Гарридрачное нечто

Зелье забвения — Ну кто так делает, Поттер! На зельеварении Снейпа нужно было слушать, а не планы спасения мира строить! Смотри, как надо! — и ловкие пальцы тончайшими лепестками стругают корень валерианы, растирают в кашицу твердые семена датуры, по каплям добавляют в котел настойку мака азиатского, пока палочка рисует в готовящемся зелье идеально ровные окружности: две по часовой стрелке, третья — против. Поттер молчит, очевидно, сраженный искусными действиями Драко. Как, впрочем, молчит всегда. Нарцисса незаметно наблюдает за сыном, держась тонкой рукой за косяк. Вечера, когда он варит зелья и разговаривает с воображаемым «Поттером», — хорошие. Вот когда он сидит спиной к камину, уткнувшись пустым взглядом в стену, — это гораздо хуже. О том, что произошло почти год назад в Выручай-комнате, она знает только по рассказам посторонних. Драко об этом не говорит никогда. Он вообще мало говорит с тех пор. А зелье у него действительно получается близким к идеальному. Их покойный декан все-таки сумел многому научить своих воспитанников. Драко почти всегда варит зелье Забвения. Неделю за неделей. И у Нарциссы не поднимается палочка уничтожить результаты его усилий. Флаконы с лиловой жидкостью все множатся. Нарцисса старается не думать о том, что когда-нибудь зелье может понадобиться. Она боится представить, о чем именно она однажды может захотеть забыть. Ведь пока все в порядке. Пока Драко отмеряет экстракт лотоса и учит «Поттера» правильно использовать многотрубчатый алембик. А в гостиной эльфы, конечно, уже убрали пепел сожженного номера «Пророка» — того, где на первой странице была опубликована колдография с бракосочетания мистера Поттера и мисс Уизли. Шарф — По-о-о-оттер! Ты изменяешь родному факультету! — нарочито изумленно, осуждающе и издевательски. Гарри не изменяет родному факультету — его щеки быстро приобретают тот самый оттенок алого, которым сияют гриффиндорские штандарты. Руки нервно хватаются за шарф. Шарф у Поттера и в самом деле выдающийся — зеленый с серым. Нет, отнюдь не форменный слизеринский, отнюдь — они похожи только издалека, а так — на поттеровском длиннее кисти, и полоски совсем по-другому, и зелени куда больше, чем вкраплений серого, да и вообще… — Он подходит к глазам, — неудачно огрызается Гарри, стараясь не покраснеть еще больше. — Это мелкая Уизли тебе сказала? — презрительно бросает Драко. — Да я бы… Из-за поворота аллеи появляется Рон — и малфоевское остроумие прячется, как хорек в нору. Только кривая ухмылка, обещающая — «еще поговорим, Поттер», и Драко Малфой, развернувшись, удаляется в направлении квиддичного поля. Он думает о том, что никогда не договорит до конца эту фразу. «Я бы сумел подобрать оттенок, подходящий к твоим глазам гораздо больше». Гарри смотрит ему вслед и думает, что когда-нибудь обязательно наберется смелости, чтобы сказать: говоря о цвете глаз, он имеет в виду вовсе не зеленые полоски. Самая сильная магия — Сегодня. Я скажу ей сегодня, обязательно, — голос Поттера излишне уверен, излишне решителен, излишне резко обрывает слова. Возможно, сегодня он действительно скажет, думает Драко. — Джинни, — говорит Гарри в спину жены, заваривающей чай к файф-о-клоку, — я… Рука Джинни Поттер вздрагивает. — …я ухожу от тебя. Она не поворачивается. Столешница «под мрамор» засыпана чаем: густо, горкой, чаинки повсюду, повсюду… Гарри смотрит на это остановившимися глазами. Заварка рассыпалась, а значит, чая не будет… Он не видит глаз Джинни. — Акцио чай! — произносит она отчаянным — «безчайным» — голосом. И чаинки послушно слетаются обратно в коробку, и стол снова девственно чист, и можно пить чай, как будто ничего не произошло… разве трудно сделать вид, что ничего не произошло? И Гарри — охваченный отчаянием — молчит. Никто ничего не говорил, никто ничего не слышал, и «Эрл Грей» не сыпался с шелестом на светлую — «под мрамор» — столешницу… Все в порядке. Ничего не было. Стук в дверь — два коротких удара, — и время летит так быстро, что полжизни вмещается между двумя короткими ударами сердца. Кто-то из них открывает дверь, и там — светлые волосы, серые глаза, быстрый всепонимающий взгляд, мгновенная ухмылка, как мгновенно захлопнувшаяся дверь, и — все кончено? Обычная английская семья пьет обычный английский чай. Неизменность традиций, нерушимость устоев. Гарри распахивает дверь, выбегает на пустую улицу. И в голове так же пусто — ни слов, ни мыслей. — Акцио! — кричит он в пятичасовую тишину. — Акцио, акцио! Он не знает, на что рассчитывает. Разве здесь поможет сила магии? Разве что-нибудь может здесь помочь? Но ведь чаинки собрались… — Акцио!!! — Ну что ты орешь, Поттер? — слышится позади. — Я еще никуда не ушел. И Гарри захлебывается очередным «Акцио», уже понимая, что магия здесь не при чем.