Сон в летнюю ночь

Ты был тем самым сном в летнюю ночь. Был загадкой, чем-то мистическим. Рядом с тобой я чувствую себя снова юнцом, который смущается и краснеет от каждого двусмысленного слова. Был тем, кто видел за моей маской напускного веселья личину унылого старика. Тот, кто видит всю мою боль, кто умело манипулирует моими слабостями. Ты был и есть моей главной ошибкой… Ты… Отравляешь меня, проникаешь в сосуды, перетекая бурным потоком вместе с кровью прямо в сердце. Ты яд. Молчаливый, загадочный, неземной. Переполненный грубостью, колкими выражениями и игрой на публику. Там, за закрытой дверью ты был совсем другим. Я запутался в тебе. Где ты? Где ты настоящий? Где? — Где его носит? — Возмущается менеджер, вырывая из раздумий. Он нервно постукивает пальцами по подлокотнику кресла, поглядывая на часы. — Прости, Чжань, этот мальчишка никогда не отличался пунктуальностью. К тому же, ты знаешь, эти пробки. — Отмахивается мужчина, а молчаливый собеседник кивает. Ван Ибо никогда никому ничего не должен. Ещё с первой их встречи он ясно дал это понять. И сейчас. Это их последнее интервью. Можно было бы сказать «крайнее» пытаясь оттянуть тот факт, что больше у них не будет повода для встреч. Больше не будет прогонов, репетиций, не будет душных съемок, в тридцатиградусную жару, они не будут репетировать сцены, где Лань Ванцзы молчаливо смотрит на него… С осуждением. В каждом взгляде Ибо это было. Конечно, как такой простой дурачок как Сяо Чжань мог скрывать свои чувства, трепет, который охватывал всё тело, стоило их пальцам случайно соприкоснуться. Камеры всё прощают. Это всего-лишь фансервис. Фансервис, который доставлял столько боли в каждом прикосновении, в каждой глупой и пошлой шутке, которую он выдавливал из себя. — Ибо! — Почти рычит менеджер, только завидев в двери своего подопечного. — Где тебя носит?! — Пробки. — Коротко, не оправдываясь и не извиняясь, отвечает Ван. — Видишь, Чжань, а ты волновался. — Успокаивает менеджер. Не волновался он. Что касается работы, Ибо всегда исполнительный. — Прости. — Падая на маленький диванчик, рядом с Сяо Чжанем, Ибо извиняется. — За что? — Пытаясь натянуть на себя привычную маску, улыбается коллега. За что? За то, что ты опоздал сейчас на час? Или за то, что вчера я прождал тебя всю ночь? За то, что ты оставил меня, не дав даже шанса объясниться? За то, что играл с моими чувствами? За что ты просишь прощения, придурок?! — Ну, просто. — Расслабляясь, парень улыбается, принимая правила игры. — Чжань-гэ, может, вечером… Порепетируем? — Что? — Холодно. Всего на секунду маска слетает, обнажая то отчаяние и тоску. — Те эпизоды, которые не пропустила цензура. — Хитро улыбается Ибо, наклоняясь ближе, настолько, что Сяо чувствует запах дорогого парфюма, который окутывает слизистую, оседает болезненным воспоминанием и становится триггером, которого в будущем придётся избегать. — Не играй со мной, Ибо. — Легонько отталкивая коллегу, Чжань натянуто улыбается. В самом начале, это казалось забавной игрой. Этот ни к чему не обязывающий флирт, подколы, мимолётные касания, но сейчас. Сейчас это причиняет нестерпимую боль. — Всё закончилось. Нет смысла продолжать этот цирк. Отодвинься от меня и готовься к записи. — Кивая в сторону подошедшей, девушки, продолжает мужчина. — Я не маленький мальчик, не позволю играть с собой. — Гэгэ обиделся? — Строит из себя невинного младший. — Придурок. — Поговорим позже, после съемок. У меня на сегодня это последнее мероприятие. Ты читал вопросы к интервью? — Нет. — Тогда для тебя это будет сюрпризом. — Ухмыляется Ван, игриво вскидывая брови.

***

— Что вам нравится в партнере? — Мило улыбаясь, спрашивает девушка. Щеки Сяо Чжаня начинают пылать, а в голове проносится миллион ответов, но ни один из которых не подойдёт. Его лицо. Его голос. Его тело. Его злость и отстранённость. Его отвратительное отношение ко мне и то, что он читает меня как книгу. Его руки, которые так беззастенчиво касаются меня, смело исследуя моё тело. Его… Член. Ничего не подходит. — Эм, ты отвечай! — Передавая микрофон, мужчина прокашливается, надеясь избавиться от этого вопроса. — Нет, на «камень-ножницы-бумага»! — Шутливо отвечает Ибо. — Раз, два, три! Парень смеётся, а Чжань в который раз убеждается, что эта игра не для него. — Я? Да? — Натянуто улыбаясь, Сяо рассматривает коллегу, подбирая слова. — Что же мне в нём нравится? Наверное, то, что он идеально подходит для этой роли. Начиная от его невероятной внешности и заканчивая тем, что его поведение в точности как у Лань Ванцзы. Такой же… Немногословный. — А мне… — Забирая микрофон, Ван спасает друга. —  Мне кажется, что Чжань-гэ тоже идеально подходит на роль Вэй Усяня. Думаю, эти роли буквально созданы для нас. И, мне действительно грустно от того, что всё заканчивается. Действительно? Лжец.

***

— Действительно грустишь, потому что всё заканчивается? — Холодно спрашивает Чжань, оставшись в гримерке со своим уже бывшим коллегой. Он смотрит на него через зеркало, пытаясь уловить малейшее изменение в поведении, но ничего. Ибо не меняется. — Я надеюсь, что наша дружба не закончится. — Подходя, парень, останавливается сзади не решаясь коснуться. — Нет никакой дружбы, Ван Ибо! Нет и не было! — Почти рычит Сяо, вымещая в эту фразу всё, что не может сказать. — Хорошо… — Соглашается Ибо, всё же касаясь плеча мужчины. Длинные пальцы легонько касаются, но создаётся ощущение, будто тысячи игл вонзаются в тело. — Нет никакой дружбы. Чжань-гэ… — Слова застряют в глотке, вместе с удушающим комом. — Может, порепетируем пару сцен. Тех, что не вошли в экранизацию. Ты ведь читал новеллу? — Нет. —  Сбрасывая чужую руку со своего плеча, Сяо Чжань пытается отстраниться, избавиться от этого соблазна. Это болезнь. Ван Ибо — ты болезнь. Желать тебя незаконно. Я болен и… Ты никогда не поймёшь моих чувств. Для тебя это просто игра. — О чём ты думаешь? — Наблюдая через зеркало, парень наклоняет голову в сторону, улыбаясь уголками губ. — О том, что буду счастлив не видеть тебя. Ты как холера. — Потому что заставляю тебя гореть и испытывать жар во всём теле? — Для Ибо это всё игра. По крайней мере, Чжаню так кажется. Парень снова касается плеча, ласково поглаживая, переходя на напряжённую спину. Это прикосновение действительно заставляет всё тело пылать, чувствовать боль и страх от предвкушения. Ибо прикасается к нему нежно, нерешительно, руки слегка подрагивают, словно он боится. Одно неверное движение и всё растает как дымка. Ему кажется, что Чжань его никогда не поймёт. Его чувства не будут взаимными и ему придется ждать не один год, чтобы его несмышленый коллега понял всю серьёзность происходящего. Рука перебирается на грудь, а парень подходит ближе, чувствуя своим телом напряжение. Утыкаясь лбом в чужой затылок, он выдыхает, тихо посмеиваясь с абсурдности всего происходящего. Эти чувства ведь взаимны. К чему тогда сопротивление? Пальцы нащупывают тугие пуговицы, начиная расстегивать их, сначала под воротником, и Чжань сглатывает, сильнее упираясь руками в столещницу и опуская голову. Он признает своё поражение. Проиграл. Проиграл ещё с того момента, когда впервые увидел Ибо. Проиграл, когда услышал его голос и первый раз прикоснулся к нему. Проиграл в тот момент, когда их взгляды встретились; когда узнал о том, что у Ибо не одна любовница, а он может быть очередным развлечением, экзотической игрушкой. — Остановись. — Тихо шепчет, Сяо, перехватывая чужие руки. — Я не хочу быть… — Моим любовником? — В самое ухо шепчет Ибо. — Нет. Очередным… — Дрожащие пальцы не слушаются, хотя, кажется, он не в силе сдержать такой напор. — Ты единственный. — После слов, Ибо целует шею мужчины, поднимая взгляд. Разве не прекрасная картина? Смущённый Чжань-гэ, с раскрасневшимися щеками, вопреки своим словам, прижимающийся к нему спиной. Три несчастные пуговицы, с которыми Ибо удалось справиться открывают вид на молочную грудь, вздымающуюся от прерывистого дыхания. Сяо Чжаню много не надо. Он снова обманут, отравлен сладкими речами, заворожен тёмными раскосыми глазами. Как маленький мальчик, наивно доверившийся взрослому человеку, предлагающему конфету, готовый идти куда-угодно, лишь бы получить похвалу. —  Посмотри на меня, Чжань-гэ… — Жалобно просит Ван, продолжая через зеркало наблюдать за коллегой. — Посмотри, что ты делаешь со мной? Расстегивая пуговицы дальше, младший продолжает осыпать открывающиеся участки кожи поцелуями, поглаживать второй рукой грудь, залазить под ещё не до конца распахнутую рубашку, касаясь рельефного живота. — Если ты скажешь, я остановлюсь. — Вдруг серьёзно произносит парень, наблюдая за их отражением. Нет! Не смей. Дай насладиться этим в последний раз. Пусть это будет последней ошибкой. Последним уроком, который ты мне дашь. Последним теплом, которым ты поделишься. — Молчишь? Я приму это как согласие. — Хитро улыбаясь, Ибо, разворачивает Сяо Чжаня лицом к себе. Сейчас, свет от зеркала создает ощущение, словно и сам старший светится. Вану кажется, что он касается чего-то святого, нечеловеческого, чего-то, что создано свыше, что таит в себе секреты. — Откройся мне, Чжань. Забывая обо всех нормах приличия, об уважительных формах, младшему хочется осквернить эту святыню. Он торопливо расстёгивает оставшиеся пуговицы, тихо возмущаясь тому, что эти брендовые вещи совсем не предназначены для секса. Нервно выдёргивая заправленные в штаны края, он наконец-то стягивает мешающий элемент одежды и смотрит на коллегу. Прекрасный. Печальные глаза прикрыты, а голова немного откинута назад, порозовевшие щеки, пылают и стоит к ним прикоснуться холодными руками, как этот жар передаётся, опаляя всё тело. Ибо не намерен больше сдерживаться, терпеть до вечера и откладывать на потом. Он жадно целует чужие губы, отбрасывая все эти прелюдии и детские нежности. Его язык изучает чужой рот, ласкает изнутри, берёт под контроль чужие чувства. Больше никаких неуверенных и нерешительных касаний. Пальцы, грубо сжимают чужую талию, притягивая ближе, заставляя почувствовать насколько сильно он возбуждён. Сяо Чжань, шумно вдыхает, когда младший, наконец-то, оставляет его раскрасневшиеся губы в покое и покорно подставляет шею под влажные поцелуи. Грубые, болезненные прикосновения, заставляют тихо всхлипывать и охать, но это именно то, в чём он сейчас нуждается. Ловкие руки расстёгивают ремень на брюках, а Ибо поцелуями опускается всё ниже. С глухим ударом пряжки, штаны падают на пол, а Ван уже стоит на коленях перед старшим, стягивая нижнее белье. Чжань прикрывает лицо ладонями, пытаясь спрятаться от смущения и стыда. Вот он. Весь на обозрении. Со своими изъянами и достоинствами, оголяет не только тело, но и душу, показывая своё постыдное возбуждение, ещё с того момента, как его любовник только прикоснулся к его плечу. — Ибо, не нужно… — Тихо стонет мужчина, но его просьба отклоняется, а младший, берёт в руки возбуждённый член, проводя по всей длине, оттягивая кожу, оголяя головку. Он не сдерживается, и касается губами розовой плоти, заставляя Чжаня, громко простонать, сильнее закрывая лицо руками. — Посмотри на меня, Чжань. — Хрипит парень, разжимая немного пальцы и проводя теперь горячим языком по чувствительной коже. Это первый раз. Для него это тоже вновинку, но если бы он знал, что его это может возбудить настолько, то уже давно бы опустился на колени. С этого ракурса его Чжань-гэ ещё прекраснее, если это вообще возможно. Кровь с шумом бежит по венам, заглушая все звуки вокруг, в тот момент, когда Сяо Чжань всё же смотрит на младшего. Да, Ибо не ошибся. Это лучшее, что он видел в своей жизни. Он с жадностью берёт в рот головку члена, лаская её языком. Довольный стон старшего, придаёт уверенности и Ван берёт глубже, помогая себе рукой. Ван Ибо не может позволить себе отпустить этого мужчину. Ни сейчас, ни сегодня, ни в этой жизни. Не сможет отпустить его. Никогда. И вовсе не важно какие пессимистичные мысли в этой прекрасной голове таятся, он не позволит ему уйти. Свяжет, спрячет от всего мира, но не позволит. Лаская чужую плоть, он останавливается, сглатывая вязкую слюну. — Чжань, ты такой сладкий… — Тихо смеётся парень, вставая с колен. — Но я больше не могу терпеть эту пытку. — Заткнись, придурок. — Смущённо выдыхает старший, снова закрывая лицо ладонями, пряча свой румянец. — Ни слова больше не произноси. — Я хочу войти в тебя. — Не слушая чужих просьб, Ибо убирает чужие руки от лица. — И хочу видеть твоё лицо в этот момент. — Господи! — Хнычет Сяо, умоляя высшие силы о том, чтобы этот извращенец уже заткнулся и просто сделал то, о чём он так долго говорит. — Милый… — Смеётся Ван, стягивая с себя штаны. Подхватывая за бёдра коллегу, он бережно укладывает его на пустую столешницу, на которой ещё пару часов назад всё было завалено косметикой. Поглаживая ягодицы мужчины, Ибо сдерживается из последних сил. — Чжань, у меня нет смазки… — Вдруг говорит парень, хаотично проверяя ящики. Вдруг кто-то забыл крем. И, да. В столе оказывается пара кисточек и крем для рук. Выдавливая его на ладонь, он быстро размазывает его по своему члену, не в силах больше терпеть. Его движения быстрые и не очень аккуратные, отчего младший чувствует дискомфорт, но минута промедления будет дорогого стоить. Для него это тоже пытка. Видеть такого раскрасневшегося, возбуждённого и открытого Чжаня это нелёгкое испытание. Раздвигая одной рукой ягодицы любовника, он подносит головку к анусу, второй помогая себе. Первое движение и член уже внутри. Старший стонет, недовольно хмуря брови. — Это, знаешь ли неприятно! — Возмущается Сяо, поднимая голову. — Прости, Чжань-гэ, я компенсирую это цветами и твоими любимыми десертами. — Наклоняясь за поцелуем, Ибо входит ещё глубже, чувствуя как его член плотно зажат внутри дрожащего старшего, который не сдерживается вскрикивая. Чжаню хочется сказать, что его любимый десерт это Ибо, но он не успевает, так как его губы накрывают в очередном поцелуе, который заглушает вскрик, когда младший начинает двигаться. Этому парню стоит поучиться терпению, ведь его движения резкие и достаточно болезненные и, несмотря на то, что он нашел чем смазать свой член, Сяо Чжань всё равно испытывает дискомфорт. Но эта боль не сравнится с тем, что он испытывал несколькими часами ранее. Эта боль доставляет удовольствие, заставляет чувствовать себя живым и нужным. Ибо тихо стонет, срываясь на животный рык, продолжая входить всё глубже и яростнее, пальцы Чжаня сжимали его пропитавшуюся потом рубашку, которую он так и не потрудился снять с себя. Это лучшая награда. Та, которую он не заслужил, но так сильно желал.

***

— Чжань-гэ, я не знаю, что в твоей голове творится и почему ты обижен на меня… — Помогая любовнику застегнуть рубашку, начинает Ибо. — Вчера, я был на гонке и всё немного поздно закончилось, я не хотел тебя будить. — Лжец. — Опуская голову и позволяя за собой ухаживать отвечает старший. — Пусть будет так, ты ведь мне всё равно не поверишь, что бы я тебе не сказал. — Сдается парень. — Не поверю. — А если я скажу, что с кем бы я не спал, я всегда буду возвращаться к тебе? Сяо Чжань, давай останемся друзьями с привилегиями, м? — Ибо кажется, что это звучит хорошо, но руки другого мужчины обессиленно опускаются. Ты хоть понимаешь, что сказал? Придурок! Как ты можешь с улыбкой разбивать сердце? Совсем не понимаешь? С кем бы не спал? Вот, что у тебя вчера поздно закончилось?! — Я не… — Исправляется Ван. — Я никогда не сравнюсь с девчонкой. Я понимаю. Давай остановимся, Ван Ибо? Я не хочу быть твоим другом, очередным любовником и экзотической игрушкой. — А моим парнем? — Тихо спрашивает младший. — Ты разве сможешь отказаться от всех остальных? Ты хоть понимаешь, что то, что мы делаем неправильно? — Неправильно любить тебя? — Господи! Какой же ты придурок! — Возмущается Чжань, отталкивая от себя парня. Какую из твоих фраз я должен как понимать? Ты недоволен тем, что я слишком много думаю, но сам, похоже никогда не задумываешься. Ван Ибо, ты, придурок! Как вообще я мог повестись на тебя? Да, это полностью моя вина. С самого начала и до сегодняшнего дня. Ты яд, который уже у меня в крови. Ты мираж и сон от которого я не хочу просыпаться. Мгновение, которое я хочу продлить на вечность. Ты гребаное проклятье, которое свалилось на меня за ошибки моих предков. — Я планирую переехать к тебе. Жить с тобой, спать с тобой в одной кровати, есть с тобой, смотреть фильмы и трахать тебя до головокружения. — Беззастенчиво говорит Ибо. — Если ты не веришь мне… Ты всегда говоришь, что после съемок повода увидеться уже не будет, а этот мимолётный роман просто фикция. Я создам повод видеть меня каждый день. — Ты проклятье, Ван Ибо! — Смущаясь, бормочет Сяо Чжань, разбиваясь о все свои домыслы и теории. Всё то, что он месяцами строил в своей голове рушится этим безмозглым парнем. Ты сон в летнюю ночь. И я мечтаю, чтобы этот сон не заканчивался.