Мир изо льда

      — Таким образом, четырнадцать лет — порог нечёткий засчёт особенностей каждого волшебника, однако у каждого к этому возрасту магия стабилизируется, приспосабливаясь к напряжению более сильной магии, а также выдерживая посильные нагрузки, такие как аппарация и... Мистер Малфой, не отвлекайтесь, мы почти закончили, — мужчина угрожающе нахмурил брови, но Драко то ни капельки не проняло; он уже привык к подобному выражению лица своего учителя, и знал, что тот не посмеет к нему прикоснуться. Тем не менее это не значит, что Драко не слушается взрослого мага — тот мог рассказать о его поведении маме, а что ещё более страшно — отцу, а тот не поленится наказать своего сына.       Мальчик постарался сделать достаточно внимательное лицо, мыслями всё ещё находясь далеко. Ему не нравилось, когда привычный уклад его юной жизни менялся, однако это всё-таки произошло, заставляя беспокойно теребить руки и бросать невидящие взгляды на всё вокруг. Это было похоже на зуд под кожей и где-то в голове, неизменно нарастая с течением времени.

***

      Это началось вчера.       Они с Таситой строили планы на вечер перед приходом своих учителей. Подобные разговоры велись каждый день, став неизменной частью их обыденной жизни.       — Я не хочу рисовать, — хмуро буркнул Драко на предложение девочки. — Надоело сидеть.       — Может, слепим снеговика? — водя пальцем по ковру, на котором она лежала на животе, Тасита скучающе болтала ногами из стороны в сторону, косясь в сторону окна.       — А снеговик, это который... — задумчиво свёл он брови, припоминая что-то подобное в прошлом году. — Ну, такой из больших шариков из снега и с веточками посередине?       — Не посередине, а по бокам, как руки. И с морковкой вместо носа, — словно вспомнив этого «снеговика», она довольно зажмурилась и улыбнулась, однако улыбка вскоре увяла. — Скоро там учителя придут? Быстрее начнём — быстрее закончим.       — Если она тебя обижает, ты только скажи! — запыльчиво воскликнул мальчик, ударив по полу кулаком и чуть сморщившись от боли. — Я папе расскажу, и он её проклянёт.       — Глупости. Не тронет он её. Но благодарю за заботу, Драко, — она натянула уголки губ, однако он знал, что та притворяется — не было ямочек на щеках. Но от объятий отказываться не стал, уткнувшись девочке в плечо, расслабляясь. — Всё у меня в порядке.       «Ложь», — хотел он вскрикнуть, но услышал стук по косяку двери, означавший приход учителей.       — Снеговик?       — Снеговик.

***

      Уроки Драко шли на один час дольше, чем занятия Таситы, поэтому она всегда неизменно ждала его в игровой, но почему-то в тот день её не было. Он пробежался по особняку, выбежал на улицу в поисках своей... кого?       Он думал, что она решила от него спрятаться.       Что это всего лишь игра.       Но прошло полчаса, а её всё нигде не было: ни на улице, ни в комнате для занятий, ни в её собственной комнате, ни где бы то ни было ещё. Он даже сарай проверил!       Признав поражение с тревогой на сердце, без возможности спросить у мамы или отца, посещавших какой-то важный приём, он позвал домовика. Спросив сначала у Долли, а потом и у Добби, он мог лишь растерянно хлопать глазами.       По словам домовиков, учительница Таситы забрала её куда-то, переместившись камином, а потом вернулась без неё, оставив записку.       Прочитав ту, оставленную на столе возле камина, он не знал, что он чувствует или должен в этой ситуации.

«Ваша подопечная в надёжных руках у мистера Клейтона».

      Тревога немного потухла, однако с каждым пройденым в тишине и одиночестве часом ему было всё сложней и невыносимей держать себя невозмутимо, как его отец.       В результате, стоило его родителям перешагнуть порог камина, как мальчик кинулся на них в слезах, поспешно лепеча, что Тасита так и не вернулась, тряся в руке потрёпанную записку. Взрослые переглядывались, но молчали. Истерика уже утихала, сменившись безмятежным сном, так и не дав услышать ответы на свои вопросы.       Когда он проснулся, мама объяснила ему, что Тасита пробуждает свою магию у знакомого их семьи, потому её не будет некоторое время.       На вопрос, почему же они не предупредили о подобном заранее, мама так и не ответила.

***

      — ... На этом, мистер Малфой, мы закончим наш урок. Следующее занятие будет через три дня, задаю вам прочитать сборник тезисов «Магическая зрелость» Валерии Пастеринко к тому времени. Он должен быть в вашей библиотеке, — мужчина взмахнул палочкой, стирая с доски наколдованные надписи. Драко тихо застонал, картинно опустив голову на стол — читать он не любил, и считал сие действие наискучнейшим заданием, которое только можно представить.       «А если с Таситой почитать? Тогда...»       Мысль застыла.       Мальчик вспомнил, как они с Таситой читали сказку Барда Бидля «О трёх братьях», когда ещё только учились читать. Они произносили вслух по предложению, соревнуясь в том, кто лучше и быстрее это делает. Сказку они читали весь вечер, до самого позднего «пора в постель» споря, кто же был лучшим.       Остановились на ничьей.       И теперь... Неизвестно, когда она вернётся.

***

      — Но я не хочу! — мальчик гневно ударил по столу руками, яростно смотря на мать. — Лучше верните Таситу!       Нарцисса виновато потупила взгляд, а Люциус помрачнел. Влияние этой девочки крепко укоренилась в Наследнике Малфой, что мужчина считал разочаровывающим фактом.       — Тебе придётся, как и всем чистокровным волшебникам твоего возраста и старше, — медленно и мрачно втолковывал маг, приковывая сына взглядом к месту. Тот замер, загнанно смотря в серые глаза, сверлившие его юное нутро.       — А Тасита?.. — всхлипнул мальчик, не представляя себя в окружении других детей, с которыми надо общаться, говорить, без её присутствия и поддержки.       — Она не имеет ни статуса, ни имени, ни родовой поддержки. Она никто, Драко, и она занята, — жестко припечатал Малфой, жестом останавливая дальнейшие пререкания. Ему вусмерть как надоел лепет глупого ребёнка, из которого пока ничего путного не лепится.       Скосив глаза на жену, он начал вглядываться в черты её лица и решил смягчиться — Нарциссе воспитание детей нелегко даётся, он всё понимал, даже если он слишком часто пропадал в Министерстве Магии.       Он просто не мог на неё злиться.       — Завтра вечером прибудут гости. Драко, я уверен, тебе понравиться заводить новых друзей, как и встретить тех, кто всегда будет стоять на твоей защите. И... — прикрыв глаза на мгновение, он буквально выдавил из себя следующие слова: — Тасита будет рада узнать, что ты завёл себе новых друзей, когда она вернётся.       Приунывший мальчик посветлел лицом — теперь его участь не казалась ему столь ужасной. Представив, с каким восторгом Тасита будет его слушать о событиях рождественского вечера, он сам себе кивнул, потом кивнул отцу, съел ещё один кусочек мяса и побежал на улицу играть.       Повисшую после ухода ребёнка тишину можно было резать ножом.       — Ты нашёл её? — тихо, но крайне требовательный вопрос был ожидаем.       — Я в процессе, — напряжённо ответил мужчина.       — Люциус Абраксас Малфой! — вскрикнула Нарцисса, вскочив из-за стола, опираясь на стол дрожащими руками. Лицо исказила гримаса отчаяния. — Ты невыносимый чурбан и бесчувственный.... Ублюдок! Как ты мог дать разрешение на то, чтобы девочку отвели в незнакомый...       — Знакомый, — вклинился Люциус, но ведьма его уже не слышала.       — ...особняк?! К этому червю Клейтону — единственному, кто знает о ней?! К этому садисту и жестокому человеку, точившему на Таситу зуб! КАК так получилось?! — она не могла сдержать слёз — эмоции рвались наружу, и было чувство, что её разрывает внутри от жажды найти девочку и прижать к себе. Беспокойное материнское сердце металось в груди, принося с собой страдания.       Это было слишком.       Обличительная тирада закончилась так же резко, как и началась: женщина замолчала, смотря на мужа горящим взглядом, пока на её лице текли слёзы; грудь часто вздымалась, и с каждым вздохом был слышен всхлип.       Люциус не мог на неё смотреть — слишком хрупкой и сломленной она выглядела. Он не мог подобрать подходящих слов, кроме ужасающей правды.       «Так нужно».       «Это необходимо нашему сыну».       «Обещаю, что он не убьёт её. На нём висит клятва, даже если он сам про неё не знает».       «Всё не то», — взгляд блуждал по столу, не смея подняться на ведьму. Он был уверен, что и Нарциссе подобная разлука тоже пойдёт на пользу — хоть и горькое, но лекарство от проросшего в доме Малфоев влияния девочки.

***

      Драко стоял возле матери и старался выглядеть настолько естественно с приклееной к губам улыбкой, насколько только мог. Мама с отцом предупредили его, что хмурым он выглядеть ни в коем случае не должен, если только вчера не умер его дедушка, который пока ещё жив и бодрствует.       Людей было много. Действительно много. Они разговаривали с отцом, мамой, с друг другом, и от этого шума в ушах мальчика стоял неприятный звон.       Он попытался отвлечься, рассматривая зал, украшенный к Рождеству в зелёно-красные цвета и золото, сверкавшее повсюду. Этот зал, по памяти Драко, никогда не использовался для светских мероприятий, однако они часто играли здесь с Таситой в «слепого книззла» или другие игры, которые она только могла придумать.       При мысли о девочке держать лицо стало труднее — без неё всё было не тем и не так. Словно потерялся кусочек пазла или в кашу не добавили молока.       Драко уставился в потолок, чувствуя надвигающиеся слёзы. Но какой из него Наследник Рода Малфой, если он разревётся на первом же балу в их доме при всём честном народе?       — Драко, — на его голову легла материнская рука, привлекая к себе внимание. Мальчик посмотрел на неё, и первым порывом было кинуться в её объятья и искать в них утешения. Было чувство — уверенность — что они поплачут вместе. — Знакомься, это твои вассалы, о которых мы с отцом тебе рассказывали.       Мальчик опустил взгляд и с неким пренебрежением уставился на двух пупсов, держащихся за руки и нелепо краснеющих от его внимания.       — Винсент Крэбб, — представил одного мальчика мужчина справа, положив названному руку на плечо.       — И Грегори Гойл, мистер Малфой, — продолжил мужчина слева, зеркально повторив жест. Малфой нахмурился — было в этом что-то неправильное, что-то, чему он не мог дать названия или представить в другой ситуации. Всё было каким-то...       Безличным.       — Рад с вами познакомится, — он хотел звучать более самоуверенно, но получилось скорее озадаченно, однако мама одобрительно погладила его по голове, и он не стал расстраиваться по столь незначительному поводу.       Мужчины с детьми кивнули и ушли, но на замену к ним пришли знакомиться Паркинсоны, затем Нотты, Гринграссы, Эйвери, Розье, Забини, Булстроуды, Лонгботтомы, Макмилланы, Роули, Селвины, Шеклботы, Трэверсы, Шаффики и Яксли — все те, кто являются чистокровными и должны поприветствовать будущего Лорда Малфой.       И если поначалу казалось, что самое страшное позади, то ему это только показалось.       Всех чистокровных отпрысков до десяти лет отвели в отдельную комнату, чтобы не мешаться остальным под ответственность младшего хозяина мэнора — Драко. В нём теплилась надежда, что все эти дети сами придумают, чем им занять себя, и ему не придётся участвовать в разговоре.       Но не тут то было.       — Говорят, Род Малфой шесть лет не принимал у себя гостей, — растягивая гласные, как часто делал его отец, но более нарочито высокомерно и нервно, начал мальчик старше самого Малфоя, который поморщился от неприятных фальшивых ноток гостя. — Что же изменилось?       — Говорят, они скрывают здесь какое-то чудовище, — заговорщицки прошептала девочка, тоже старше Драко, но так, чтобы все её услышали.       — Мои родители говорят, что здесь они укрывают самого Тёмного Лорда!       — Глупости! Его поразил Гарри Поттер!       — Ты правда веришь, что годовалый младенец победил величайшего Тёмного Лорда?       — Ну не грязнокровка же его убила!       — А где Тёмный Лорд? Мистер Малфой, вы нам его покажете?       — Я тоже хочу его увидеть!       — О Мерлин, я в окружении тупых детей!       — Сам ты тупой!       — Ну, это не я хочу получить пыточное в лоб от Того-Кого-Нельзя-Называть!       — А где тут уборная? Мне надо припудрить носик!       — Зачем же его тебе пудрить? И так белый как у мантикоры!       — А чего ты обзываешься?! Я папе расскажу! Он у меня Глава департамента магического правопорядка!       — А у меня — Зам Председателя Визенгамота!       — Нашли чем хвастаться. У меня мама — член Конфедерации!       — И что она там делает? Небось, вместо домовика полы протирает?       — Грубиян! Она договаривается о разных важных вещах с иностранными верховными магами и участвует в решении важных мировых проблем! У неё в подчинении тысячи магов!       — Лгунья! Не бывает такого!       — Попробуй сказать это моей маме в лицо!       — Так где находится уборная?       — Заткнитесь!!!       От возгласа стены затряслись, пугая юных волшебников. Все заозирались, взглядом замирая на Малфое, который с непередаваемым выражением, ассоциирующимся с отвращением, взирал на гостей в его доме.       «Почему они такие... глупые?»       Он был неприятно удивлён и поражён гомоном, который создали его ровесники и дети постарше. Хоть ему изначально не нравилась идея запереть в одной комнате столько детей без присмотра взрослых, однако он не ожидал, что те начнут голосить о слухах и спорить, у кого родители более «важные».       Он не мог представить, чтобы Тасита участвовала в подобном балагане.       Все смотрели на него и молчали, и он ощутил, что именно сейчас самое время направить этих глупцов в нужное русло.       — Вы — гости Рода Малфой, — медленно и вдумчиво начал Драко, принимая наиболее расслабленную позу на своём кресле. К счастью, оно располагалось посередине комнаты, позволяя всем его видеть. — Давайте оставим глупые споры и нелепое хвастовство должностями родителей. Будем выше этого. Что до слухов... Тёмный Лорд почил, и едва ли вернётся, однако Малфои верят, что Гарри Поттер будет столь же велик и могущественен, как — если не более — самого Тёмного Лорда.       — Значит, всё-таки чудовище? — пролепетала девочка, оглядываясь по сторонам, словно в тёмных углах её поджидает монстр. Но стоило ей встретиться глазами с неодобрительным взглядом серых глаз, как она опустила голову и пробормотала извинения.       — Ничего подобного, мисс Булстроуд, — пренебрежительно припечатал Драко, в тайне радуясь, что запомнил Род этой девочки. Это добавило ему важности в глазах публики, ведь едва ли даже половина из них помнит принадлежность остальных к определённому Роду. — Мы не устраивали подобных приёмов из-за крайней занятости моего отца в Министерстве. Слишком многим идиотам требуется контроль моего отца. Как и деньги. Уверен, половина ваших родителей пришла именно за ними.       Он чувствовал себя странно — словно это не он тут разглагольствует и совмещает правду с ложью, плетёт паутину слов и ведёт себя не так, как обычно. Как будто уверенность, что он излучал, была не более, чем пылью, которую он кидал им в глаза, стараясь отвлечь от тайны.       Тасита — это тайна, что уйдёт вместе с каждым из Малфоев в могилу. Это риск, на который пошли его родители ради какой-то более крупной тайны, неясной, призрачной. Мама говорила ему об этом не один раз, опасаясь того, что он проболтается.       Он говорил об этом с Таситой, грустной и тихой, но от того более убедительной.       Обведя аудиторию взглядом, он незаметно выдохнул с мыслью, какие они все глупые.       И это можно использовать, чтобы повеселиться.       — У меня есть идея, как нам всем провести этот вечер. Кто-нибудь слышал о снеговике?

***

      Несмотря на то, что дверь была заколдована, окно на первом этаже было без решётки и легко открылось, стоило только отодвинуть щеколду.       Не все хорошо восприняли идею выйти на улицу — несмотря на то, что ветра не было, вечерний мороз хорошо чувствовался покалыванием на коже. Почти все девочки в платьях отказались от подобной авантюры, не считая нескольких бунтарок, из мальчиков же согласились почти все, стоило только немного уязвить их гордость уличением в трусости.       Драко любил зиму: её блестящий мягкий снег, морозный свежий воздух, саму атмосферу раннего вечера и яркой луны со звёздами.       Он усмехнулся, когда дети начали жаловаться на промокшую обувь — его собственная была заколдована на водонепроницаемость.       Рассказав более подробно о снеговике, он начал раздавать указания: пять человек лепят большой шар, четыре — средний, и три — будущую голову. Остальных он разделил по маленьким группам по два человека на поиски будущих рук и того, что смогло бы заменить нос. Те, кто остались в комнате, тоже без дела не остались — нужно было найти достаточно длинную ткань, которая сможет заменить шарф. Одного мальчика — самого прыткого и в подобной же непромокаемой обуви — он оставил подле себя как посыльного, чтобы отправлять его к разным группам с поручениями или же узнать прогресс дела.       Через десять минут были видимые результаты: малый снежный шар был готов, десятки найденных веточек тщательно рассмотрены, среди которых он выбрал только две самые подходящие под название «руки», вместо шарфа одна из девочек отдала свой палантин кораллового цвета, а для носа нашли бокал для шампанского, которому пришлось отломать лишнюю ножку.       — Нужен рот и глаза, — хмуро проговорил Малфой, размышляя над этой сложной задачей — рядом с особняком не росли сосны, поэтому нельзя надеяться, что где-то в его пределах найдутся шишки.       — Можно использовать пуговицы, — предложил ему «посыльный», и на столь простое решение проблемы Драко заторможено моргнул.       — Сбегай к мальчикам в комнате и набери десять пуговиц, — отдал поручение Драко и подул на свои руки в попытках согреть. — И скажи тем, кто всё это время лепил снег, погреться немного в комнате, а тем, кто уже успел погреться после поиска веток, доделать большой шар. Потом все вместе соберём снеговика.       — А у тебя, пацан, голова варит, — добродушно усмехнулся мальчик, потрепав Драко по голове. До этого прилизанные волосы встали торчком, заставляя мальчика нелепо протестующе фыркать.       Но он не злился на столь фамильярный жест — подобным образом часто делала Тасита, утверждая, что прилизанные волосы ему не идут.       Более старший мальчик уже убежал, а его полностью окружила тоска и какое-то чувство, которому он всё ещё не мог дать названия. Оно приносило тяжкую боль на сердце, но что-то ему подсказывало, что когда они снова увидятся, — когда Тасита вернётся — это чувство станет невесомым, даже легче воздуха, и ему снова станет хорошо.       С некой отстранённостью он наблюдал за процессом по лепке снеговика, вновь собираясь с мыслями при словах: «Всё готово».       Перед ним лежало три снежных шара разного размера — самый большой был ему по пояс, а самый маленький был не больше его головы. Один из ребят держал в руках ветки, другой — бокал для носа и палантин, посыльный демонстративно протягивал пуговицы разного цвета и размера.       Он подозвал к себе своих вассалов, чтобы те помогли ему установить шары в правильном порядке, сам расположил нос, глаза и улыбку, а девочка, которой и принадлежал будущий шарф снеговика, сама его повязала ему на «шею». Руки установили те мальчики, что и смогли каким-то чудом найти их на участке, прилегающем к поместью.       — Это всё? — спросил кто-то из ребят.       — Чего-то не хватает, — Драко изо всех сил напряг память, вспоминая прошлогоднего снеговика и победно воскликнул, когда ему это удалось: — Точно! Ему не хватает головного убора!       — Шляпка подойдёт? — спросила одна из девочек, пальцем указывая на упомянутое на своей голове. Придирчиво рассмотрев шляпку цыплячьего цвета с изображением орхидеи, он всё-таки кивнул.       С помощью самого высокого мальчика шляпка красиво расположилась на голове снеговика, завершая образ.       — Мы закончили, — воодушевлённо выдохнул Малфой, оборачиваясь к немногочисленным окоченевшим от холода будущим волшебникам. — Я уверен, вы запомните этот день — сколь бы ни были последующие балы роскошны и богаты, даже если на них гиппогрифы будут танцевать вальс, — послышались смешки, — этот день уже стал особенным. Вы были самостоятельными в этот день. Рождество не бывает без чуда, и этот снеговик — символ этого чуда, — выдержав в проникновенной речи паузу, он усмехнулся и махнул рукой в сторону ждущего их тепла. — Полагаю, я должен был это говорить в комнате, где мы согреемся. Возвращаемся.       Именно в тот момент, когда все повернулись в сторону поместья, за их спинами разнёсся громкий звук — хлопок, — заставивший всех обернуться.       Хлопок повторился, однако теперь они смогли увидеть источник звука — множество ярких огней взорвались в чёрном небе, и от этой картины у всех перехватило дыхание. Всполох погас, однако следующий взрывной луч уже нёсся ввысь, чтобы вновь озарить тёмное полотно светом, рассеивая мрак.       — Что это? — осевшим голосом пролепетала маленькая девочка, с восторгом и ужасом взирая на невиданное ею ранее явление.       Драко вновь повернулся к ним лицом, торжественно разведя руки в сторону, и под грохот салютов за своей спиной изрекая:       — Это — Рождественское чудо!

***

      Едва они вернулись, как толпа недовольных взрослых ворвалась в комнату, возмущённо гомоня. Оказывается, шум салютов привлёк внимание волшебников на балу, благодаря чему они смогли заметить своих отпрысков за «недопустимой непотребщиной». На вопрос, чья это была идея, на приятное удивление Драко, никто не ответил — поселившиеся в них семена уважения не позволяли «предать» Малфоя.       Но что-то во взгляде отца говорило, что он знает правду.       Почти все дети были ужасно замёрзшими, потому было решено на этом бал завершить. Уже спустя десять минут все гости покинули Малфой-мэнор.       Его опасения подтвердились.       — Драко, — с явной угрозой начал отец. — Что за выходки? Разве так тебя учили манерам? Может, тех часов, что тебе преподают, тебе недостаточно? Мы можем легко исправить столь нелепое упущение.       — Люциус, — перебила мужа Нарцисса, призывая того замолчать. Скрипя зубами, он выполнил неозвученную просьбу. — Драко, зачем вы выходили на улицу? Там же очень холодно, вы все могли простудиться. Я уверена, что кто-то может заболеть. Что же вы там делали?       — Мы лепили снеговика, — неловко шаркнул ножкой мальчик, чувствуя себя маленьким и беззащитным под их взглядами.       — Снеговика? — озадаченно повторил за сыном глава семьи, сомневаясь, не послышалось ли ему столь нелепое слово.       — Это такой человек из снежных шаров, которого вы лепили в прошлом году с Таситой? — что-то припоминая, уточнила миссис Малфой.       — Опять эта Тасита... — обречённо прорычал мужчина еле слышно, не удержавшись от усталого жеста рукой на лице.       — Да, — словно отвечая обоим сразу дакнул мальчик, тут же вскинув голову, оправдываясь: — В тот день, когда она так и не вернулась, мы собирались после занятий слепить снеговика. Но она так и не пришла! — он возмущённо топнул ножкой. — Все эти дети были очень болтливыми и громкими, а без Таситы мне очень трудно... И вообще, когда она вернётся? Не думаю, что ей бы понравилась моя идея заморозить всех этих детей, но, может... Ей бы понравился снеговик? Я... — он вновь пытался обличить это огромное чувство в крохотное слово: — ...скучаю.       Женщина тяжело вздохнула, прилагая титанические усилия для того, чтобы держать лицо и не разреветься вместе с сыном.       Хоть и хотелось. Сильно.       — Я понимаю тебя, — нежно проговорила ведьма, подходя к мальчику и прижимая к себе уже мокрое лицо ребёнка. — Я тоже очень сильно скучаю по Тасите. Она мне как... дочь, а тебе как сестра, и мы любим её, как и она нас. Подожди ещё чуть-чуть, Драко, скоро она вернётся.       Она замолчала, чувствуя, что голос начинает дрожать.       Крепче прижав его к себе, она прошептала на грани слышимости, но над самым ухом мальчика, благодаря чему он всё прекрасно услышал даже сквозь собственные всхлипы:       — Словно оставили... без сердца.

***

      Утром рядом с его кроватью лежали подарки. Скользнув по ним безразличным взглядом, он как можно тише сполз на пол и открыл самый нижний ящик стола, стоявшего поблизости, доставая маленькую коробочку с нелепо обвязанной вокруг фольгой на манер праздничной обёртки.       В доме было тихо.       На цыпочках он спустился на этаж ниже, направляясь в комнату Таситы. К его счастью, дверь не была заперта.       Внутри было чуть более душно, чем в коридоре, но его это не сильно заботило. Подойдя к кровати, он аккуратно пристроил коробочку возле неё, оглядел так и сяк, и вновь решил, что чего-то не хватает.       Пошарив взглядом по столу, он оторвал кусочек пергамента от одного из черновиков девочки, взял карандаш и криво начертил нужные слова. Немного подумав, он зачеркнул некоторые из них и заменил, на его взгляд, более подходящими словами.       Оставив записку на подарке, он с грустью вздохнул и поспешил вернуться в свою комнату.

«С Рождеством, Тасита! сестра!

От Драко брата»