свадьба по-армянски

Свадебный кортеж движется вдоль переполненных дорог с радостными криками и поздравлениями водителей. Восемь чёрных машин сопровождают невесту и её жениха, ровным строем двигающихся в ресторан. — Если он её обидит, я ему лично яйца оторву, — шипит Ким, смотря на дорогу. Он возглавляет ряд машин, как главный защитник своей сестры, изредка поглядывая в зеркала заднего вида. Ким крепко сжимает пальцами чёрную кожу, из-за чего на руках начинают выпирать вены от напряжения. — Ты будешь третьим, кто это сделает, — усмехается Чимин, поправляя прическу ладонью. На обоих классические чёрные костюмы, сидящие точно по фигуре, и такие же чёрные галстуки, дополняющие образ. Невеста лично проверяла собственного брата на наличие данного элемента одежды. Будто не доверяет родной крови. — Сначала это будет миссис Ким, потом уже твой отец, а потом может тебе что-нибудь оставят оторвать. Кожа под пальцами неприятно скрипит, Пак на это лишь тихо посмеивается и достаёт сигарету, медленно переворачивая её в пальцах. — Не кури в моей машине, — холодным голосом говорит Ким, недовольно смотря на друга. — Не разговаривай со мной в таком тоне, я всё же старше тебя, — Пак достаёт зажигалку, прикуривая сигарету, и открывает окно, чтобы выдохнуть дым из лёгких. — Хватит так беситься, никогда не был против. Тэхён тяжело вздыхает, закатывая глаза, и отпивает кофе из стаканчика, стоящего в подставке. Серое утро, дождь и недовольный брат, которого разбудили в пять утра, потому что забыли заказать собак. Вот надо было придумать, чтобы его принцесса шла к алтарю в сопровождении отца и двух доберманов. Кому в голову пришла такая чудесная идея? — Где Юнги? — С каких пор ты стал интересоваться моим мальчиком? — Пак нагло усмехается, поднимая одну бровь, и вновь затягивает. — Твой мальчик, — копирует интонацию Чимина Тэхён, — обещал привезти мне коньяк, — тёмные кудряшки спадают на глаза, закрывая кофейные глаза и недовольно злой взгляд. — Да брось, я отсюда чувствую, что в твоём стаканчике не просто кофе, — ядовитая ухмылка не сползает с его лица, когда он косится на подставку. — Он в третьей машине. Они ведь с Наён теперь лучшие подружки, поэтому приближен к ней. Обсуждают кто и кого как трахает, — игриво шепчет Пак. — Не говори такое о ней. — А что, её ебут уже третий год. Не строй из себя девственника, ты как будто не знал. — Я конечно свечку не держал, но знаю, что у вас с Мином игры ещё те и обсуждать им явно есть что. — Ох, а как он стонет, ты бы знал, — Чимин закусил губу, вспоминая, как этот мальчик может податливо выгибаться и скулить от толстого члена в нём. — Заткнись, — рявкает на слишком расслабленного друга Тэхен. Чимин, не сдерживаясь, начинает смеяться и вновь затягивает тлеющую сигарету.

***

Громкие крики «Горько» и аплодисменты звучат на весь зал. Тэхён недовольно смотрит на целующуюся парочку и забирает бокал у проходящего рядом официанта. Игристое приятно обжигает горло и медленно расходится по всему телу. Гости начинают рассаживаться по столам, которых около тридцати, громко переговариваясь. Персонал носиться туда-сюда с бутылками алкоголя, едой и разными закусками. — Тэхённи, детка, ну что ты такой серьёзный. Сегодня же праздник, — мило улыбаясь, говорит женщина. Она обнимает сына за плечи, мягко проводя рукой по чёрным кудряшкам. Обтягивающее чёрное платье сидит на ней лучше, чем на моделях, несмотря на её возраст; туфли, высокие шпильки которых опоясывают тонкие чёрные змеи, только украшают, а пиджак своего мужа добавляет ей власти. Она статно держит голову, показывая, что её обидеть нелегко и за неё могут постоять её два любимых мужчины. Тэхён берёт ещё один бокал у официанта и передаёт его матери, улыбаясь в ответ. — Она ведь уже не маленькая, а я всё ещё за неё переживаю, — поджимая губы, говорит Тэхён. Длинные пальцы нервно крутят тонкую ножку бокала, а кольца на них отблескивают на свету. Женщина понимающе кивает и накрывает его руку своей — поддерживая. — Она не маленькая, но для нас всех она всегда будет нашей принцессой. Наён счастлива. Это всё, что мне требуется знать. Женщина мягко похлопывает сына по плечу и, развернувшись на каблуках, удаляется в сопровождении официанта. Тэхён разом допивает весь алкоголь, небрежно ставя его на поднос, и уходит к семейному столу, чтобы продолжить празднование. Все гости одеты в чёрные платья, смокинги и классические костюмы за пару тысяч долларов. Жёсткий дресс-код, приглашения и доброжелательная улыбка являются неотъемлемой частью каждого пришедшего. Тэхён проходит между людьми, стараясь не задевать дам в вечерних платьях, и взглядом ищет виновницу торжества. Весь зал обставлен чёрными цветами: они свисают с потолка, установлены на столах и стенах. Большие бутоны с широкими листьями украшают главный стол и люстру из чёрного хрусталя, висящую по центру. Скатерти идеально выглажены, столовые приборы сияют на свету. Здесь всё идеально начиная с украшений и заканчивая официантами в классических рубашках и чёрных перчатках. — Дамы и Господа, — мужчина, старший Ким, в костюме-тройке подходит к микрофону на сцене, держа в одной руке бокал, а другой придерживая жену за талию, — сегодня знаменательное событие, ради которого мы все здесь собрались. Поэтому предлагаю послушать поздравления одного из главных мужчин в жизни моей маленькой Наён. Мой сын, брат Наён, человек, который всегда поддерживал её, защищал от обидчиков и помогал ей с ненавистной химией. — Мужчина мягко улыбается, тихо посмеиваясь, и продолжает говорить, — этот человек, воспитывал в ней достойную девушку, которая может за себя постоять. Он дал ей всё, что мог и не мог. Тэхён, прошу. Старший Ким улыбается и отходит с миссис Ким в сторону. Тэхён кланяется родителям, выходя на сцену, и подходит ближе к микрофону. — Ну, для начала я хочу сказать, что ты, Наён, бессовестная сестра, — Ким улыбается во все тридцать два, смотря девушке в глаза, и наблюдает за её реакцией. — Ты забрала моё сердце ещё тогда, когда родилась. Я сразу подумал, что это моя принцесса. Когда я впервые увидел, как ты сжимала в своём беззубом ротике соску, я чуть не умер от умиления. Я помню, когда ты впервые испугалась собственного чиха и громко рыдала и как уснула лицом в тарелке, — Ким, не сдерживаясь, начинает хихикать, смотря, как краснеет сестра, — когда впервые поехала на велосипеде. Ты помнишь, как громко тогда смеялась? Я помню, как ты пришла домой зарёванная, потому что тебе впервые разбили сердце, а потом мы съели целый тазик мороженого, сидя в обнимку. Ты росла на моих глазах. Я хочу сказать, что ты больше не моя принцесса, теперь ты самая настоящая королева. — Ким берёт в руки красную подушку, на которой лежит чёрная корона, отделанная розами и камнями. Она блестит на свету, а металлические вставки придают ей больше строгости. — Я хочу подарить тебе этот убор, чтобы не забывала кто ты. Не урони корону, моя королева. Всегда держи голову прямо, а подбородок высоко. Громкие аплодисменты звучат со всех сторон, когда Тэхён походит к столу своей сестры. Наён утирает салфеткой слёзы и притягивает брата в крепкие объятия, уткнувшись мокрым носом ему в плечо. Тэхён прижимает к себе сестру за тонкую талию, что идеально подчёркивает платье, и прижимается щекой к идеально уложенным волосам, вдыхая их аромат. — Будешь рыдать, я расскажу, как ты спиздила у папы его коллекционное вино, — шепчет Ким, посмеиваясь. — А я расскажу, как ты разбил его статуэтку, которую ему подарил президент. — Вообще-то ты тоже в этом участвовала, и склеивали мы её вместе. — Не честно, — бурчит Наён, отпуская брата из рук. Тэхён вытирает большим пальцем мокрую дорожку со щеки сестры, а после надевает ей на голову венок, идеально подходящий под платье и туфли. Гости начинают чокаться бокалами и громко аплодировать красивой невесте, отворачиваясь к свои столам. Тэхён счастливо улыбается, глядя на Наён, и строго смотрит через хрупкое плечо. — Обидишь её, будешь первым, на ком я испытаю своё танто*, — Ким говорит холодно и серьёзно, но так, чтобы услышали только эти двое. Наён недовольно бьёт его по плечу, хмурясь. Тэхён переводит на неё взгляд и пальцами разглаживает складочку между бровей. —Будешь так дуться, станешь морщинистой, как мопс, — хмыкает Ким, поправляя прядку волос, выпавших из-под короны. И всё-таки ей она очень идёт. Теперь она как их мать, будет величаво и грациозно стоять за спиной своего мужчины. — Я люблю мопсов, — бурчит Наён, складывая руки на груди. Она дует губки, как маленький ребёнок, и опускает взгляд вниз, на платье расшитое камнями. Наён пальцами перебирает самоцветы и мягкую ткань, о чём-то задумавшись, и резко поднимает голову, округлив глаза, выдаёт: — Помнишь, я хотела попробовать шампанское? Оно ещё на свадьбе у принцессы Дианы было, — Наён с надеждой в глазах смотрит на брата, вцепившись в рукав его пиджака. Она смотрит, как щеночек, которого надо погладить за ушками. — Ты думаешь, отец его выкупил? — подняв одну бровь, спрашивает Тэхён. — Не припоминаю, чтобы он об этом говорил. — Да, я видела, когда брала то вино. Ловкость рук и никакого мошенничества. — Если отец нас поймает, я свалю всё на тебя, — Тэхён пальцем угрожает сестре, ведя с ней напряжённую войну взглядов. Тэхён долго смотрит, прищурившись, но после тяжело вздыхает и кивает. — Ладно, уломала. Наён радостно хлопает в ладоши, чуть подпрыгивая на месте, и крепко обнимет за широкую спину брата.

***

Тэхён заходит в зал, крепко держа в руке бутылку дорогого шампанского, и оглядывает всех присутствующих равнодушным взглядом. Гости вовсю веселятся, кричат тосты и танцуют. Уважаемые люди пришли сюда, а ведут себя как свиньи. Не любит он всё это напускное величие, но ради сестры готов объехать весь город и найти бутылку того самого игристого. Даже если начальная его цена четыре с половиной тысячи долларов. Тэхён подходит к сестре, стоящей возле столов с закусками, и становится рядом, одной рукой обнимая за талию. Её щёки румяные от выпитого и явно не одного бокала, а причёска чуть растрепалась. На птенчика походит. — Привёз? — Наён накладывает в мисочку ягоды и подхватывает пустой бокал, нетерпеливо поправляя спавшую корону. — Конечно, как я мог оставить тебя без очередного подарка, — Тэхён улыбается ярко, откупоривая горлышко, и наливает сестре. Приятный аромат забивается в лёгкие вместе с лёгким предвкушением хорошего напитка. Горло обжигает приятное тепло. — Хорошее шампанское, — поджав губы, говорит Наён. Она облокачивается поясницей о стол и смотрит на своих гостей. Тэхён копирует её позу, медленно вглядываясь в лица приглашенных. Политики, деловые партнеры, знакомые, все из высшего общества. Каждый из них пришёл показать себя и обзавестись связями. — Как ты думаешь, если я сниму каблуки, это кто-нибудь заметит? — Это кто? — спрашивает Тэхён, разглядывая парня, стоящего возле столов напротив. Дешёвый пиджак, подшитые вручную штаны и ботинки не лучшего качества. Он сюда не вписывается — слишком невинный взгляд и нервозное поведение. Тэхён морщится, когда видит, как парень засовывает в бокал с шампанским клубнику, а после облизывает свои пальцы. К слову, охуенно красивые пальцы. — Он сейчас испортил своей клубникой работу сотен французов. Насмотрелись в своих кино и пихают её, во что не попадя. Такой хороший год был. Тэхён тяжело вздыхает, мысленно прощаясь с тремя тысячами, и отпивает алкоголя, облизнув красноватые губы. — Это мой бывший одноклассник, — Наён прожёвывает ежевику, и как самостоятельная дама налив себе ещё шампанского, снимает с ног каблуки, довольно выдохнув. Она закатывает глаза от удовольствия и запихивает в рот ещё одну ягодку. — То есть ему тоже двадцать два, — прищурившись, говорит Тэхён. У него появились большие планы на этого мальчишку. Стройные ноги в узких брюках, которые так и хочется закинуть на собственные плечи, сводят с ума; карамельная шея, на которой будут так кстати смотреться багровые следы, манит прижаться к ней губами и вылизать каждый сантиметр. Всё это может быть его. — Да, а что, понравился? — играя бровями, спрашивает Наён. — Ага. Ким, не скрывая собственного интереса, бесстыдно рассматривает парня с ног до головы, задерживаясь на оленьих глазах и пухлых розовых губках, красиво обхватывающих красную ягоду. Юркий язычок проходится по нижней губе, слизывая остатки сока, а у Кима мурашки бегут по спине от представления, что ещё он может так охуенно слизывать. К примеру, сидя на коленях между его ног. — Хватит жрать его глазами и иди налаживай своё счастье. — Наён, не смотря на брата, наливает себе очередной бокал, и, придерживая корону, чтобы не упала, выпивает всё до дна. — У него, если что, чёрный пояс по карате. Так что поаккуратней. Тэхён, поцеловав сестру в щёку, направляется к столам напротив, забирая с подноса у официанта два бокала. Он движется плавно, как хищник, крадущийся к жертве. В его глазах шальной огонёк, а в крови адреналин от предвкушения удачной «охоты». Ким тихим шагом подходит со спины, оглядывая упругие ягодицы и длинные ноги, и, прокашлявшись, хрипит: — Не хотите выпить? Парень вздрагивает и чуть опасливо оглядывается, смотря своими большими глазами. Он надрывно выдыхает, разглядывая лицо парня перед собой, и чуть заметно кивает. Не скажешь, что этот оленёнок может одним ударом сломать тебе хребет. — Ким Тэхён, — протягивает бокал во второй руке и улыбается по-доброму. Парень чуть слышно хнычет от такого низкого голоса, а потом испуганно округляет глаза, боясь, что его услышали. Щёки наливаются румянцем, и он опускает голову вниз, пряча глаза за длинной чёлкой. — Ох, простите. Чон Чонгук, — парень поспешно забирает напиток и тихо бормочет себе под нос. Тэхён широко улыбается и посмеивается с такого милого мальчика, а потом наклоняется к его уху, вдыхая аромат волос, и чуть касаясь губами раковины тихо шепчет: — Я хочу, чтобы ты меня объездил. У Чонгука дыхание спирает и предательски коленки дрожат, когда на него смотрят с таким желанием. Его ухо обдаёт горячим дыханием, а нос находится так близко, что можно уловить терпкий запах кожи и духов. — Н-не то, чтобы я был против Вас объездить, — смущённо пробурчал Чонгук, сжимая пальцами ножку бокала. — Вот и хорошо, — хмыкнул Тэхён, заправляя выбившуюся прядь за ухо парню, — но я не могу бросить Наён посреди свадьбы, так что не уходи никуда часов так до четырёх, сможешь? Чонгук кивает и смотрит оленёнком, бегая глазами по лицу Тэхёна. Красивая родинка на кончике носа, тёмные кудряшки и острые черты лица. Не будь Тэхёну так неприятна тема модельного бизнеса, он бы зарабатывал на своей внешности. — А Вы меня не бросите? — спохватился Чонгук, хмуря аккуратные брови.  — Пожалуйста, не говори на «Вы». Я чувствую приближающуюся старость. Тэхён улыбнулся широко, потрепав Чонгука по волосам и чокнувшись с ним бокалом, удалился к столу сестры, всё ещё стоящей с бутылкой шампанского и без каблуков.

***

Чонгук сидит за столом, оперевшись головой о спинку стула, и устало вздыхает. Гости начали расходиться ещё в половине третьего, а уже далеко за четыре часа утра. За панорамными окнами встаёт яркое солнце, приветственно греющее усталое лицо, а официанты понемногу уносят грязную посуду. Чонгук глазами бегает по утреннему городу, что раскинулся у низов небоскрёба, по тихим ещё молчаливым улочкам и по редким прохожим, страдающими по видимому бессонницей. Он медленно блуждает взглядом, окунувшись во всю атмосферу спокойствия, и не замечает, как рядом присаживается Наён, с громким стуком поставив наполовину отпитую бутылку коньяка на чёрную скатерть. — Чего печалишься? Чонгук переводит измученный взгляд на Наён, чья тушь потекла, волосы распались, а корона висит на одном боку, и усмехается, выпрямляя спину. Не скажешь, что она недавно выглядела как модель с подиума. — Меня кажется наебал твой брат. — Он улыбается устало, но принимает бутылку, отпивая прямо из горла, и закусывает ягодой, что принесла с собой девушка. — Не понимаю. — Наён набивает полный рот ежевики и медленно жуёт, слизывая сладкий сок с уголков губ. — Он сказал, что придёт за мной около четырёх, — смотрит на наручные часы, — а уже почти пять. — Не хочу прерывать твоё горе, но Тэхён уехал мне за кроссовками. На каблуках я заебалась, а без них ноги мёрзнут. — Чонгук переводит взгляд на босые ноги подруги, а потом на туфли, что стоят рядом с бутылкой на столе. Сначала тихий смешок вырывается из груди, но потом его накрывает истерический смех, да так, что дышать становиться тяжело. — То есть он меня не бросил? — Чонгук закрывает руками лицо и откидывается на спинку, облегчённо выдыхая. Какой же он дурак. Наён молчит, отпивая жгучей жидкости, и закидывает ступни на стол.  — Мне бы твоё счастье, вот у меня спиздили моё шампанское, а я его даже не допила, — она тяжело вздыхает, отпивая из горла не морщась, и подкидывает ягоду, удачно ловя её ртом. Видеть Наён бухую, но адекватно мыслящую не впервой, но видеть серьёзную, тем более без привычной всем наглой ухмылки. Немыслимо. — А где твой муж? — Спит возле унитаза. Чонгук вскидывает брови, усмехаясь, и забирает бутылку, отпивая следом. — Пить не умеет, представь какой он хлюпик. Не то, что мой брат. Повезло тебе, такого мужика захапал. — Наён, — серьёзный голос за спиной звучит устрашающе. Чонгук вздрагивает и оборачивается, встречаясь глазами с Тэхёном. — не смущай мне ребёнка. Чонгук безбожно краснеет, опуская глаза в пол. — Почему он ребёнок, а я нет. Мы одного возраста, это нечестно. — Она говорит спокойно, чуть приподняв бровь, и вновь отпивает коньяка. — Хватит так убиваться. Я куплю тебе новую. — Наён с прищуром посмотрела на брата, засовывая в рот ежевику, а потом, пожав плечами, отхлебнула ещё.  — Договорились. — Поехали? — обращается к Чонгуку Ким, протягивая раскрытую ладонь. Тот лишь кивает, смущенно отводя взгляд, и переплетает пальцы со старшим. — Ебитесь, дети мои, — подняв одну руку, выкрикивает невеста, разглядывая вид из окон. — А можно мне принести шашлыка? — так же кричит Наён, оборачиваясь в поисках официантов.

***

Тэхён устало прикрывает глаза, откинув голову на спинку, и развалившись на диване, широко расставляет ноги. Чонгук тяжело сглатывает, судорожно выдыхая. Крепкие мышцы ярко очерчены через классические брюки, а приличный бугорок между ног ничем не скрыт. Хочется провести носом по бедрам, поднимаясь выше, и уткнуться прямо в пах, заскулив от счастья. Вдохнуть терпкий запах кожи и одеколона, а потом провести языком по горячей плоти, собирая выпуклые венки. Чонгук нетерпеливо хнычет, и буквально падает на его бёдра, прижавшись к тёплой груди. Он обвивает крепкую шею и тянется за поцелуем, ёрзая на чужих ногах. Чонгук покачивает бёдрами, потираясь о крепкий член ягодицами, и стонет прямо в рот, когда Ким прикусывает его губу. Тэхён ведёт длинными пальцами по пояснице, подцепляя рубашку, и вытаскивает её из брюк, нетерпеливо сжимая чужую талию. Он кончиками пальцев ведёт вверх по горячему животу, рёбрам, оглаживает лопатки и спускается на упругую задницу, сжимая её в больших ладонях. Чонгук стонет громко, развязно, прижимаясь сильнее и прогибаясь в пояснице. Тэхён без стеснений вжимает его в собственный пах, не давая отстраниться, и проезжается членом между мягких половинок. Грудное рычание вырывается из горла, когда Чонгук, не сопротивляясь, подаётся навстречу. — О Господи Боже, ты такой большой, — всхлипнул Чонгук, вновь и вновь проезжаясь по горячему члену, скрытому плотной тканью. Чонгук ведёт языком от ключиц до челюсти, целует мощную шею и стонет прямо на ухо, зарываясь пальцами в кудряшки. Как давно Чонгук мечтал хотя бы постоять рядом с этим мужчиной, вдохнуть его запах, коснуться крепких мышц, а не наблюдать из окон школы, как Ким старший приезжает на своей матово-чёрной машине забирать Наён. Чонгук так давно пускал слюни на эти руки, сжимающие ягодицы, на крепкие бёдра и карамельную кожу. Он был невзрачным ботаником, с сильным пристрастием к спорту и учёбе, а сейчас сидит на коленях у самого завидного жениха города и медленно покачивает бёдрами. Горячие следы от поцелуев на коже разжигают в груди пожар, неистовое пламя, от которого не хочется бежать. Чонгук только прижимается сильнее и целует с таким упоением. — Если ты не перестанешь, то я кончу быстрее, чем ты на него сядешь, — шипит Ким, откидывая голову на спинку мягкого дивана. Он крепко держит, почти на весу, ноги парня, не давая ему двигаться, и тяжело дышит, стараясь перевести спёртое дыхание. Чонгук скулит от такого властного тона и недовольно оттягивает волосы у корней. — Так давай перейдём дальше, — хнычет младший, потираясь членом о рельефный живот. Тэхён без лишних слов поднимается на ноги и движется в сторону спальни, поддерживая Чона под бёдра. Чонгук не обращает внимания, куда его несут, лишь прижимается доверчиво и играет языком с колечком в мочке, тихо поскуливая от трения его члена о гладкую ткань чужой рубашки. У него под кожей разряды тока проходятся, кончики пальцев покалывает. Он весь разгоряченный и взлохмаченный дрожит от приятных ощущений. Худое тело мягко падает на кровать, выгибаясь дугой, когда горячие ладони скользят по мясистым бёдрам, в опасной близости от ширинки. Тэхён чуть надавливает на низ живота и подцепляет пуговицы, медленно расстёгивая одну за другой, с нажимом проводит по рёбрам и целует сладко, что зубы сводит. Чонгук притягивает его ближе, обнимая за шею, и совсем не сопротивляется, когда с него стягивают штаны вместе с бельём. — Лежи здесь и не трогай себя, — горячий шепот раздаётся над самым ухом, прежде чем Тэхён в последний раз его целует и покидает комнату. Чонгук моргает, уставившись в потолок, и сводит коленки вместе, елозя бёдрами по мягкой ткани. Он тяжело дышит, бездумно смотря в одну точку, и пальчиками перебирает мягкие простыни. Рубашка, расстёгнутая на все пуговицы, неприятно липнет к мокрой от пота спине. Холодный воздух проходится по мягкой коже, вызывая мурашки. Чонгук глубоко вдыхает и прикрывает глаза, борясь с желанием взять в руки налившийся член, провести кончиками по головке, а потом сжать основание. Чонгук тихо скулит и переворачивается на живот, выпячивая аппетитную задницу. Он медленно покачивает ей в воздухе, уткнувшись лицом в подушку, и нетерпеливо хнычет от переполняющего возбуждения. Тэхён заходит тихо, ступая босыми ногами по тёплому дереву, но останавливается в проходе, удивлённо округляя глаза. Несколько секунд нескрываемого шока и на лицо ползёт нахальная ухмылка, сопровождающая тихим смешком. Тэхён прислоняется плечом к косяку двери и складывает руки на груди, терпеливо осматривая голую кожу. Мягкие бёдра и округлые половинки приглашающе выставлены, а мокрая рубашка совсем не скрывает хрупкой фигуры с тонкой талией. Она мягкой волной подчёркивает все прелести и изгибы молодого тела. Тэхён не отрывая жадного взгляда, подходит к кровати. Кидая на неё бутылку лубриканта и несколько презервативов, мягко подцепляет худые щиколотки пальцами и ведёт губами по бархатной коже. Чонгук вздрагивает и тихо стонет, когда влажный язык проходится по голому бедру, а руки сжимают ягодицы. Он прогибается в пояснице, прижимаясь мокрой спиной к чужой груди, и разводит ноги шире, так чтобы чужой стояк лёг ровно между половинками. Тэхён горячим телом прижимает его к кровати, выцеловывая длинную шею и плечи, и тихо рокочет, когда Чонгук двигает тазом.  — Прошу, пожалуйста, вставь мне уже, — прерывисто застонал Чонгук, сильнее вжимаясь в пах. Его член болезненно пульсирует, проезжаясь чувствительной головкой по мокрой от смазки ткани, пачкая плоский живот и стоящие горошины сосков. — Тогда будь послушным, детка. Нет, его не должно возбуждать это прозвище, сказанное таким хриплым и низким голосом. Совсем не должно, но Чонгук только хнычет сильнее и послушно прогибается, когда холодные в смазке пальцы оглаживают его дырочку, медленно проникая внутрь. Тэхён толкается сразу двумя и, не встречая никакого сопротивления, входит до костяшек, давая привыкнуть. Он продолжает целовать нежную кожу, проходясь языком по загривку и красным меткам. Чонгук подаётся назад, насаживаясь глубже, и громко стонет, когда подушечки пальцев проезжаются по простате. — Благослови тебя господь, за такие длинные пальцы, — хрипит Чонгук, тяжело дыша. — Я уже подумываю, что ты искренне верующий, — фыркнул Тэхён, покусывая хрящик, и начиная двигать пальцами в том же направлении. Громкие стоны расходятся по всей комнате в сопровождении с тяжелым дыханием и пошлым хлюпаньем смазки. Чонгук роняет голову на подушку, приподнимая бёдра, и вскрикивает от грубых движений в себе. Пальцы ощущаются так глубоко, что хочется визжать маленькой девчонкой от чувства наполненности. Будь за стенкой соседи, уже давно бы начали стучать по батареям с просьбами быть потише, но сейчас Чонгук, не жалея связок, кричит от удовольствия, закатывая глаза и постоянно облизывая губы. Он на седьмом небе от удовольствия, а это только пальцы. Внизу живота скручивается тугой узел, а ноги начинают дрожать от возбуждения, когда Тэхён проходится кончиками по простате и давит на чувствительный комок. Тэхён переворачивает его на спину и целует глубоко, мокро, так что дыхание спирает. — Как ты хочешь? — прошептал в губы Тэхён и сыкотно облизнулся, поглаживая чужие бока горячими ладонями. Чонгук весь раскрасневшийся, со спутанными волосами, и красными, чуть припухшими губами, такого Чонгука только целовать и жёстко трахать, вжимая в постель и не давать кончить. Тэхён хищно улыбнулся своим мыслям и снова поцеловал, вжимаясь горячей грудью в парня. — Ты же хотел, чтобы я тебя оседлал? — неуверенно спросил Чонгук, опуская глаза вниз, но быстро вернул взгляд обратно, густо краснея. Бугорок между ног неприлично выпирал. — Что-то поздно ты начал смущаться, — засмеялся Тэхён, поглаживая красную щёку. Тэхён не возражает, когда его опрокидывают на спину и ёрзают на бёдрах с желанием усесться поудобнее. Он не возражает, когда дрожащие от возбуждения пальцы расстёгивают его ширинку и проходятся по очертанию члена через ткань. Он также не возражает, когда с него полностью стаскивают оставшуюся одежду, и садятся обратно, соприкасаясь влажными ягодицами с его бёдрами. Чонгук наклоняется за смазкой и, вылив себе немного на ладонь, принимается распределять её по возбуждению, заинтересованно разглядывая выступающие вены. Они будут так хорошо чувствоваться внутри, а большая головка давить на стенки. Тэхён шипит от долгожданных прикосновений и сжимает в руках мягкие половинки. Пальцы давят на кожу с такой силой, что вызывают жжение. Чонгук чуть слышно ворчит и, придвинувшись ближе, спрашивает прямо в губы: — Можно без резинки? Я хочу внутрь, — и так невинно, словно они тут выбор кино обсуждают. — Я полностью чист, — спешно добавляет Чонгук, чуть приподнявшись с горячей груди. Тэхён лишь посмеивается и кивает, широко улыбаясь. Он укладывает ладони на бёдра, помогая приподняться, и завороженно наблюдает, как член проникает в желанную узость. Чонгук удовлетворённо стонет, блаженно прикрывая глаза, и опираясь на грудную клетку Тэхёна руками, насаживается до конца. Чонгук обхватывает его так плотно и хорошо, что глаза невольно закатываются. Липкая смазка каплями стекает по бёдрам, марая молочную кожу. Чонгук тяжело дышит, пытаясь перевести дыхание и привыкнуть к размерам. Его голова опущена вниз, а солёные капли падают прямо на живот, мокрыми дорожками собираясь между кубиками пресса. Чонгук ладонями ощущает ярко выраженные мышцы и, не сдерживая тихого хныканья, начинает двигать ягодицами по кругу. Звонкий стон вырывается из горла, когда Тэхён несдержанно подкидывает бёдра вверх, проезжаясь головкой по простате, и сжимает нежную кожу в ладонях. У Чонгука пальчики поджимаются на ногах и голова кружится от переполняющих эмоций. Он поднимается сначала медленно, а потом, с каждым новым гортанным стоном Тэхёна, ускоряется, опираясь на руки, и сжимая в себе возбуждённый член. — Знал бы ты, как сейчас выглядишь, — шипит через зубы Тэхён, глазами пожирая утончённую фигуру младшего, его широкие бёдра, но узкая, как у девушек талия; розовые горошины сосков встали от возбуждения, а тонкие ключицы с красными следами зубов возбуждают посильнее, чем наигранные стоны какого-нибудь парня из фильма для взрослых. Чонгук совершенство. Со своими по-детски кроличьими зубами и шрамиком на щеке. Совершенный экземпляр, которого больше не найдёшь. — Если не перестанешь так пялиться, я кончу, — хрипит Чонгук, ускоряя движения тазом. Громкие стоны, пошлое хлюпанье смазки и жалкий скрип кровати — игра звуков, стоящая запечатления на нотном стане. — Так кончи, — прорычал Тэхён, обхватывая член Чонгука, и принимаясь надрачивать лишь раззадоривая и так ходящего по краю младшего. Чонгук предательски дрожит, всхлипывая и сжимаясь вокруг члена. Он выгибается навстречу приятным ощущениям, что не ускользает от внимательного взгляда старшего, и чуть пошатнувшись, полностью ложится на грудь Тэхёна, позволяя тому вести. Тэхён, не теряя времени, опирается пятками на кровать и продолжает толкаться в горячее нутро младшего, что стонет возле уха и жмётся ближе, как настоящий котёнок. Чонгук стонет бархатно, совсем нежно, когда крупная головка через раз проезжается по чувствительному комку, доводя до исступления. Он как слепой котёнок тянется за поцелуем, врезаясь в губы и нагло проскальзывая языком в рот. Тэхён рычит и ускоряется, сжимая ладонями талию младшего. Тот дрожит и сжимается, кончая с тихим стоном и сильно прикусив губу старшего до тёмно-красных капелек. Тэхён тяжело дышит и рычит. Перед глазами пушистая макушка, а на шее холодный нос, жадно вдыхающий его запах. Тэхён толкается резко, не жалея сил, двигается точно по простате. Тихие всхлипы становятся громче. Чонгук скулит от чувствительности тела, и выгибается, стараясь слезть с горячего члена, но обмякает, когда тёплая сперма разливается внутри. — Детка, ты хорошо постарался, — урчит на ухо Тэхён, обнимая за талию парня и притягивая ближе. Он аккуратно выходит из тела под тихое хныканье, и перевернувшись на бок, утягивает младшего ближе к груди, утыкаясь носом в мягкие волосы. Чонгук причмокивает губами и закидывает худую ножку на бедро, довольно улыбнувшись.