Коротко о (не)доверии

«Баки, будь в Квинсе к девяти. Лучше — чуть раньше самого Паука», — сказал Сэм, выталкивая меня за дверь, будто я опаздывал на казнь.  Я остановился на крыльце, чувствуя, как бионическая рука рефлекторно сжимается. Какого черта я первый? Почему не Клинт? У него глаз, как у ястреба. Или Стив — он хотя бы умеет вести разговор, не превращая его в допрос. А я? Я — Зимний солдат. Бывший убийца. Мне не хватало только охоты на членистоногое в трикотаже. Взглянул на часы. Восемь. Дорога до Квинса — час, если не гнать. Но я — суперсолдат. Добрался за двадцать минут. И всё равно… зачем я? Пока шёл к комнате за коммуникатором, в голове крутилась мысль: Почему Старк так его охраняет? Почему не хочет, чтобы мы даже с ним поговорили? Это было подозрительно. Слишком. Как будто он знал что-то, что мы — нет. Но я не знал, что именно. Я знал только одно: Человек-паук — не просто герой. Он — секрет. «Квинс. Вечер.» Город пах уличной едой, выхлопами и дождём, который вот-вот должен был начаться. Я встал на крыше бывшего прачечного цеха — высокой, с облупленной краской, но с отличным обзором. Снизу — тусклые фонари, редкие прохожие, крики из бара. Сверху — тишина. И ожидание. И тогда я услышал это. Липкий, почти незаметный звук. «Пш-ш-ш.» Как будто что-то липкое выстрелило в воздух и прилипло к кирпичу. Паутина. Повернул голову. На карнизе соседнего здания, в тени кондиционера, сидел он. Ноги свесил, как будто отдыхал после долгого дня. И говорил. — …Нет, Карен, ты не будешь им звонить. У меня ещё несколько часов патруля. — А ты не забыл про квантовый разделитель? Ты обещал его вернуть, — раздался в наушнике холодный, но слегка игривый женский голос. — Да, да, я помню. Он у меня дома. Главное — чтобы Мэй не нашла. А то мне не поздоровится, — засмеялся он. Мэй? Карен? Квантовый разделитель? Я нахмурился. Карен — это его ИИ. Как Пятница. А Мэй — его наставник? Связной? Но почему он говорит так… по-домашнему? Как будто обсуждает ужин, а не спасение мира? И вдруг он замолчал. Напрягся. Пальцы сжались на краю карниза. Он чувствовал меня. Не видел. Не слышал. Но чувствовал. И в следующее мгновение — исчез. Спустился по паутине, как по лифту, и растворился в переулке. Я бросился следом. По крышам. Через вентиляционные трубы. Мимо баков с мусором. Моя сыворотка давала скорость, выносливость, рефлексы. Но он — был иначе. Он не просто бежал. Он танцевал. Прыгал с фасада на фасад, как будто гравитация — просто рекомендация. Паутина — его проводник. Город — его игровая площадка. И при этом — останавливался. Спас котёнка, застрявшего на дереве. Не стал лезть — просто выстрелил паутиной, аккуратно подтянул ветку и снял его, как будто это был младший брат. Разобрался с грабителем, который вырвал сумку у пожилой женщины. Один удар. Один выстрел паутиной. И грабитель висел на фонаре, как рождественская игрушка. — Прости, дядя, но сегодня ты будешь ночевать на свежем воздухе — крикнул он, уже уходя. Вот дожили, — подумал я, цепляясь за карниз. — Гоняюсь за пауком, как Том за Джерри. Только у Тома не было бионической руки и травмы мозга. Два часа. Два часа я прыгал, падал, скользил, пытался засечь его маршрут. Он — как вода. Течёт. Ускользает. Но всегда возвращается туда, где нужен. Наконец — остановка. Крыша трёхэтажного жилого дома. Он сел на вентиляционную трубу, как на трон. Я затаился за мансардой, дыша тяжело, но не от усталости — от напряжения. Он сидел, качал ногами. И вдруг сказал: — Мистер Барнс, вам не кажется, что преследование другого супергероя — не самая героическая задача? Я замер. Он знает. — Прекратите этот цирк. Моё чутьё сходит с ума уже два часа. Это начинает очень нервировать, если вы поняли, о чём я. Я вышел. Медленно. Спокойно. Подошёл почти вплотную. Он не шелохнулся. — А ты не слишком дерзок? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как сталь. — С чего мне быть почтительным с человеком, который два часа преследует меня по крышам? — усмехнулся он. — Ваше счастье, что я не сообщил мистеру Старку. — Это могу сделать я, — расслышал я в ухе Паука.Карен. Я вздрогнул. Она слышала всё. — Говорите уже, что вам нужно, — сказал он, глядя на меня сквозь маску. Глаза — огромные, белые. Но за ними — человек. — Почему ты скрываешь свою личность? — спросил я. — Тебе есть что скрывать от Мстителей? — А вы называете себя Мстителем? — рассмеялся он. — Простите, но я не припомню, чтобы вам выдавали официальный сертификат. Скрывать мне действительно есть что. Но это не касается вас, мистер Барнс. И вашей шайки тоже. Лучше следите за своей жизнью. А в мою — не лезьте. — Мне не нужен титул, чтобы защищать людей, — процедил я. — Я сделаю свою работу. И остановлю тебя. И твоих сообщников. Может, Старк наконец поймёт, какую змею он пригрел? Он выпучил глаза, приложил руки к щекам, как в мультфильме. — О боже Что же мне делать?! Ведь если мистер Старк узнает, то точно убьёт меня — смеялся он. — Мистер Барнс, я ожидал от вас чего-то менее… клишированного. Мы же не в фильме про супергероев. А я — не суперзлодей. — А точно ли? — прошипел я. — Или ты просто отлично играешь? — Серьёзно? — он встал. — Не вам меня подозревать в двуличности. Сначала со своей личностью разберитесь. И в следующее мгновение — движение. Он резко вскочил, выстрелил паутиной — и моя нога прилипла к крыше, как к липучке. — Извините, мистер Барнс, — сказал он, уже отступая. — Был рад поболтать. Но дела не ждут! - За тем, развернувшись, он еле слышно добавил - «Пожалуйста, не заставляйте меня драться с вами» И исчез. Один выстрел. Один прыжок. И тишина. Я остался один. С ногой, приклеенной к бетону. И с мыслью, которая не давала покоя: Он говорит дерзко. Но не как злодей. Он смеётся. Но не как манипулятор. Он ушёл. Но не скрылся. Он предупредил, что уходит. Почему? Почему он не ударил? Не обезвредил? Почему просто… ушёл? «База. Следующий день.» — Серьёзно?! — Клинт фыркнул, откладывая лук. — Он тебя сразу спалил? Стареешь, Бак? Я не ответил. Стоял у окна. Пил кофе. Но думал не о нём. А о голосе. О тоне. О том, как он сказал: «А то мне не поздоровится» — не как боец, а как кто-то, кто боится последствий. — У него голос… — начал я. — То звучит как у молодого парня. То — как у подростка. Я посмотрел на них. — Может, он скрывает свой возраст? Сэм нахмурился. — Хочешь сказать, он притворяется ребёнком перед Старком? — Или наоборот, — тихо ответил я. — Он молодой. Очень. И Старк его защищает, потому что знает, что он не готов. Или потому что боится, что мы его не примем. — Бак, — сказал Клинт, — ты начинаешь фантазировать. Этот парень не просто молодой. Он слишком быстр, слишком умён, слишком хорошо знает технологии. Если он не агент ГИДРЫ — тогда кто он? И почему Старк не хочет, чтобы мы с ним поговорили? Я не стал спорить. Просто допил кофе. И подумал: А если он не враг? А если он просто… человек, которого Старк пытается уберечь от мира, который его раздавит? «Тем временем. Башня Старка.» Окна панорамного зала отражали город, как тёмное зеркало. Ниже — огни Нью-Йорка, мерцающие, как звёзды, упавшие на землю. Выше — тишина. И двое людей, стоящих на грани разлома. Стив Роджерс стоял у центрального стола, руки сжаты в кулаки, спина прямая, как штык. Он не кричал. Он всегда говорил спокойно. Но в этом спокойствии — сталь. Перед ним — Тони Старк. В чёрной футболке, с бокалом виски в руке, который он не пил. Просто держал. Как будто это был щит. — Роджерс, я больше не желаю это слышать, — голос Тони был низким, почти усталым. — Я не намерен брать туда паука. И точка. Пускай и дальше снимает котят с деревьев, да воришек мелких ловит. — Снова собираешься его прикрывать? — резко ответил Стив. — Что, если он лишь претворяется невинным? Что, если он не просто следит, а собирает информацию что бы уничтожить всех нас изнутри? — Ты серьёзно? — Тони обернулся. — Ты думаешь, что пацан в красном трико — шпион ГИДРЫ?

— Я не знаю, кто он, — холодно сказал Стив. — Я знаю только, что он не регистрируется, не подчиняется, не объясняет своих действий. И это — опасно.

Тони замер. На мгновение — в его глазах мелькнуло что-то. Страх. Боль. Знание, которое нельзя произнести вслух. Но он не сказал ни слова. Потому что не мог. Потому что если скажет — всё рухнет. Питер — под прицелом. Стив — в ярости. А он — между ними. В дверях — тихий щелчок. Она вошла без спешки. Чёрный костюм. Волосы — в хвост. Глаза — спокойные. Но внутри — шторм. Наташа. Она подошла к столу, не глядя на Тони. Знала: он не скажет. И не должен. А ей — нужно увести Стива с края. — Стив, — сказала она, голос — как шёлк. — Ты прав. Он неизвестная величина. Но ты не прав в одном. Он не шпион ГИДРЫ. Стив обернулся. — Откуда ты знаешь? — Потому что я видела его работу, — сказала она. — Не по отчётам. По делу. Он спасал не стратегические объекты. Он спасал людей. Ребёнка на пожаре. Женщину под обрушением. Он не избегал камер. Он не скрывался от полиции.Шпион не так работает. Он бы не рисковал. А этот — рискует каждый день. Не ради миссии. Ради совести. Стив нахмурился. — Ты его защищаешь. — Я анализирую, — поправила она. — И я не вижу следов ГИДРЫ. Ни в его тактике. Ни в логистике. Ни в связях. Он не в сети. Он один. И это — не шпион. Это — одиночка. И, возможно, наша лучшая надежда, что он останется чистым. Тони посмотрел на неё. Впервые за долгое время — с уважением. Он понял: она не просто защищает, она направляет, не давая Стиву перейти черту. И не задаёт вопросов, которые могли бы всё разрушить. — Тогда почему он не с нами? — спросил Стив. — Почему не хочет вступить в команду? — Потому что не готов. Он — не из тех, кого можно призвать. Он — из тех, кто приходит сам. И если мы его вызовем — он исчезнет. Потому что боится, что его больше не отпустят. Она сделала паузу. Посмотрела на него. Не как агент. Как человек, который знает цену доверия. — Стив, — сказала она. — Ты ищешь врага. Но не там, где он есть.