Тарантизм

Я вернулась домой около шести, благодарная за окончание трёхдневных дождей. Когда я вошла, отец сидел на диване, и, услышав звук открывания двери, он крикнул: — Эй, Тейлор, подойди на минутку. Я прошла в комнату, снимая худи. — Да, папа? — Как прошёл твой день? — спросил он, выключив телевизор, хоть тот и не мешал. — Хорошо. Повеселилась, поиграла в игры, сам знаешь, — это не было ложью, просто обобщением. Однако, моё плечо будет болеть пару дней, так что придётся быть осторожной, чтобы не потревожить его. — А как прошёл твой день? — Отлично. СРД наконец-то крупно повезло, сразу несколько рабочих мест на складе. Также, у меня есть хорошие новости, о которых я и хочу поговорить. Сегодня мне позвонили, и, похоже, у нас есть адвокат, готовый выслушать наше дело против Уинслоу и принять иск о возмещении ущерба вместо оплаты. — Славно, — сказала я, игнорируя узел недоверия в моём животе. — Что мне надо сделать? — Что здесь пойдёт не так? То есть, помимо того, что отец Эммы юрист. Продажные копы? Уничтоженные улики? Неумелый адвокат? — Она сказала принести любую имеющуюся информацию об издевательствах. Я могу дать тебе воспользоваться моим компьютером, чтобы написать что-нибудь, если тебе это нужно, но… — Сейчас вернусь, — я помчалась наверх, чтобы вытащить знакомую стопку бумаг из моего шкафа. После некоторого колебания, я также достала конкретную коробку из-под обуви, схватила запачканный рюкзак и вытащила из мусорки испорченную в понедельник одежду. Я бы подождала логического завершения ситуации, но, пока этого не случилось, я собиралась использовать все имеющиеся у меня улики. Осторожно спустившись, нагруженная вещами я вошла в гостиную. — Тейлор, что всё это? — Это, — сказала я, сбрасывая одежду и раскладывая остальные вещи, — мои доказательства, — я поочерёдно указала на предметы. — Одежда с понедельника, безвозвратно испачканная. Рюкзак испорчен той же выходкой, — я заколебалась, но продолжила. — Бумаги это мои записи об издевательствах, делавшиеся изо дня в день с сентября, потому что я начала их вести только в этом учебном году. Там также список жестоких электронных писем. И последнее, — сказала я, указав на коробку из-под обуви, — мамина флейта. Во всяком случае то, что от неё осталось. Он знал, что я имела в виду. Не просто физическую поломку, а напоминание о том, что мы потеряли. Первые четыре дня в больнице я провела, вцепившись в неё мёртвой хваткой, так что мы оба уже насмотрелись на это. Он не открыл коробку. — Тейлор… — сказал он, глядя на стопку бумаги. — Не могу поверить, что ты прошла через всё это, ничего не говоря мне. — он потянулся за верхней страницей, первым школьным днём, но остановился. — Нет. Я подожду с этим до завтра. Если я прочитаю сейчас, то ни за что не смогу уснуть. Я кивнула. — Всё в порядке, пап. — я знала, что он имел в виду. Перечитывая эти записи, я всё ещё ощущаю боль. Лучше подождать. — Как насчёт того, что мы положим их в машину, а затем приготовим что-нибудь на ужин? Он встал, порывшись в карманах и вытащив ключи. — Звучит как план.

***

Утро следующего дня мы провели в ожидании. Отец не пошёл на работу, а я — в «Deep Facet», но ни у кого из нас не было тем для разговора. Мы сидели и пытались смотреть телевизор, но с треском провалились, постоянно переключаясь между мультфильмами, которые были нам не интересны, спортом, за которым мы не следили, ток-шоу, на которые нам было наплевать, и фильмами, которые мы уже видели. Пальцы ног постукивали, менялись позы, и я, казалось, не могла найти музыку, которую хотелось бы слушать. Какие-то композиции были слишком энергичными, другие — слишком эмоциональными и мрачными, некоторые были просто не тем, в чём я нуждалась. Наконец, пробило два часа, и мы с отцом забрались в пикап. Мы придём раньше времени, но это лучше, чем ждать дома. Во время поездки преобладали звуки радио, постукивания по рулю и другие звуки старого, но надёжного папиного пикапа. Мы припарковались и вошли внутрь. По пути, я нервно вглядывалась в коробку с уликами, которую мы принесли с собой, постоянно перехватываясь. Мои ладони вспотели, а я не могла позволить себе уронить её. Мои записи перемешались бы, улики были бы признаны поддельными и их бы не приняли в суде. Я крепче сжала картонную коробку, слегка примяв её, когда мы сели в комнате ожидания. Несколько минут спустя, из-за угла вышла блондинка в деловом костюме. — Мистер Эберт? — спросила она. Я быстро встала, но отец опередил меня, пожав ей руку. — Рад с вами познакомиться, Мисс Даллон. Благодарю вас за помощь. Даллон? Почему это звучит так знакомо? Я ломала голову, пока мы шли в её офис, и почти выронила коробку, когда вспомнила. Семья Даллон состояла в Новой Волне. Она — герой, а я — злодей. Прекрасно. Юридическая помощь никогда не ощущалась такой опасной для жизни, а я ведь ещё даже не сидела с ней за одним столом. Она открыла дверь в свой офис и придержала её для нас. — Поставьте коробку у стены. Могу я предложить вам что-нибудь, пока мы не начали? Содовую, воду, кофе? — Чая? — спросила я с надеждой, — или воды, если его у вас нет, — мне нужно было что-нибудь. Это будет непростой разговор по многим причинам, наименьшей из которых являлся тот факт, что мой адвокат без сомнений арестовала бы меня, если бы узнала, чем я являлась. — Я посмотрю, что у нас есть, — сказала она с улыбкой и исчезла на мгновение. Я поняла, насколько была напряжена, и немного расслабилась. — Нервничаешь? — спросил отец, с выражением беспокойства на лице. — Ты не представляешь как, — ответила я, вздохнув. Я достала свою «прославленную флешку» и, решив, что сейчас не помешало бы послушать немного классической музыки, переключилась на станцию местного колледжа. — …слушаете классическую станцию 90.5. На десерт у нас Лакримоза из Реквиема Моцарта в ре миноре. Эта часть… Кэрол вернулась с подарками. — Ваш чай. И я взяла для вас немного воды, Мистер Эберт. — она села за свой стол, достала диктофон и отложила его на время на дубовую поверхность. — Хорошо, прежде чем мы начнём, я бы хотела прояснить несколько вещей. — Прямо сейчас это сеанс бесплатной юридической помощи. Я пригласила вас, чтобы помочь вам с пониманием того, какие варианты вам доступны, и я не обязана и не нахожусь под контрактом, обязывающим меня делать что-либо за пределами этого. Тем не менее, так как это юридическая консультация, это — конфиденциальная встреча, и единственные люди, которые услышат то, что вы говорите в этой комнате, это я и те, кого вы, как клиенты, хотите проинформировать. Я расшифровала юридический жаргон настолько хорошо, как смогла, в то время как заиграла музыка, и кивнула, когда она спросила, всё ли мы поняли. — Хорошо, тогда с этим закончено… Почему бы вам не посвятить меня в события, предшествующие этой встрече? У меня есть доклад от моего коллеги, но это информация из вторых рук. Первым заговорил отец. — Ну, несколько дней назад я ещё не был осведомлён о масштабах издевательств. Думаю, что Тейлор посчитала, что я могу не очень хорошо это воспринять. Тейлор, не хочешь ввести нас в курс дела? Я застыла. С чего, чёрт возьми, мне вообще начать? — Эм… Ну, полагаю, всё началось два года назад, с Эммы. — Эммы? — мой отец выглядел растерянным. — Эммы Барнс? Какое она имеет к этому отношение? — Самое полное, — ядовито сказала я, — Она одна из главных су… садистов. — …Что?! — Можно я прерву? Вы сказали «Барнс», верно? Как в случае с дочерью Алана Барнса? Я кивнула. — Что ж, это всё усложняет. — Вы чертовски правы, это всё усложняет, — прорычал мой отец. — Это что, шутка? Он встречает меня, я прошу его об услуге, а он всё время смеется, потому что его дочь издевается над моей? А затем он сводит нас с тобой, чтобы он мог услышать всё об этом, так? — он встал, я последовала за ним, и музыка зазвенела со мной в такт. Он нашёл адвоката, который является членом Новой Волны, через отца Эммы? Кто-то выяснил, что у меня есть силы, и связал меня с Лунгом? Снаружи здания шелестели крылья, в предвкушении дрожали хвосты, и насекомые в поисках слабых мест сновали по стенам. Я не проиграю таким образом. — Пожалуйста, сядьте. Уверяю вас, я не знала о его участии. — Как будто мы в это поверим. — сердито сказала я, на заднем плане музыка слегка успокоилась. — Либо сядьте, либо прекратите тратить моё время и уходите, — решительно сказала она. — Я уверена, что вы найдёте юридического консультанта где угодно ещё, и у вас не будет проблем с тем, чтобы подать с ним в суд на ребёнка адвоката. Проконсультировавшись со второй стороной конфликта, я откажусь от участия в деле, но за ним всё ещё будут стоять мои коллеги. Так что, либо уходите и платите кому-нибудь другому, чтобы он представлял вас, либо сядьте, объясните ситуацию и воспользуйтесь той юридической помощью, которую вам предлагаю я. Спустя мгновение, мы сели обратно. — Хорошо, а теперь, расскажете мне о Мисс Барнс? — Точно, — сказала я со злостью, — Эмма. Рассказ о событиях того лета и последующего года, которые я не задокументировала, занял большую часть двадцати минут. Кэрол всё это время сидела молча, без сомнений не желая очередной задержки. Отцу пришлось одолжить стрессовый мяч, чтобы не поранить свои ладони. Что насчёт меня? Я доставала из памяти худшие части. Время, когда мне пришлось укоротить волосы до шеи, чтобы отцепить клейкую ленту, время, когда в апреле прошлого года я обнаружила в своём шкафчике тухлые яйца, первый поток ненавистнических электронных писем, вынудивших меня сменить аккаунт, всё, что я могла вспомнить с первого года издевательств. После этого, я вытащила стопку бумаги из коробки доказательств. — Наконец, в этом году я начала каждый день писать отчёты об их акциях и распечатывать копии всех получаемых мной электронных писем. — Могу я посмотреть? Я передала ей стопку, и она начала листать её, откладывая листы в сторону с сохранением порядка. — Хорошо задокументировано. Признаюсь, многое из этого недоказуемо, но если хотя бы десятая часть может быть подтверждена, то мы действительно сможем завести дело, — она посмотрела на меня, — Не возражаете, если я сделаю ксерокопии записей, чтобы прочитать их в свободное время? Конечно, вы можете сохранить оригиналы. — Конечно, — ответила я слегка нахмурившись. Я ожидала закончить с ними сегодня, но, полагаю стоит принять это за хороший знак того, что она захочет прочитать их позже. — Тогда извините, я на минутку. Не стесняйтесь, если хотите, достать остальные доказательства, которые принесли, — она покинула комнату, а я вытащила разнообразные предметы. Папа сам вытащил несколько предметов из папки, которую он положил в коробку этим утром. Спустя несколько минут Кэрол вернулась, села и взглянула на коробку из-под обуви, папку и кучу испорченной одежды. Она снова включила диктофон. — Хорошо, в хронологическом порядке, пожалуйста, и с датами. Тогда начнём с худшего. Я открыла коробку и осторожно, чтобы не порезаться, достала искорёженный кусок металла. Он был чистым, но я всё ещё могла представить сырое зловоние от его прежнего пристанища, витавшее вокруг него. — Это была мамина флейта. Двадцатого октября прошлого года я взяла её в школу ради моральной поддержки. Мама… она была лучшим, что было в нашей жизни, и, когда она умерла, это разорвало нас на части, так что я просто хотела подержать это единственное воспоминание. Кэрол понимающе кивнула. — Я не знаю, как они проникли в мой шкафчик: я поменяла пароль буквально за неделю до этого, но они это сделали, и они украли флейту. Я искала по всей школе и в конце концов нашла… разломанную, измазанную в мусоре и гниющей еде в мусорном баке за кухней. Я… Я не могла просто оставить её там, это единственная вещь, оставшаяся у меня от мамы. Так что я пошла за сумкой, но, когда вернулась, она пропала. Я не выдержала и заплакала прямо там, рядом с вонючей мусоркой, и провела несколько следующих дней в школе, умоляя их вернуть флейту. — Видела ли ты, как кто-то из них держал флейту? — Нет… — Что ж, к сожалению, это ослабляет позицию обвинения. Как ты получила флейту обратно? Я застыла от прямого вопроса, мой ответ про обвинения застыл у меня на губах. Чья-то рука сжала мою — папа. — Всё хорошо, Тейлор. Не торопись. Вдох, выдох. Я позволила себе расслабиться, сосредоточившись на том, чтобы заставить одинокую крысу танцевать сносный вальс, пока я справлялась с эмоциями. Воспоминания об ужасе, ярости, боли и крови были отброшены, остались лишь музыка и мои мысли. Наконец, я открыла глаза, глубоко вдохнув и начав в деталях описывать события, предшествующие худшему дню в моей жизни. Затишье, флейта в шкафчике, страх и гнев, ужасные ощущения гнилой, окровавленной ваты. Ни одна деталь не была слишком мелкой, ни один момент не остался незамеченным. Я делала это не для того, чтобы отомстить им. Дело было не в травме. Не в справедливости или боли, или уничтожении собственности. Дело было даже не в силе, которую мне навязали. Эмма совершила предательство высшего порядка, и она понесёт за это наказание. Мы обсудили каждый мельчайший аспект ущерба моему здоровью: инфекции, делирий, ПТСР. Месяц реабилитации и консультаций в стационаре психиатрической больницы, где я обрела свой механизм преодоления трудностей с помощью музыки (и мои силы, но я не собиралась признаваться в этом). Вещи, которые достал папа, оказались полицейскими отчётами, больничными счетами, которые школа отказалась оплачивать несмотря на предписание, и медицинскими заключениями, подтверждающими мою историю. Наконец, слова покинули меня: больше нечего было сказать. Двенадцать минут ушло на целый год издевательств, потребовалось ещё почти сорок только на шкафчик. Кэрол, однако, казалась равнодушной и ко времени, и к содержанию. — Что ж, Мисс Эберт, вам пришлось нелегко, — сказала она, когда я закончила. — Мои соболезнования, — она одарила нас лёгкой, грустной улыбкой. — Поверьте мне, я знаю, какими ужасными могут быть люди. Я кивнула в знак благодарности за это ничтожное, но благонамеренное замечание. «Она тоже кейп», напомнила я себе, «она не врёт». — Полагаю, другие доказательства задокументированы на бумаге? Если так, то мы можем перейти к юридическим возможностям. — Да, должны быть. — Хорошо. Позвольте мне сходить за ними, пока я не забыла. Ещё чая? Я посмотрела на бутылку и с удивлением обнаружила, что она пустая. — Да, с удовольствием, спасибо, — смущённо ответила я. Она кивнула и ушла. Я позволила спокойствию улетучиться. Психотерапевт сказал, что игнорировать свои эмоции вредно для здоровья, так что я старалась не подавлять их, когда это возможно. Этот случай был длиннейшим с… ну, с больницы. — Это был, пожалуй, самый трудный разговор, который у меня когда-либо был, — сказала я, вздыхая с облегчением, — рада, что он закончился. — Поверь мне, — ответил папа, — для меня он тоже был нелёгким, а я просто сидел здесь. Ты молодец, малышка. — Спасибо, пап, — слабо улыбнулась я. Кэрол снова вернулась, неся две стопки бумаг и бутылку чая. Один из этих предметов отправился ей на стол, два других — мне на колени. — Извините за задержку, — сказала она, садясь. — Лучше не оставлять свидетельские показания там, где потенциальный обвиняемый может их увидеть. Кстати говоря, поговорим о юридических возможностях. — Итак, в первую очередь меня интересует этот случай. Мисс Эберт, вы создаёте впечатление приятной молодой женщины, а ваша история душещипательна. Такого рода бесчинства не должны оставаться безнаказанными, и, если вы всё-таки решите, что хотите, чтобы я была вашим законным представителем, я буду бороться с ними всеми возможными способами, чтобы добиться справедливости. Однако, необходимо упомянуть несколько проблем. — Первая: Алан Барнс, отец одного из ответчиков по предполагаемому иску, является сотрудником этой фирмы. К счастью, он специалист по семейным спорам, в то время, как я веду все виды гражданских и уголовных дел, что означает, что я более привычна к таким делам, чем он. К несчастью, тем не менее, для того, чтобы не ставить под угрозу моё положение в фирме, перед взятием дела мне необходимо согласие от коллег, что означает обмен некоторой информацией, переданной вами. — Валяйте, — сказала я. — Всё, чего бы вам не потребовалось. — Спасибо. Я считаю, что у нас есть достаточно, чтобы убедить их в преимуществах дела в его нынешнем виде. Что переводит нас ко второй проблеме: у вас не хватает доказательств. Я могу выдвинуть несколько незначительных обвинений, но вашего списка и распечатанных писем недостаточно без доказательств, их подтверждающих. Это означает, что мне необходимо нанять частного детектива, из чего следуют дополнительные расходы, а следовательно я больше не могу предъявлять иск исключительно о возмещении ущерба, не взяв при этом немыслимую сумму. — Мы подаём в суд не потому, что хотим денег, — отец махнул рукой. — Вы можете взять любой процент, какой хотите… в разумных пределах, конечно, — добавил он спустя мгновение. — Я могла бы сама внести некоторую сумму на частного детектива, если необходимо, — мне определённо было нечего делать с деньгами прямо сейчас. — Хорошо. Перейдём к третьей проблеме: история, рассказанная вами, описывает несколько различных случаев, некоторые из которых уголовные, другие — гражданские. Нам придётся приложить много усилий для работы над чем-то настолько большим, тем временем вашей дочери будет необходимо ходить в какую-нибудь школу. Вытащить её оттуда было верным решением, но лишь до тех пор, пока её не объявят прогульщицей. Я предлагаю перевестись в Аркадию или пройти онлайн-курс и готовиться к GED. Оставляю выбор за вами. — Итак, зная обо всём этом и помня о том, что мне нужно обсудить условия оплаты, прежде чем я возьмусь за дело, хотите ли вы, чтобы я продолжила чтение этих записей и поговорила с другими сотрудниками фирмы? Если нет, то я могу порекомендовать другую фирму, хотя и не могу ручаться за них так же, как за себя. — Можете оставить нас одних на минутку? — спросил отец. — Конечно, — ответила она, вставая. — Просто откройте дверь, когда захотите, чтобы я зашла. — по пути она взяла свою воду. — Что ты думаешь, малышка? — На самом деле, не знаю есть ли у нас выбор, пап. Она многое делает, чтобы помочь нам, как финансово, так и юридически. Мне не нравятся сложности, которые она создаёт, но также мне не нравится идея встретиться с целой компанией подобных ей, с кем-то, кого мы не знаем. Предлагаю остановиться на ней. «И надеюсь никогда не встречаться с ней на улицах», добавила я мысленно. Вредить собственному адвокату совсем никуда не годится. — Согласен, она — хороший выбор. Боже, не могу поверить, что Алан мог сделать что-то подобное. Хотел бы я ему всё высказать. — Он может не знать, — сказала я, — Эмма действительно хороша в лицедействе. — Возможно, ты права. Хотя надеюсь, что нет. Это смутило меня. — Почему? — Потому что, — тяжело сказал он, — если он невиновен, тогда мы разрушаем семью моего лучшего друга, только для того, чтобы добраться до его дочери. Мы уже, вероятно, будем делать это с другими девушками, но… Надеюсь, он замешан в этом, потому что тогда… это может быть нормально. Мы посидели в тишине минутку. Наконец, я высказала своё мнение. — Я тоже не жду этого с нетерпением, — я могла представить боль на лице Миссис Барнс, предательство на лице Энн. — Но необходимо, чтобы это случилось. Они не могут выиграть, или всё, через что я прошла, будет бессмысленным. — Я знаю, совёнок, — он положил свою руку на мою и сжал. — Давай позовём её назад. Я встала и дошла до двери. Открыв её, я пригласила Кэрол войти. — Итак, — сказала она, когда дверь закрылась, — вы приняли решение? Папа и я взглянули друг на друга, и по некому негласному соглашению я заговорила. — Ну, Миссис Даллон, — сказала я драматически, — вы наняты. Она ухмыльнулась. Мне пришлось подавить дрожь от порочной уверенности, излучаемой её идеальной улыбкой. Она была почти как у кошки, наконец увидевшей мышь, за которой можно погнаться, не из-за голода, а из скуки. — Спасибо вам за возможность, Мисс Эберт. Я вас не подведу, — села она за стол. — А теперь, — сказала она, притянув клавиатуру, — давайте приниматься за работу.