный оргазм. *** Статус самого деспотичного и жестокого короля за всю историю правления королевством так и остался за Мин Юнги, напуская страх на каждого, кто осмеливался даже упомянуть его в своем разговоре, не говоря уже о личной встречи с ним. Но только Чимин знал нежного и чуткого юношу, который так трепетно любил своего черного лебедя, всю жизнь оберегая его от жесткого мира будто хрупкую лилию, которая так трепетно отзывалась на чуткие ласки короля и каждый раз расцветала рядом с ним.