Мой персональный квест

Первое задание Келеона выдалось активным, в плане погони за преступником. Они уже были в третьем по счету городе, преследуя злоумышленника по магическому следу, оставляемому на извилистых городских улочках. Петляя меж домов, проходя по тенистым аллеям, в поисках зацепок и подсказок. Этот фокусник украл драгоценности на несколько десятков тысяч голдов и сильверов. И высокородные дома просто были в не себя от злости, особенно юноши омеги, леди и дамы, которых и обдурил этот «весельчак». Требуя поймать его и казнить. В этот раз было решено ловить на живца, им подвернулся удачный момент. Самое богатое семейство этого города Норир устраивало прием в честь юбилея главы дома. Форма официанта сидела на Аелии идеально. Сам же Келеон о себе не мог сказать такого. Он смотрел в отражение зеркала и не узнавал себя. Всё-таки рубашки это не его. Вот Реве бы они идеально подошли. - Отлично выглядишь, - говорит Аелия, поправляя воротник, - тебе очень идёт. Хант пожимает плечами, с сомнением смотря на свое отражение в светло-серой рубашке. В просторной гостиной на первом этаже собралось много людей. Их драгоценности сверкают, отражая пламя свеч, что расположились по трое в высоких резных подсвечниках. Дамы в шелковых платьях разнообразного цвета и фасона образовались веерами с различными узорами. Кокетливо прикрывая лица шелковыми веерами в притворном смущении, они бросали оценивающие взгляды на своих спутников. Аелия огибал гостей с подносом в руках с такой лёгкостью, что было даже завидно. Сам же Келеон продлевал вино в бокалы тех, кто облюбовал небольшие диванчики с резными ножками и спинками с бархатной обивкой. - Возле колонны, рядом с цветущей в горшке розой, - шепнул проходящий мимо Санлайт, улыбаясь гостям и предлагая напитки. Хант кивнул, переводя взгляд на указанное место. Мужчина в дорогом на вид костюме кокетничал с юным омегой, который наслаждался его словами, улыбаясь. Наивный дурак даже не заметил, как с его шеи пропал золотой медальон, который наверняка стоит целое состояние. Он был настолько одурманен собеседником, что, кажется, обо всем забыл. Аелия сработал быстро, словно нечаянно опрокинул поднос на соблазнителя. Извиняясь и кланяясь, он предложил полотенце, но их цель отказалась, тут же спрашивая о ванной комнате, в которой он сможет перевести себя в порядок. - Иди за ним, - тихо шепчет старший, - я следом, мне нужно кое-что сделать. Келеон понимающе кивает, уходя вслед за гостем. Им повезло - кроме их цели здесь было никого: - А я все думал, кто меня преследует, - моя руки, и не повернувшись, заговорил мужчина, - а это, оказывается, были вы. И взглянув на них через зеркало хищно ухмыльнулся: - Знал бы, - говорит он, мурлыкая, - букетик прикупил у одной из цветочных, для этого симпатичного блондина. Хант инстинктивно пытается закрыть собой наставника, но для другого мужчины это кажется комичным. - Я все ещё его вижу, - издевательски тянет он. Первым делает свой ход старший альфа, кидая в сторону преследователей игральную карту, которая тут же впивается в стену над головой Ханта, а в руках мага появляется ещё несколько. - Опасная штука, - шипит Келеон, поглядывая на незнакомца. Меч легко появился в руке, напоминая о своем воплощении знакомой тяжестью. Маг напротив щелкает языком, когда Келеон атакует, блокируя удар веером из карт. Лязг железа разрывает воцарившуюся тишину в помещении. И Аелия хотел бы помочь, но у него у самого проблема - этот маг создал из ранее пущенной в их направлении карты двойника. Ему приходится уклоняться от града летящих карт, что своими углами тут же впиваются в стены и пол. Тем временем Келеон с противником разносят зеркало и фарфоровую раковину, ранясь разлетающимися в стороны острыми кусочками, слышится звон упавших на холодный каменный пол осколков. - Что ж придётся воспользоваться этим, - себе под нос говорит Санлайт, - световые клинки. В его руках появляется несколько метательных кинжалов, которые тут же летят в сторону настоящей цели. Срази настоящего и заклинание рассеется. Тот уклоняется от первой партии, вторую же он отбивает таким же веером из карт, каким блокирует удары Келеона. - Оу, - только произносит их противник, - это было достаточно близко. Световая магия, значит,- он облизывает губы, - достаточно редкая способность. Красавиц с золотистыми волосами и глазами, пожалуй, на моей родине ты будешь стоить целое состояние, не то, что другие. Потрясающий товар. - Даже не думай, - рычит Хант, начиная атаковать оппонента ещё быстрее, - мой наставник тебе не вещь. Он сам решает, как ему жить! Раздражает, как же раздражает этот тип. Уклоняясь от атаки двойника, что приходится на и так сломанную раковину и окончательно разбивает ее, блондин тут же создаёт световые сферы, кидая их одну за другой в мужчину. Тому приходится задействовать обе руки, чтобы от них отбиться, и он наконец-то пропускает удар Ханта, что ранит его плечо до крови и оставляет дыру на его пафосной одежде, а следующим ударом ранит скулу противника и умудряется выбить веер из карт из одной руки. И это приводит мага карт в бешенство, если он раньше с ними играл, то сейчас сам перешёл в атаку. Воздух снова наполняется лязгом сталкивающегося железа, двойник же мешает Аелии хоть что-то наколдовать, приходится все время уворачиваться, чтобы не стать решетом. Дела становятся совсем плохи, когда Ханта прижимают к стене и выбивают меч из руки, готовясь перерезать горло. Брызги крови попадают на стену и лицо младшего альфы шокировано смотрящего на выставленную перед его горлом руку наставника. Грабитель тоже застывает на мгновения, которого достаточно, чтобы ударить его в солнечное сплетение рукоятью меча Келеона. Их цель падает на пол без сознания, Аелия тоже оседает тяжело дыша. Помимо раненой руки у него так же есть три вертикальные тонкие кровоточащие раны на спине. - Ты в порядке? - спрашивает старший, чуть поднимая голову и еле заметно улыбаясь. - Вообще-то это я должен спрашивать, - младший альфа отрывает рукав рубашки и разрывает его на достаточно широкую полосу ткани, начиная обматывать пострадавшую руку омеги. Его царапины на лице тоже ещё немного кровят, но сейчас самое главное прекратить кровотечение другого мага. - И я только сейчас понял, что никто из гостей не пришел на шум, - почесав затылок, добавляет он. - По пути сюда я вызвал королевскую стражу и целителя, - блондин вздыхает, - они должны скоро быть здесь. Что касается последнего, то я применил заклинание тишины. В коридоре ничего не было слышно, а тишина, как известно не привлекает любознательных. Когда двое высоченных широкоплечих стражника вваливаются в разнесенную ванную комнату и сковывают преступника антимагическими кандалами и вытаскивают, взяв под локти, то Келеон расслабляется. Целитель уже занимается ранами Аелии, причитая, на что тот только смеётся. Царапины Ханта уже тоже обработаны и заклеены пластырями, ему просто впихнули в руки обеззараживающий эликсир, пару кусочков ваты и пластыри, ему пришлось все делать самому. Когда раны старшего были обработаны, они возвращаются в штаб. - Вы хорошо постарались, - осматривая своих подопечных, отозвался лорд Ройс, сидящий в огромном кресле, - сейчас можете отдохнуть. - Лорд Ройс, - Санлайт выглядел серьезно, - я хочу присутствовать на допросе этого фокусника. Во время нашего боя он сказал кое-что. И я думаю, он может что-то знать об исчезновении молодых омег. - Он назвал тебя товаром, - рычит младший альфа, привлекая внимание остальных членов отрядов, - этот подлец. Санлайт смотрел на него с выражением лица «ну зачем ты открыл рот прямо сейчас?!» - Аелия, - начинает Мотредал, - я понимаю твое стремление разобраться с этим, но сейчас тебе нужен отдых. Я лично буду присутствовать на допросе, и этого будет достаточно. - Но, - начинает омега, но его обрывают, не давая начать спорить. - Идите отдыхать, - гаркает главный альфа, - это приказ! Нестройное «хорошо» звучит ему в ответ, и две фигуры исчезают на верху лестницы, расходясь по своим комнатам. *** Первый этап экзамена целителей в Шаса - письменный. Сто двадцать пять вопросов просто рябили перед глазами. Реве поморщился, потирая глаза. В основном все вопросы были по теории, что давалась на занятиях. «Почему нельзя злоупотреблять лечением ран маной?» - вопрошал сотый вопрос с белоснежной бумаги. При долгом лечении ран маной организм перестает самостоятельно залечивать повреждения. В итоге самостоятельная регенерация тела сходит на нет, понижается сопротивляемость организма к разного рода вирусам и бактериям и в конечном итоге это может привести к летальному исходу. Были уже такие случаи. Человек, которого постоянно лечили маной, подхватил обычную простуду, от которой «сгорел» в тот же день на руках целителей. Ничто не помогло. Заканчивая писать ответы в своей тетради, Андереве вздохнул с облегчением, поднявшись из-за стола, он подходит к умудрённому опытом целителю, передавая ему в руки свою работу и покидает кабинет. Целительская академия Шаса это вам не пристройка к госпиталю в Ересбей, служившая классной комнатой. Здесь и диванчики в рекреациях, и цветы в расписных горшках расставлены по коридорам, питьевые фонтанчики на каждом этаже, чисто прибранные уборные, зимний сад на первом этаже и, конечно же, столовая. Больше похожая на гостиную какого-то богача с этими диван-кушетками, с одним подлокотником и округлой спинкой, диванчики, креслами и столами на резных ножках. Покидая здание, Реве ещё раз взглянул на него: слишком роскошное, с колоннами и горельефом, оно как-то не ассоциировалось с целительским делом, скорее с театром. На время экзамена он жил в гостинице в десяти минутах ходьбы от этого роскошного строения. Деревянная трехэтажная гостиница встретила его тишиной, на лестницах тоже никто не встретился. Поднявшись на третий этаж, он открыл дверь своей комнаты и, шагнув внутрь, тут же захлопнул. Упав на кровать, он обессилено вздохнул - этот город точно высасывал из него силы. Завтра ко второму туру будут допущены те, кто сдал письменный экзамен. Второй этап контроль маны и приготовление лекарств. Третий лечение пациентов, включает в себя использование полученных знания и умений на практике. Обычно те, кто проваливались на третьем этапе и становились аптекарями. У них получались отличные лекарства, но не получалось нормально работать с пациентами. Андереве перекатился на спину, уставившись в потолок. Второй этап был пройден как по маслу. Приготовление лекарств всегда нравилось Баше. Нарезать, размельчать, варить, процеживать, настаивать, нагревать, смешивать и разливать по бутылькам и баночкам - было очень занимательно и требовало максимально сосредоточиться на деле. Что же касается контроля маны, то ее пришлось экстренно научиться контролировать - жизнь Келеона была под угрозой. И если бы Реве не справился - корни Охотницы жемчужной разорвали внутренности альфы, и он был бы мертв, а она была единственным способом спасти жизнь друга. Ее сок бы ничем не помог ведь все разлагающие вещества она выделяет, находя и заматывая в кокон свою жертву. Здание главной больницы Шаса было обычным. Ничем не выделяющимся на фоне других здешних. Светло-серое с обложенным камнем фундаментом оно было обычным, опять же для здешних. К его крыльцу вела широкая дорожка вымощенная камнем, и вокруг шумели высокие изумрудные сосны. Колесо фортуны в этот раз было не на его стороне. Ему выпало самому последнему выбирать пациента, то есть выбора у него и не было. Последний оставшийся и был его подопечным. Его спутанные серые волосы длинная борода, старая рваная одежда и почти критическое состояние не вызывали ни у кого желания с ним работать. Запах пота и грязи так же не привлекал других будущих целителей. Пациент без имени и фамилии, если умрет - жалеть никто не будет, просто прикопают где-нибудь на пустыре и все. У этого пациента была одиночная маленькая палата, в которой прибирались по ее виду месяц назад. Темная сторона этой профессии в том, что каждый из целителей назначал свою цену за лечение, оценивая жизнь других в каратах дорогих камней, тысячах голдов и сильверов. Те, кто не могут так поступать это целители королевского госпиталя и королевский целитель, связанные контрактами с королем. Они получают прописанное в волшебном соглашении жалование. Отец обычно брал деньги за потраченные лекарства и пару серебряных монет за работу. Овощи, зелень, фрукты и ягоды росли в их небольшом огороде. Рыбой делился старший Хант, любитель порыбачить после работы, хлеб, крупу и не свойственные их местности овощи и фрукты они покупали на рынке. Мед, мясо и куриные яйца давали соседи, которых старший Баше осматривал бесплатно. Отец всегда говорил, что спасённая жизнь дороже чего-либо в этом мире. Первое, что делает Реве, оставаясь один на один с больным - проверяет его сердцебиение, реакцию зрачков на свет, созданный с помощью магии и следующее примененное заклинание, проверяющие состояние внутренних органов переплетено с заклинанием поиска чужеродных объектов в организме. Три объекта найдены: один возле бедренной артерии на правой ноге, другой в области печени и третий подбирается к сердцу. Сейчас нет времени менять постельное белье и приводить в порядок помещение. Снять больничную рубашку не составляет труда, нужные области подсвечиваются поисковым заклинанием, поэтому юноша сразу переходит к дезинфекции рук, хирургических инструментов и будущих мест разрезов. Опутывая своей маной постороннее, и не давая ему продвигаться дальше, он так же обрабатывает кожу пациента анастезионным эликсиром. Скальпель легко делает разрез, словно горячий нож отрезает кусочек масла. С помощью своей магии шатен аккуратно выталкивает инородный предмет к разрезу, где уже с помощью щипцов достает его из раны и кидает в медицинское блюдо со специальным раствором. Накладывает кусочек ваты с кровоостанавливающим эликсиром на разрез. Осталось два: возле печени и артерии. Вторым извлекаемым становится тот, что возле печени, последний бедренный. Промыв раны мягким дезинфицирующим эликсиром, Реве приступает к их заживлению маной, совсем немного, и после накладывает швы. Смазывает сверху заживляющей мазью и закрывает повязками. Заклинанием подмены меняет постельное белье и надевает свежую больничную рубашку, ее и постельные принадлежности принесли для вида о заботе, об этом пациенте. В блюде копошатся три гусеницы. Своей формой гармошки и гладкостью они похожи на гусениц плотоядной бабочки, но вот фиолетово-синий окрас говорит о другом. Гусеницы такого цвета принадлежат бабочке-вампиру из жарких влажных лесов страны Восхари. Эти бабочки точно никак не могли встретиться и дать гибридное потомство. Плотоядные любят более прохладную погоду, когда мясо убитых животных и людей не так быстро гниёт и разлагается и у нее есть места для кормления. - Не нравится мне это, - говорит вслух юноша, тут же усаживаясь за стол и вытаскивая из сумки заговоренный свиток. Ровным разборчивым почерком, оставляет сообщение, не предназначенное для посторонних глаз. Свернув и убрав свиток обратно в сумку, Реве берет одну из гусениц пинцетом и пересаживает ее в небольшой прозрачный пузырек, заливает медицинским спиртом и плотно закрывает горлышко пробкой. Следующие несколько часов он занят уборкой: кипятит хирургические инструменты, протирает их спиртом и возвращает в специальный футляр, моет медицинское блюдо, уничтожает окровавленную вату, после вытирает пыль со всех предметов находящихся в палате, моет полы, протирает окно и заодно проветривает помещение. Обессиленный он падает на неудобный стул и зажигает настольную кристаллическую лампу, что тут же рассеивает своим мягким светом сгущающуюся тьму. Едва слышный стук в дверь привлекает внимание уставшего молодого мага: старшая целительница смотрит на него с жалостью, в руках у нее чашка с чаем и тарелка с сэндвичами. Именно она помогала Реве с поиском ведра, тряпок и моющих средств. - Ты тут целый день все приводишь в порядок, - говорит она, ставя перед ним чашку и тарелку, - тебе тоже нужен перерыв. Она внимательно смотрит на шкаф со всеми медицинскими принадлежностями, изучая новый порядок. - Я бы кое-что хотел попросить, - говорит Баше, - я знаю, что моему пациенту уже ставили питательную капельницу, но ему бы не помешало дополнительное питание. Мне необходим список прописанных ему лекарств и мне на завтра не помешал бы ещё один чистый постельный комплект и чистая рубашка, а так же пара вёдер теплой воды и шампунь. Очищающие заклинания для его организма тоже беру на себя. Она понимающе кивает и уходит, чтобы вернуться с прозрачным сосудом для капельницы. Когда раствор по тонкой прозрачной трубочке через иглу поступает в организм она отходит от лежащего без сознания человека. - Ты должен взять с него все, что заслужил, - говорит она. Реве пристально на нее смотрит, но не отвечает. - Где тут можно постирать вещи, - спохватывается он, когда старшая собирается уходить, - рядом с кладовой непременная дверь, там и можно. Душевая персонала возле комнаты отдыха. Реве кивает и после того так женщина уходит, падает лицом на сложные на столе руки. Сегодня только третий день экзаменационной недели, ему торчать в этой обители напыщенности ещё четыре дня. Слишком долго. Следующий день начинается достаточно смешно: главу госпиталя кусает принесённая вчера Андереве гусеница. После потери своей питательной среды они стали агрессивными, а этот маг без чувства самосохранения к ним голыми руками полез. Хотя они со вчера должны спать вечным сном в закупоренных прозрачных сосудах на верхней полке его кабинета или быть материалом для изучения и исследований. Потом проходит достаточно много времени на приведение пациента в порядок: расчёсывания спутавшихся прядей, обтирания его тела с помощью полотенца и теплой воды и мытьё головы, и последующее рассасывание. Старшая целительница меняет постельное белье, приносит хорошее одеяло и помогает переодеть больного в чистую рубашку. После ему ставится питательная капельница, а Реве, забрав сиротливо приютившееся вещи своего подопечного, следует к прачечной. Он снимает три занимательных прилипших к тунике семечки, забирая себе, и опускает тунику и брюки в таз с мыльной водой. Отстирывая все посторонние вещи и загрязнения с помощью щетки. Прополоскав в чистой воде, и высушив их заклинанием, он возвращает их аккуратно сложенными на стул. Его пациент ничем особым не болен: у него простая простуда с небольшой температурой, а вот не просыпался он длительное время из-за этих тварей в своем теле, что выделяли сильнейшее снотворное и обездвиженного пытались сожрать. Но они извлечены, и действие вещества скоро должно пройти. Баше читал короткий ответ на своем свитке, когда с кровати раздался хриплый стон. Пришедший в себя мужчина смотрел в потолок все ещё мутными глазами. - Вы находитесь в больнице, - привлекает внимание Баше, - вы хорошо меня слышите и понимаете мою речь? Мужчина чуть поворачивает голову и едва заметно кивает. Поднимаясь из-за стола, Реве подходит к кровати с папкой: - Я ваш целитель, Андереве Баше, и мне нужно заполнить вашу медицинскую карту, - мягко говорит он, - вы можете говорить? В ответ он вновь получает едва видимый кивок головы. - Хорошо. Ваше имя, фамилия, возраст, сущность, - легко постукивая кончиком пера по бумаге, ждет ответа будущий целитель. - Мелан Корарис, - хрипло начинает тот, - мне двадцать шесть, бета. Я странствующий художник, рисующий карманные картины. В моей сумки есть работы. Теперь кивает Баше, записывая полученную информацию в графы на листе. - Мелан, вы помните события, произошедшие до того, как открыли глаза здесь? - этот вопрос шатен задаёт лично для себя, чтобы получить больше информации. - Я помню, что рисовал странную бабочку, она была огромной со странным окрасом, сидящую на древесине засохшей сосны, - начинает рамках Корарис, - потом я положил картину и инструменты в сумку и пошел дальше. Возле ручья я встретил девушку с изумрудными волосами, возле нее летали те самые бабочки, посмотрев на меня, она что-то прошептала и исчезла, а бабочки начали летать вокруг меня, потом наступила тьма. Очнулся я уже здесь. Сколько времени прошло? Значит, его нашли в лесу недалеко от Шаса, здешний лес слишком освоен и больше теперь похож на парковую зону с каменными дорожками, чем на дикую местность. Из другого места сюда бы его просто не повезли. - Вы находитесь тут три недели, - спокойно произносит Андереве, - вам провели операцию по удалению паразитов из организма, что и заставляли вас спать, выделяя сильнейшее снотворное и поедая ваши питательные вещества изнутри. Думаю ещё пара дней, и они бы принялись за внутренние органы. Бета морщится от его слов, но понимающе кивает. - Швы рассосутся сами, - Баше отходит обратно к столу, где пергамент засветился фиолетовым, оповещая о новом сообщении, - если состояние не ухудшится, вас выпишут через три дня, а пока вам нужно соблюдать постельный режим, хорошо питаться и пить выдаваемые лекарства. Пятый, шестой и седьмой день проходят спокойно. Андереве ночует в своей комнате в гостинице, в больнице делает пометки о состояние здоровья пациента, зорко смотрит за приемом лекарств и так вплоть до его выписки. Мужчина молчит, когда Баше меняет повязки на обычные лейкопластыри, с гладкой подложкой, квадратной формы, полностью закрывающие почти зажившие разрезы. - Продолжайте мазать раны дважды в день, - говорит шатен, передавая в руки мужчины небольшую круглую баночку заживляющий мази, - не перенапрягайтесь, не забывайте промывать их мягким дезинфицирующим эликсиром. Я бы посоветовал осесть где-нибудь до полного заживления ран. Если появятся хоть небольшие проблемы - сразу обращайтесь к целителю. - Я даже не знаю, чем могу вам отплатить, - расстроенно произносит бета, - у меня ничего нет кроме моих картин. - Тогда я могу забрать изображение той бабочки, о которой вы говорили? - омега вопросительно смотрит на хозяина картины. - Да, - кивает тот, начиная рыться в сумке, в конечном итоге он протягивает Андереве картину размером с открытку, - но я до сих пор не думаю, что этого достаточно. - Не волнуйтесь, - отмахивается будущий целитель, - я нашел на вашей одежде очень интересные семена растений. Картины и их будет достаточно. Распрощавшись с пациентом, шатен отправляется в кабинет главы. Сейчас там должны присутствовать все трое судей экзамена. Первый - с письменного, второй - контроля маны и лекарствоварения, и третий глава этого госпиталя следивший за работой будущих целителей. Первые два поздравляют его со задачей, а вот обиженный третий, из вредности и злопамятности, пытается зажать лицензию, но в итоге бирюзовая карточка, опять же не больше карт для гадания, оказывается в руках своего хозяина. Распрощавшись со всеми, он покидает кабинет, ему нужно забрать вещи из комнаты отеля и он может отправляться обратно в Корекор, исследовать все уголки сада штаба. С отелем тоже все проходит быстро и без неприятностей, он отдает ключ от комнаты и покидает здание. Сейчас ему нужно выйти за пределы города, по главной дороге, потом свернуть направо и дойти до подвесного моста. Тот приведет его в деревеньку Идреах, из которой по главной дороге он доберется до города Норир, где они должны будут встретиться с Кенан и уже оттуда через портал отправится в штаб «Призрачного леса». Мост под ногами шатался, а другую сторону из-за тумана не было видно. Вцепившись в прочные канаты, шатен пытался побороть панику - под низом моста буйствовал горный речной поток, перекатываясь по камням и таща за собой сухие стволы деревьев, сталкивая их друг с другом, обламывая сухие ветви. - Красивый братик, боится, - неожиданно произносит детский голос, небольшая ладонь, схватившись сзади за тунику омеги, чуть потянула того назад. Резко обернувшись, Андереве никого не видит и, обернувшись вновь к другому берегу, делает несколько шагов назад. - Красивый братик, пугливый как заяц, - усмехается серокожий черноглазый ребенок, открывая рот, его острые зубы совсем не то, что хотел бы сейчас лицезреть Реве, - но мне он нравится, - заявляет маленькое нечто, оказываясь в мгновение близко и обнимая юношу за талию, - поэтому я сделаю ему подарок. Видение рассеивается вместе с туманом, а в руках испуганного молодого целителя остаётся засохший букет, такие обычно омеги, парни и девушки, заказывают для венчания, опровергая, что у него было просто ведение. Выкинув его в бурлящую реку, словно он ядовит, молодой целитель продолжает свой путь. Только сойдя с моста на другой стороне, шатен более-менее начинает успокаиваться, и делает глубокий вдох. До Идреаха он доходит ближе к вечеру по серой мелкокаменной дороге, но и здесь не идёт все гладко. Ни один из постоялых дворов не хочет принимать усталого гостя, смотря на него как на бешеную собаку, сорвавшуюся с поводка. После пятой попытки Баше устало усаживается на лавочку возле колодца, всматриваясь в звёздное небо. Идти сейчас дальше нет смысла, в темноте бродят разные звери и с некоторыми их видами Реве точно встречаться не хотел, да и у здешнего леса дурная слава. Говорят, он зазывает вечерами путников, чтобы полакомится свежей кровью. - Эй, сынок, - зовёт его старческий голос, - если ищешь ночлег, прошу ко мне. Больше ты нигде не сможешь остановиться. Пожилая женщина, выглядывает на улицу из-за двери, оглядываясь по сторонам, словно чего-то боится. - Почему это? - спрашивает омега, но поднимается и подходит к дому женщины. Она пропускает его в дом, и тут же закрывая дверь. - Был у нас один приплутавший, - говорит хозяйка дома, - поселился тут, в самом крайнем доме, возле церкви и жизнь другим запретной магией начал портить. Ты проходи-проходи, у меня уха горячая и чай есть. Сейчас напою, накормлю. - И как это происходило? - спрашивает шатен, осматриваясь по сторонам. - Порчу на невесту нашего богача навёл, - всплеснула руками старушка, - ей рожать скоро, а она чуть не умерла! Неделю без движения лежала, уж хоронить хотели, но очухалась. Так не ее так другую на сносях сгубил, а люди до сих пор пропадают из-за магии нечистой его. Сам помер, сгорел в своем доме, а все продолжает невинные души забирать! Хозяйка отошла вглубь дома, тут же начиная стучать посудой, видимо с кухни. Что-то не давало покоя в этой ситуации и почему-то кололо сердце. Что-то говорило ему не уходить поспешно, поутру отсюда, а остаться и прогуляться по окрестностям и послушать, что еще могут рассказать здешние жители. Да и посмотреть на пепелище дома этого темного колдуна тоже стоит. Доев порцию супа и выпив чашку ароматного земляничного чая, юный маг достал свиток и перо. «Тучи сгущаются, пережду в Идреахе непогоду» - начертал он и тут же свернул свиток, убирая его обратно в сумку, надеясь, что адресат послания поймет все правильно. Странно еще совсем недавно он не хотел спать, а сейчас, в этом уютном доме, глаза так и слипаются, видимо усталость все-таки настигла его. Ранние пробуждения и долгие часы без сна никому еще не приносили пользы.