Девятый класс

Виктор пнул дверь, ведущую в раздевалку, и упал на скамейку со своими вещами. Определённо, физические нагрузки намного хуже умственных. А если быть точнее, то какие-либо нагрузки и так и так - полное дно. Брюнет чуть ли не за один глоток выпил всю свою бутылку воды и уже рылся в сумке своего друга в поисках спасительной жидкости. — Так, Вик, мне самому вода нужна! — Серый, закройся. Дай попить. Умирает твоя старая бабка, на последнем издыхании живу, — парень таки вырвал бутылку из лап рыжего, выпивая воду. Он скинул с себя любимую красную футболку, оголяя худощавое тело. Серый описал друга скептическим взглядом. — Вик, ты опять похудел? — Неа. Наоборот поднабрал. И я стараюсь побольше есть. Кстати, пошли в буфет после второго? — Романенко накинул на себя серую рубашку, начиная поочерёдно застёгивать пуговицы. Он мельком поглядывал на своего подтянутого друга-кабанчика, который тоже переодевался, не прекращая разговор. — А что у нас вторым? — Общество. Тот старый хрыч, который подкатывал свои мерзкие шары к десятикласснице, уволился. К нам новый пришёл. Вот поэтому то и не было истории до сегодняшнего дня. — Аааа. Ну и хорошо что тот уволился. Может быть теперь не придётся учить по сто дат к уроку…. — Ну не знаю, не знаю. Можем у Юры спросить. У него сейчас урок закончился. Интересно, кто теперь новый препод? Будем строить теории? — Виктор надел поверх серой рубашки клетчатый красный свитер и чуть расслабил галстук. — Ставлю на то, что это милая бабушка. А ещё она плохо слышит и видит, поэтому на истории отдыхать можно. А на обществе тем более. — Хм… — Сергей призадумался, накидывая на свои плечи, поверх бежевой водолазки, чёрный пиджак. — А что на счёт весёлой и понимающей выпускницы, которая будет с нами на одном уровне? — Тоже хороший вариант. Сейчас Юре напишу, встретимся и переговорим. Пальцы Вики быстро забегали по клавишам на клавиатуре. Напечатав сообщение знакомому, он и Сергей отправились на четвертый этаж в сторону кабинета истории и обществознания. Это было самое ненавистное Романенко место, ибо пока ты доберёшься до этажа — умрёшь на полпути. Практически это и произошло, поэтому уже на последнем лестничном пролёте Сергею пришлось тащить за собой низкорослого друга вместе с его сумкой. Рыжий потянул на себя тяжёлую дверь и зашёл в холл четвёртого этажа. На небольшом диванчике, как всегда, в окружении девушек из параллели сидел Юрий. По всему коридору раздавался смех блондина и сами его шутки, над которыми, конечно же, никто не смеялся. Ну, а затем взгляд Овсянникова зацепился за бритую голову. — Ух ты, кто это тут у нас? Это же мой любимый Вадюша! Вадиииим!!! По спине Саранского пробежали мурашки. Тот вздрогнул от резкого зова ненавистного знакомого. Но затем крикнул старшему любезный посыл на три весёлых буквы, и скрылся в мужском туалете. — Ой, какие мы злые. Ладно, дамы и господа, я вас оставлю. Увидимся в эти выходные у меня дома! — Блондин поднялся с нагретого места и направился в сторону только пришедших Вики и Серого. Он кивнул младшим. — Давно ж мы не виделись. А ты, Викусь, так и не вырос. — А меня устраивает мой рост. Так, давай не будем отходить от темы. Что там с новым преподом по истории. Кто он или она? Нормальный или ая? Юрий глубоко вздохнул. Затем его всегда радостное лицо стало хмурым. Он скрестил руки на груди и одной из них подпёр подбородок. — Ну, во-первых это мужик. Нет, даже не так. Парень. Выглядит он ну очень молодо. А! Он симпатичный. И у него шикарные длинные светлые волосы. — Ничо си! Ему явно не просто на улицах нашего то района… Тут Овсянников потемнел. — Ему то? Да я такой мрази в жизни не видел. У него самомнения столько же, сколько в тебе, Вик, лени. Воскресенский вскинул брови: — Всё настолько плохо? — Да. Я уверен, он пол урока будет болтать о том, какой он пиздатый и всё такое. А, ну и может быть он захуесосит кого-нибудь из ваших за внешний вид. И почему-то у меня сложилось впечатление, что именно Вадю. А вот с тобой, Вик, он может даже и поладит… Ты тоже, как мразь себя иногда ведёшь. — Так. А вот сейчас я немного не понял! — Вика только собрался возмутить, как ему зажали рот и пододвинули к себе. Сергей немного неловко улыбнулся. — Так, нам это, уже пора. Пойдём, Викусь. — Чуть ли не запихивая друга в подмышку, Воскресенский поволок того в сторону класса истории и обществознания. Переступая через порог класса, Сергей почувствовал едкий запах кофе. Он его никогда не любил. Ни с сахаром, ни тем более без него, ни с молоком. Никак. Он ненавидел горькое и сделать пару глотков этой гадости для Сергея было смертельно. Поэтому он категорически не понимает людей, в том числе свою мать, которая не ведя бровью пьёт этот дьявольский напиток. Ну и по характерному запаху, парень смог определить любимый напиток их нового учителя истории и обществознания. Парни прошли вглубь класса, занимая свои места. Тушка Виктора опустилась рядом с новой одноклассницей, которая увлечённо что-то читала в телефоне. Это была переписка в каком-то чате. Скорее всего с её командой… Прозвенел звонок. Класс погрузился в тихое ожидание нового учителя. Кто-то ждал его с некой опаской, но с любопытством, а те, кто уже прознали что-то о нём, предвкушали первую встречу. Вика немного отличался ото всех. Он лишь скучающе рисовал цветочки на полях тетради, стараясь нарисовать плюс-минус ровную и красивую композицию. Алекс, сидящая рядом, внимательно наблюдала за движениями руки своего друга. В этот момент в дверном проёме появилась высокая фигура мужчины. Он стоял на пороге и увлечённо разглядывал пришедший к нему класс. Юрий не обманул. Воронцов Станислав Николаевич и правда был хорош собой. Небольшие, слегка подведённые коричневым карандашом глаза, холодно оглядывающие каждого ученика. На них падали длинные локоны светлых, словно солома, волос. Они аккуратно очерчивали овальное лицо мужчины и убегали дальше. Учитель истории недовольно повёл своими пухлыми губами, показывая, что он явно не впечатлён прибывшими учениками. Мягко ступая по классу, Станислав Николаевич прошёл к своему рабочему месту и присел за стол. Затем глубоко вздохнул. — Ндааа. Всё конечно не так плохо, как в 11 классе… но тоже уродцев среди вас, мои дорогие, хватает… — тут взгляд блондина зацепился за Виктора, продолжающего вырисовывать ромашки на полях. — ОЙ, а это что за прелесть? Как тебя зовут, дорой? Романенко вздрогнул, отвлекаясь от рисования. Он понял, что обращались именно к нему лишь после того, как сидящая рядом Алекс подтолкнула Виктора локтём. — А? Чо? — Спрашиваю, как зовут тебя? — Виктор Романенко… — Имя то какое красивое! Виктор! Слушай, мы поладим. Так ладно, мои дорогие. Очень мне интересно, почему ваши родители отказались от аборта… Мне больше работы… — историк заправил прядь волос за ухо и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку кресла. — Меня зовут Станислав Николаевич. Можете обращаться ко мне, как Станислав, без отчества. Ну и на вы соответственно. ВЫ ж молокососы ещё. Что у нас сейчас, Вить? — Я вам не «Вить». Засуньте это куда подальше, Станислав. — Романенко метнул недовольный взгляд на нового учителя истории и обществознания. Тот понимающе кивнул. — Ладно, тогда будешь Викусей. Ваша душенька довольна? — Очень даже. Мы и правда можем поладить… Общага сейчас. Станислав Николаевич состроил недовольное лицо и глубоко вздохнул: — ОЙ бл…ин. Вот вам правда будет интересно сейчас слушать мои лекции по экономике? Отвечайте честно. Вот ты, скинхед. — Станислав указал на Вадима. — Чо? Чо вам нужно? — Не груби старшим, мелюзга. Тебе насрать на общество? Так и скажи. — А, ну… да. — Ну вот. Как скинхед сказал, так мы и сделаем. Значит, вместо экономики вы открываете свои телефоны и занимаетесь своими детскими делами. Кто хочет поспать — спите. А я пожалуй… хм… Кто конфетки хочет? Дамы? Постепенно этот ожидаемый первый урок обществознания за весь год превратился в безделье и самодеятельность. Романенко искренне недоумевал, чем Юрий был так недоволен и возмущён, потому что ему Станислав Николаевич ну очень понравился. А вот Сергею - нет… Его взбесила эта наглая и самомнительная манера разговора. Было заметно пренебрежительное отношение историка к своим подопечным и даже к своей работе. Да что он вообще о себе возомнил? Нормально вообще просто так брать и называть человека «молокососом» или «мелюзгой»? Сергей был уверен, что сам Станислав был ненамного старше их самих и просто за счёт своего учительского положения решил самоутвердиться. Как же раздражают такие люди, как Воронцов Станислав Николаевич…