Тихая гладь

Семьи у русалок больше походили на аристократичные людские. Обычно в них было от одного до четырёх детей. Первое, о чём Чонгука предупредил муж, это то, что отца в их семье не было. Бабушки и дедушки тоже. Это было больной темой матушки Тэхёна, ведь её возможный муж оказался обманщиком и, вероятно, сейчас уже и костей не осталось на дне озера. Всё это рассказывалось по пути к месту встречи. Чонгук старался внимательно слушать, не отвлекаясь на очередную замудрённую русалочью вещь — они выращивали водоросли на окнах, в панцирях черепах! — Ну и, напоследок предупрежу, у меня семнадцать сестёр. — Сколько? — Чонгук даже оторвался от рассматривания странной живности. Ему же не послышалось? — Отстань от морского огурца и слушай меня, — Тэхён недовольно взмахнул волосами. Красиво. — Я слушаю, но сколько? — Повторяю, у меня семнадцать сестёр, — и улыбнулся так обольстительно, явно что-то задумал. — У нас не принято заранее имена говорить, поэтому при знакомстве советую запоминать. — Всех сразу? — вымученно вздохнул. — Они обидчивы, — сверкая клыками, и едва сдерживая смех, Тэхён, понизив голос продолжил. — и, в прошлом году двенадцать были с парой. Кажется у Чонгука появился новый кошмар.

***

— Тэхён-а! — Живой! — Маленький! — посыпались выкрики, а затем у Чонгука отобрали мужа. Выхватив и втянув в огромный круг объятий состоящий из русалок. А они ведь приплыли держась за ручки. Множество девушек обнимали и тискали Тэхёна, а он им всем отвечал. Яркий смех сопровождал их светлый клубок. Чонгук невольно вспомнил свою семью: никаких братьев-сестёр, отец умер рано, а мать, работающая от рассвета до зари, еле находила силы добраться до постели. Чон на секунды почувствовал себя лишним. — Тш, я в этот раз не один, — всплывая над головами русалок Тэхён указал на Чонгука, что прижимал руки к груди. Чон с неким смущением и страхом взирал на медленно окружавших его девушек. Цепким взглядом сёстры его мужа осматривали, и, казалось, оценивали сжашегося ещё сильнее Чонгука. Подоспевший сзади Тэхён приобнял мужа, прошептав: — Не зажимайся, они не кусаются, — и уже громче. — Ну что, знакомимся? Это Чон Чонгук, мой муж. Чон нервно улыбнулся. — Слева по порядку. Хваён — самая старшая, Минха — старше меня, но младше следующей Сонхи… Чонгук никогда не запомнит.

***

Русалки сидели на камнях вокруг импровизированного костра. Он представлял собой коралловый вырост, похожий на языки пламени, только снежные. В семье было всего лишь шесть мужчин, не считая их с Тэхёном. Мужья сестёр. Каждая молодая семья рассказывала о проведённом году, знакомилась с новыми членами. У многих были дети. Маленькие русалочки играли с плетёными из бурых водорослей игрушками, носились, и прятались среди каменных наростов. Чонгук сидел, ощущая спокойствие. Тэхён, облокотившись, приобнимал его. Чон был поражён дружелюбной обстановки в семье. В старой жизни, у людей, не все кровные родственники имели столь хорошие отношения. И это не зависело от богатства. Конечно же, Чонгук испытывал волнение перед встречей с семьёй своего мужа. Но оказалось, что это было напрасно — сёстры Тэхёна сразу же принялись называть его братом. А то, с какой радостью встретила матушка Тэхёна, Джинхо, невозможно было и представить. Чонгуку на мгновенье показалось, что она едва не заплакала от счастья. Тэхён пояснил данное радушие тем, что в жизни русалок есть всего два главных праздника: перерождение (из человека в русалку) и свадьба. Мужья и жёны были самыми близкими, им доверяли себя целиком и полностью. Расставаний и измен не было. Разлучала пару русалок лишь последняя и окончательная смерть. Завораживающие изгибы кораллового костра, мягкие касания родного тела, приятный говор вокруг. Чонгук крепче прижался к своему мужу. О таком, трудясь на хозяйском, горьком поле, Чонгук и не думал. Видимо, судьба заплатила за хозяина.

***

Строительство, точнее выращивание собственного дома, решили отложить на потом. В городе было много пустующих домов. Спросив у соседей, как долго это место свободно, можно было узнать, есть ли возможность заселиться, или здесь уже занято. Поэтому, следующие несколько дней русалки провели в поисках идеального дома. Чонгука сильно удивило количество знакомых Тэхёна. Ему даже показалось, что в этой части города не было ни одного живого существа, которое не знало бы его мужа. Каждый встретившийся поздравлял их со свадьбой. И Чонгук видел в их глазах искренность. Это была не вынужденная положенная фраза, а реальная радость за них. Дом, на котором они остановились, был выбран без сомнений. Как только Чонгук увидел загоревшиеся глаза Тэхёна при осмотре небольшого однокомнатного помещения, он понял — нашли. Внутри дома, помимо каменной кровати, был металлический стол и стул с бархатной обивкой. Человеческая мебель редко попадалась и где-либо использовалась у русалок. Вероятно, именно это и зацепило внимание и желание Тэхёна. Чонгук был не против, лишь бы нравилось. Обустроившись на новом месте (очень быстро, вещей у них особо не было), Тэхён предложил навестить его тётушку Ахиро. Время проведённое в море было совсем не скучным. Русалки были очень дружелюбными и вели себя как одна огромная семья. Тэхён как-то обмолвился, что по несчастью. Чонгук вновь ничего не понял. Больше всего Чонгуку нравилось в постоянном нахождении под водой то, что они всегда держались за руки. Очень близко и любовно. Приплыв к дому тётушки, мужья застали непонятную Чонгуку сцену. Тэхён придержал его, и они остались наблюдать со стороны. — Ахиро Каюги, это вы? — незнакомая русалка с мощной шевелюрой и громким голосом разговаривала с низкой женщиной. — Я, — растерянно отозвалась та, теребя густые волосы. — Вот, — высокая русалка протянула тканевый свёрток хозяйке дома. — Передал водяной, от Хитано. — Нет, — отрывисто прошептал Тэхён, резко поддаваясь вперёд, и утягивая ничего не понимающего мужа за собой. — Как же, — дрожащими руками ссутулившаяся женщина разворачивала ткань. — Она же совсем юная, она же не сама? — Мавка, — проронила принёсшая весть и быстро удалилась. Уже не молодая русалка, остолбенело сжимающая костяной гребень, медленно бледнела. И не замечала их. Подорвавшегося к ней Тэхёна, крутящегося рядом Чонгука, смеха мелкой русалочьей детворы, шума снующих взрослых. Для неё мир казалось замер. На секунды. С трудом Тэхёну удалось увести тётушку в дом, при этом самому оставаться в спокойствии. Чонгук лишь понял, что произошло нечто плохое и важное. Когда, наконец, русалка была уложена, а гребень положен рядом, Тэхён вышел из дому. Чонгук, хвостиком проследовав и поддерживающие обняв мужа, безмолвно ждал объяснений. — Это был гребень Хитаны. И она. — вздохнул, стараясь собраться мыслями. — Умерла? — одно из правил, что уяснил первым делом Чонгук, это то, что русалки никогда не расстаются со своим гребнем. Даже если его нужно сменить, старый уничтожается. — Ну если и так можно сказать, — запинаясь, — русалки с течением времени могут потерять рассудок, обезуметь и стать мавкой. И это равно смерти. Мавки не думают, не чувствуют, живут лишь убийством. Обычно, это случается от одиночества. Русалка не отвлекается, не заботится и звереет. Именно поэтому очень важно найти пару. И чем быстрее, тем лучше. — И это случается всегда? — Абсолютно. Нет долго живущих одиночек. — усмешкой. — А сколько, обычно бывает? — Хитане было тридцать четыре. Это, в принципе, средний возраст. Около тридцати-сорока лет. — Тэхён, сколько тебе лет? — требовательно. У Чонгука начал складываться паззл. — Вообще, или как русалке? — игривые слова не скрывали дрожащего голоса. — Тэхён. — Шестьдесят семь. Будет, — надрывно. Неожиданная тёплая встреча Чонгука семьёй Тэхёна теперь имела смысл. И слёзы на глазах матушки ему вовсе не показались. Проблема Тэхёна намного глубже, чем изначально думал Чон.