what happens in the photo booth stays in the photo booth

— Тссс! — Чего, тссс? Какого черта она не работает? — рычит Минхо, яростно стуча рукой по дисплею фотобудки, пока Джисон пытается его утихомирить. — Мин... — беспомощно смеётся Джисон, пока Минхо продолжает издеваться над аппаратом, — Минхо, остановись, ты её сломаешь! — Да и хер с ним! В конце концов, Джисон перестаёт пытаться мыслить здраво и роняет голову на плечо лучшего друга, не убавляя громкость своего смеха. Минхо ругается себе под нос, чувствуя себя побеждённым. — Я недостаточно трезв для этого, — вздыхает Джисон после нескольких секунд мрачного молчания, потираясь щекой об рубашку Минхо. Старший грубо отталкивает его. — Эй! — Ты выпил всего стакан! — Я — это я! Теперь смеётся Минхо, снова толкая Джисона и хихикая, когда его дезориентированному пивом организму не удаётся удержать баланс. — Ты такой злой, — стонет он, — и глупый. Дай мне попробовать, — Джисон наклоняется вперёд, пытаясь исследовать систему работы фотобудки, и улыбается, когда Минхо кладёт руку ему на плечо после того, как агрессивно его отталкивал. Джисон щурится, моргает несколько раз, пытаясь навести фокус, и замечает многообещающую красную кнопку сбоку экрана. Это должно быть то, что нужно. Минхо серьёзно идиот, если её не заметил. Сверкнув дерзкой ухмылкой, он гордо бьёт по кнопке, готовясь поиздеваться над лучшим другом и любезно принять ещё один удар, но в тот же момент жалеет об этом: откуда ни возьмись, раздаётся громкий вой сирены, как если бы будка находилась в эпицентре пожарной тревоги. Минхо и Джисон одновременно вскрикивают, сжимаясь в одну кучу и закрывая уши, когда ужасающее и безжалостное «БИИИП БИИИП БИИИП» пронзает их перепонки. — Что за херня? — кричит Джисон, в страхе распахнув глаза. Минхо сильно бьёт его локтем, заставляя завопить еще громче. — Что с тобой не так? — в скрюченном положении кричит старший, упираясь головой в грудь Джисона, — Нахрена ты это сделал? — Я не хотел, придурок! — кричит в ответ Джисон, но невольно хихикает, когда они пересекаются взглядами, и склоняется к Минхо сильнее, зарываясь в его шею. — Перестань ржать и выключи эту чертову хрень! — скулит Минхо, но и сам не сдерживает смех. Они жмутся друг к другу в ожидании того, что сирена затихнет — теперь уже не испуганно, а устало. Она звучит так же невыносимо, как то, что можно услышать, если попытаться угнать машину или ограбить магазин (не то чтобы Джисон что-то из этого пробовал). Занавеска фотобудки резко отодвигается, и в поле зрения появляется голова, заставляющая их снова сжаться в один большой ком и громко завопить — до тех пор, пока они не понимают, что «гость» не представляет угрозы, и не выдыхают с облегчением. — Это всего лишь я, расслабьтесь! — пытается перекричать шум Хёнджин, прищурившись, — Что вы на этот раз натворили? — Джисони не знает как включать эту штуку. Он чуть нас не убил- — Как будто ты тоже не облажался! — Я тебя плохо слышу, не мог бы ты, блять, уже её выключить? — Не-а, оставлю это тебе. Я её включил, а значит, выключить должен ты. — Схера ли баня загорелась!? — кричит Минхо, пиная Джисона по голени, — Блять, ладно, давай сделаем это вмест- Будка умолкает еще до того, как они успевают прийти к компромиссу, и голос Минхо затихает. Оба парня зависают, уставившись на руку Хёнджина, отдаляющуюся от дисплея, и понимают, что сирену выключил он. — Пожалуйста, — говорит Хёнджин. — Так не честно, — бормочет Джисон, — Мы с Минхо собирались сделать это сами. — Что-то не похоже было, — говорит Хёнджин себе под нос, — Зачем ты вообще нажал на эту кнопку? — Отличный вопрос, — встревает Минхо, переводя пристальный взгляд на Джисона и, по-видимому, забыв о том, что практически свернулся калачиком на его коленях от испуга. — Зачем? — Я же сказал тебе, я не знал! — защищаясь, ноет в ответ Джисон, — И вообще, какого чёрта она здесь делает? Зачем она в принципе могла бы нам понадобиться? — Почему ты спрашиваешь меня? — фыркает Минхо, но его ворчание быстро сменяется оглушающим смехом, который кажется Джисону колыбельной по сравнению с тем, что они только что слушали. Минхо растекается по его боку, содрогаясь от смеха. — Может, на неё надо нажать, когда фотографии получаются слишком стрёмными... — размышляет старший, пока его рука снова обвивается вокруг плеч Джисона, — Раз уж я здесь с тобой, думаю, мне пригодится. Джисон хмурится, обиженно отталкивая Минхо, как старший делал это с ним раньше. — Мудак... А мы ведь ещё даже не начали фотографироваться. Этот кусок говна явно- — О чем вы, чёрт возьми, вообще говорите? — вмешивается Хёнджин. — Эта тупая фотобудка не работает, — объясняет Минхо, устало вздыхая. Он отрывается от Джисона в попытках встать и, конечно же, терпит неудачу, в мгновение ока падая обратно и хихикая, когда младший, ворча, пытается его с себя столкнуть. Хёнджин тупо смотрит на них, ожидая, пока они закончат препираться, чтобы заговорить. — Вы издеваетесь? Сколько вы выпили? — Пффф, — Минхо закатывает глаза, решительно закидывая ноги на колени Джисона, чтобы устроиться поудобнее, раз уж он принял тот факт, что слишком пьян, чтобы двигаться, — Едва ли глоточек. — Ага, — соглашается Джисон, ластясь к Минхо, как будто это не они орали друг на друга с самого начала этого действа. Затем он сердито переводит взгляд на Хёнджина. — Эй, а почему бы тебе не попробовать её включить, а? Глаза Хёнджина недоверчиво бегают между ними. Он вздыхает, поворачиваясь к сенсорной клавиатуре и прикасаясь к ней указательным пальцем. Экран загорается мгновенно. — Чт-... — вздыхает Минхо, убирая руку с плеча Джисона, чтобы схватить Хёнджина за рубашку и угрожающе встряхнуть, — Я уже это пробовал! Как, блять, ... — Ты, наверное, слишком сильно по нему стучал, тупица, — бормочет Хёнджин, отскакивая от будки с нервным смехом, когда Минхо прожигает его убийственным взглядом. «Повеселитесь!» — это последнее, что они слышат от Хвана, прежде чем остаться в кромешной тишине. Следующей жертвой убийственного взгляда Минхо становится Джисон. — Невероятно. — Почему ты на меня-то так смотришь? Это ты провёл две минуты, колотя эту чертову дрянь. — О, хочешь быть следующим? — отвечает Минхо, поднимая кулак, но они оба смеются, когда ладонь Джисона накрывает его собственную, как если бы они играли в камень-ножницы-бумагу. Угроза мгновенно забывается. (В любом случае, угрозы Минхо не имеют никакого веса: он гораздо более мягок с Джисоном, чем мог бы когда-либо признать). — Хорошо, — вздыхает Джисон, отпуская руку Минхо, чтобы снова попытаться сосредоточиться на их миссии, — Эй! Чёрный. Снова чёрный экран. Минхо бьётся головой об заднюю стенку будки. — Серьёзно? — Почему мы? — устало выдыхает Джисон, высовывая голову наружу, чтобы позвать на помощь, — Эй, Хёндж-! Минхо затаскивает его обратно, затыкая рот рукой, прежде чем он успевает кого-то позвать. — Тихо! — шипит он, — Он нам не нужен, я могу сделать это сам. Джисон недоверчиво прищуривается: — Ты уверен? — Хочешь поспорить? Если я смогу- — Нет-нет, — бормочет Джисон, роняя голову на плечо Минхо. На этот раз старший его не отталкивает. — Просто разберись с этим, я начинаю засыпать. — Тогда проснись, — отвечает Минхо. Несмотря на язвительный тон, он обнимает Джисона за плечи и притягивает ближе, — Поехали. Смотри и учись! Он двигается со скоростью улитки, нерешительно водя пальцем над экраном, и оба зажмуриваются, когда Минхо касается его — мягко, как это делал Хёнджин. Наконец, они добиваются успеха. Джисон подскакивает на месте, счастливо хлопая в ладоши, когда будка освещает гордую улыбку Минхо. — Я — легенда! — хвастается старший, сжимая плечо Джисона, — Теперь ты торчишь мне десять стаканов кофе. — А?? — Тссс, тише, — шепчет Минхо (как будто это не он с самого начала был слишком громким), — Быстрее, давай выберем фильтры, или что там ещё. Они ну совсем не быстрые. Проходит как минимум пять минут, состоящих только из того, что эти двое перебирают разные темы на экране, запотевшем от их пьяных смешков. — Камон, мы пролистали их все по десять раз минимум, — вздыхает Джисон через некоторое время. — Хорошо, тогда выбирай ты. Он задумчиво мычит, подаваясь вперёд, чтобы, прищурившись, лучше разглядеть все варианты. Технически, он должен потихоньку начать трезветь, но каким-то образом в этой чёртовой будке его только накрывает всё больше с каждой минутой. Скорее всего, с Минхо происходит то же самое —судя по тому, что он продолжает качаться вперёд-назад, похихикивая Джисону в ухо каждый раз, когда тот начинает жаловаться. — Ты слишком долгий, — стонет Минхо, укладывая голову на плечо Джисона и щипая его за бок, — Надо было позвать с собой кого-нибудь другого. — Ну-ну, — усмехается Джисон, нисколько не обидевшись, ведь он знает, что эти слова — чистая ложь, — Ты же любишь меня. — Я? Не думай, что я забыл о том, что- — Окей, вот этот, — Джисон прерывает его, кивая на экран и выглядя удовлетворённым своим выбором. Он упирается коленом в колено Минхо и блаженно улыбается. — «Щенячья любовь». Джисону кажется, что это довольно мило (или, может быть, немного слишком, но там все фильтры такие): фото украшено рамкой с мультяшными пёсиками, и надпись «PUPPY LOVE» красуется наверху блестящим курсивом. Он уже готов подтвердить свой выбор, когда Минхо выдаёт: — Это отвратительно, Джисон. — Что? Почему? — Я, по-твоему, похож на собаку? — Ладно, ладно, — вздыхает Джисон, переходя к следующему фильтру под названием «Кошачьи друзья», — Вот этот точно для тебя. Ты же котёнок, не так ли? — он тянется к Минхо, чтобы потрепать его волосы, и громко смеётся, когда тот отталкивает его. — Отвали, — ноет старший. Джисон почти отталкивает его в отместку, но вместо этого двигается ближе, разглядывая профиль Минхо. —Эй, — хихикает он, тыкая Минхо в ухо, — У тебя уши покраснели. Это потому что я сказал, что ты- — Не трогай мои уши! — Ты котёёёнок, — хихикает Джисон, снова пытаясь дотянуться до уха Минхо, но тот опережает его и, закрывшись, защищается. — А ты — маленький говнюк, — шипит старший, но Джисон всё ещё видит его улыбку. — Подожди, ты даже кошек не любишь. Видишь? Потому что ты любишь меня. — Нет. Джисон игнорирует попытки Минхо продолжить спор, испугавшись, что экран опять погаснет, если это затянется слишком надолго, и осторожно нажимает на выбранный фильтр. К счастью, он открывается на весь экран без каких-либо осложнений, демонстрируя, как они оба тупо смотрят в камеру со сверкающими ушками, нарисованными над головами, и мультяшными котятами, танцующими по краям экрана. Они выглядят ужасно. — Ха! Мы выглядим идеально, — выдаёт Джисон. Минхо согласно мычит. — Хотя, возможно, я выгляжу немного лучше. — Что? Нет, — возражает Минхо, — Вообще-то это я здесь кот, неудачник. — Я же говорил, — пропевает Джисон, выдавая злобный смешок, когда до Минхо доходит, что его подловили. Ему удаётся пощекотать подбородок старшего всего долю секунды, прежде чем он получает шлепок по руке и поворачивается обратно, чтобы, наконец, сделать то, зачем они вообще пришли. — Давай, киска, время фотографий! — Я больше не буду с тобой фотографироваться, — бормочет Минхо, но ищет глазами кнопку камеры, — Ох чёрт, мне надо выпить ещё, — он зевает и потягивается, отказываясь разбираться в элементах управления и прижимаясь лбом к плечу Джисона, — Продолжай, сегодня ты фотограф. — Бесполезный кошак, — хихикает Джисон, а затем взмахивает руками, когда Минхо тычет пальцем ему в бок, — Эй! Минхо радостно хихикает, крепко обхватывая талию младшего. — Мы не придумали позы, что будем делать? — Не знаю, какую-нибудь милую хрень, — говорит Джисон, — Нам лучше быть супермилыми после всего того времени, что мы здесь проторчали. Может, поцелуешь меня в щёчку? — Господи, нет, — фыркает Минхо, выпрямляясь и тут же падая обратно на Джисона, — Черт, я не могу пошевелиться. — Кто вообще дал нам алкоголь, напомни? — смеётся Джисон, пока они оба изо всех сил стараются нормально усадить Минхо. — Чан. — Я прибью его завтра утром. Эй, ну не висни на мне, давай, мы сможем. — Ммм, хорошо, — Минхо снова успешно садится, но затем заваливается и утаскивает Джисона за собой. — Джисони, вставай, нам надо начинать. — Вообще-то это ты тянешь меня вниз! — огрызается Джисон, но улыбается, обвивая рукой талию Минхо, в то время как рука старшего всё ещё лежит на его плече. Таким образом они образуют какую-никакую опорную конструкцию. — Готов? — Нет, — бормочет Минхо, — Мы ещё не определились с позами. — Очень жаль, — говорит Джисон и нажимает кнопку старта, не дожидаясь старшего. Он нетерпеливо ёрзает, когда на экране появляется десятисекундный таймер: в животе закручивается что-то похожее на нервозность, будто он находится перед огромной толпой. — Три секунды,— отчаянно шепчет Минхо, почему-то звуча так же тревожно, — Знак мира? — Пойдёт. Они резко придвигаются друг к другу, вскидывая руки для позы и прижимаясь головами. Джисон чувствует, как Минхо рядом замирает в ожидании вспышки, и они оба облегчённо выдыхают, когда первая фотография оказывается готова. — Почему мы такие напряжённые? — хмурится Джисон, поворачиваясь туда-сюда и пытаясь избавиться от неловкого напряжения в плечах, пока они ждут второго звука затвора. — Чёрт, я не знаю, — говорит Минхо. Пронзительный смешок срывается с его губ, когда Джисон щекочет его в попытке расслабить, — Джисон, прекрати! — Нет, ты прекрати. — Я даже ничего не делаю! — ему приходится постараться, чтобы вернуть Джисона на место, ведь ни один из них в нынешней кондиции не находится на пике физической силы, — Клянусь, я вышвырну тебя отсю- Внезапная вспышка прерывает тираду Минхо. Они с Джисоном поворачиваются к экрану и, естественно, видят фотографию, где находятся в разгаре спора. Лицо Минхо искажено чем-то между недовольством и весельем, в то время как Джисон — просто злой. Чертовы блестящие ушки едва ли попадают им на голову. — Да ты шутишь, — шипит Минхо, шлёпая Джисона по колену, — Посмотри, что ты наделал! — Я просто пытался помочь! — Себе помоги, — бормочет Минхо, — Это самая убогая фотография, которую я когда-либо видел. — Ничего страшного, следующая точно будет лучше, — говорит Джисон, снова приваливаясь к его боку, — Давай сделаем сердечко. — Я не хочу делать сердечко. Вопреки своим словам, он без колебаний прижимается щекой к щеке Джисона и вытягивает руку вверх. Их пальцы слегка переплетаются, пока они пытаются удержать позу и ждут, когда будет готова фотография. — Улыбнись, чёрт возьми, — бормочет Джисон, а потом хрюкает от смеха — Минхо прямо перед вспышкой натягивает самую нелепую и фальшивую улыбку с глазами, напрочь лишёнными всяких эмоций. У Джисона отвисает челюсть. — Боже мой, ты меня рассмешил! — Какая разница? Должно получиться мило, — устало выдыхает Минхо в ожидании готовой фотографии. Их пальцы всё ещё переплетены. Джисон роняет челюсть ещё ниже, когда появляется фото. — Что за нахер? — Как, блять, мы оба умудрились закрыть глаза? — Я даже не помню, как моргнул. Боже, да эта даже ещё отвратительнее! Минхо в отчаянии роняет голову на плечо Джисона, постанывая между жалкими смешками. — Забудь. Давай просто уйдём. Мы облажались. — Не-не-не, — протестует Джисон, обвивая рукой Минхо, чтобы удержать его на месте, — Это последняя, соберись, мы уже слишком далеко зашли! Ставь таймер. — У нас даже нет позы. — Ты всё еще можешь поцеловать меня в щё- — Ну нахер, я пошёл, — говорит Минхо, снова пытаясь подняться. — Нет! — требует Джисон, закидывая ногу на бёдра Минхо, чтобы не дать ему встать, — Вот так, — прежде чем Минхо снова попытается освободиться, младший хватает его за подбородок и поворачивает к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. — Что за... — бормочет Минхо, сморщившись. — Это мило, давай же, просто сделай это! — Джисон пристраивает руку под подбородком Минхо и выжидающе смотрит до тех пор, пока старший не сдаётся и не повторяет его позу. — Это.. Это глупо, — бурчит старший себе под нос, отводя глаза, когда начинается обратный отсчёт. Джисон кусает губу, чтобы сдержать улыбку. — Ты что, покраснел? — Нет, — спорит Минхо, стукая Джисона по подбородку. — Ты даже не можешь посмотреть мне в глаза. — Могу! — Минхо стискивает челюсть, впериваясь взглядом в Джисона в доказательство своих слов, — Ты такой противный. Джисон в ответ лишь улыбается, подавляя смешок из-за неловкости их зрительного контакта и степени близости. Он пытается отвлечься, вглядываясь в черты лица Минхо и размышляя, насколько тот прекрасен даже в убогом освещении фотобудки, когда смотрит на него этими своими сверкающими глазами. — Посмотри, какой ты красивый, — щебечет Джисон, сосредоточившись на таймере и не замечая, как глаза Минхо становится чуть шире, а губы слегка приоткрываются. — Заткнись, — бормочет старший. Джисон также не замечает его дрогнувшего голоса. — Готов? — выдыхает он, наклоняясь вперёд, чтобы коснуться носа Минхо своим, и едва сдерживает смешок, видя тихий ужас на лице старшего (не так уж и часто ему удаётся вот так застать его врасплох). Он начинает осознавать, что слишком пристально смотрит Минхо в глаза, и слегка отодвигается назад, чтобы внимательнее разглядеть лицо старшего, когда вспышка внезапно освещает их, заставляя отлететь друг от друга в разные стороны. Моментально забыв о напряжении, Джисон поворачивается к экрану и втягивает воздух, нетерпеливо ожидая последней фотографии. Он постукивает Минхо по руке, когда замечает, что тот не двигается. Его голова всё ещё повёрнута в сторону, а взгляд по-прежнему устремлён на Джисона. — Серьёзно? — стонет Джисон, и из него вырывается задушенный крик агонии, — Ну конечно, блять, она получилась размытой! В пизду, мы попробуем сделать это в следующий раз, когда не будем рисковать упасть в любой момент, — смеётся он, несмотря на разочарование, прежде чем снова обратиться к Минхо, — Это определённо будет худшая фотоплёнка, которую я когда-либо... Судя по всему, Минхо всё равно, что он там собирается сказать о фотоплёнке, потому что он мгновенно прерывает Джисона. Прерывает своими губами. Из чистого инстинкта и нарушенного навыка принятия решений глаза Джисона закрываются в тот же момент, когда он чувствует тёплое прикосновение к своим губам. Его руки сами собой нащупывают талию Минхо и чуть сжимают её, когда губы старшего приоткрываются навстречу его собственным. Однако, прежде чем они успевают зайти слишком далеко, внезапная тьма, означающая конец их фотоприключений, отвлекает их от поцелуя. Подождите. Почему они, блять, вообще целуются? В тот момент, когда Джисон собирается отстраниться, озадаченно вытаращив глаза, Минхо чуть наклоняет голову вбок и проводит языком по его губам. Как ни странно, Джисон больше не чувствует необходимости его останавливать. Он думает, что тому должны быть причины, но мозг слишком затуманен, чтобы зацикливаться на этом прямо сейчас. Он мычит в губы Минхо, накрывая рукой его щёку, и помогает углубить поцелуй, пробуя на вкус водку с его языка и задаваясь вопросом, может ли она опьянить его ещё больше, или способен ли на это поцелуй с Минхо в целом. Только когда их дыхание начинает сбиваться и тяжелеть, Минхо отстраняется с широко раскрытыми глазами, медленно поднимая взгляд на Джисона. Оба ждут, пока лёгкие снова заработают должным образом. Однако, этого не происходит: не когда они устанавливают самый неловкий зрительный контакт, который Джисон когда-либо испытывал в своей жизни. Они одновременно разражаются смехом, ещё больше напрягая свою дыхательную систему. Джисон хватает ртом воздух, наваливаясь на Минхо как ни в чём не бывало и сотрясаясь от смеха, как в любой другой вечер. Любой вечер, когда его губы не покалывает от послевкусия с языка Минхо. — Что, чёрт возьми, это было? — практически хрипит Джисон, глубоко выдыхая, чтобы выровнять дыхание, и рассеянно поднимает голову, заглядывая в глаза Минхо. — Я-... Я не знаю, — тихо произносит Минхо, гладя щёку Джисона. К счастью, он выглядит значительно более расслабленным, чем до поцелуя, хотя его потемневшие глаза всё ещё загадочно блестят, — Я немного пьяненький... И твоё лицо было очень близко. Джисон полагает, что это достойное объяснение. — Имеет смысл, — хмыкает он, чувствуя тепло и будучи не в силах перестать улыбаться, несмотря на обстоятельства, — Не хочешь посмотреть плёнку? — Не особо. Джисон вопросительно моргает, глядя на Минхо, но вместо ответа чувствует тёплое дыхание: чужие губы снова почти касаются его собственных. Он замирает (либо от удивления, либо от предвкушения, он сам ещё точно не понял), но Минхо отстраняется спустя секунду, сверкнув глазами. — Только если... Этого не хочешь ты? Это скрытый вопрос. Можем ли мы продолжить? Джисон не видит причин, почему нет. — Плёнка может подождать, — на выдохе произносит Джисон, внезапно испугавшись, что если упустит возможность поцеловать Минхо сейчас, то потеряет её навсегда. На этот раз он решается первым — любопытно, почти с нетерпением накрывает губы старшего своими, стремясь снова попробовать их на вкус. Похоже, Минхо так же нетерпелив (по крайней мере, Джисон на это надеется): его руки крепко обхватывают лицо младшего, посылая по коже тёплую дрожь. То же самое чувство, как если бы они обнимались дома, но с примесью чего-то нового. Его пальцы сжимают ткань рубашки Минхо, помогая удержать равновесие и притягивая старшего ближе. Настолько близко, насколько это вообще возможно, как будто Минхо бы отняли у него, отпусти он его хоть на сантиметр. Он чувствует жар его тела через рубашку (как ему удаётся всегда быть таким тёплым?) и крепко сжимает его талию, преследуя это тепло. Тело младшего напрягается всего на секунду, когда он ловит мягкий вздох, сорвавшийся с губ Минхо, а после снова расслабляется. Скользить языком по языку лучшего друга почему-то оказывается легче, чем он мог бы себе представить. Это так же легко, как дышать, и он был бы не против обмениваться со старшим слюной всю ночь, если бы они не находились в тёмной фотобудке, будучи в стельку пьяными, когда снаружи постоянно слышатся чьи-то шаги. Но увы, они всё ещё пьяны, всё ещё в тёмной фотобудке, и снаружи всё ещё кто-то есть, поэтому Джисон неохотно отстраняется, бросая нервный взгляд на занавеску. — Что такое? — бормочет Минхо, искренне сбитый с толку тем, как резко Джисон прерывает их увлекательное занятие. Он облизывает губы, с любопытством глядя на младшего, и Джисон сглатывает, пытаясь задействовать все оставшиеся клетки мозга, чтобы собраться с силами и найти подходящие слова. — Ну, не должны ли мы, типа... — он указывает на занавеску, — Мы, как бы, в фотобудке. — И? — Минхо улыбается, склоняя голову вбок, — Я плохо целуюсь, Джисони? — Нет, — фыркает Джисон, — Я этого не говорил- Его затыкают губами уже во второй раз (теми самыми губами, которых он старательно избегал) и дразнят долю секунды, прежде чем снова отстраниться. Минхо внимательно наблюдает за ним: его глаза всё так же красиво блестят даже в темноте этой чёртовой будки, губы изогнуты в устрашающей ухмылке, а щёки всё сильнее краснеют, то ли из-за алкоголя, то ли из-за Джисона. Каждая черта его лица пытается что-то сказать, но сам старший продолжает молчать, ожидая, пока младший решит, чего он хочет. То ли из-за алкоголя, то ли из-за Минхо, он решает. На этот раз он не сдерживается, впиваясь губами в губы Минхо, лишь бы больше не видеть этот леденящий взгляд, крепче хватая старшего за талию и снова притягивая к себе. Минхо мычит в поцелуй, и это странным образом доводит Джисона до грани безумия: его слабо собранные мысли заходят всё дальше, заставляя его хотеть в некотором смысле сожрать своего лучшего друга. Это немного странно — Джисон осознаёт это даже в нынешнем состоянии — но губы Минхо на его собственных ощущаются слишком правильно, а пальцы, ласкающие его шею, пускают электрические разряды по позвоночнику, заставляя чувствовать себя слишком легко. Минхо целуется не так, как он себе представлял (да, он представлял — каждый человек хоть раз ловил себя на мысли, каково было бы целоваться с лучшим другом, верно?): его движения немного более беспорядочные, немного более отчаянные. Возможно, это алкоголь заставляет старшего лихорадочно вылизывать рот Джисона, покусывая его нижнюю губу; Джисон не знает, ему не с чем сравнивать. Возможно, он выяснит это в другой раз, когда они оба будут трезвыми. Как только он думает, что они начинают успокаиваться, переходя в плавный ритм коротких поцелуев, от которых всё ещё перехватывает дыхание, Минхо снова застаёт его врасплох, перекидывая ногу через его бёдра. Не оставив Джисону ни секунды на осознание, он оказывается на коленях младшего. —Чт-? — Джисон издаёт сдавленный писк, запаниковав и едва не свалившись, но его губы всё ещё не могут оторваться от губ Минхо, даже когда у него начинает кружиться голова. —Чт-? — дразнит Минхо, а затем скользит губами по его лицу, оставляя поцелуи на щеке Джисона, спускаясь вниз по линии челюсти, и, ох, блять, это слишком хорошо. И, ох, блять, зубы Минхо прикусывают его кожу, его бёдра с обеих сторон сжимают бёдра Джисона, пока старший перебирает пальцами его волосы и нежно оттягивает их. Джисон даже понятия не имел, что это может настолько ему понравиться. — Чёрт, — это всё, что он может сказать, закрывая глаза, чтобы лучше прочувствовать каждое ощущение. Ему действительно хорошо. Слишком хорошо, чтобы задумываться о чём-то ещё, но то, как Минхо ёрзает на его бёдрах, прижимаясь до опасного близко, заставляет Джисона насторожиться. Это, вероятно (определённо), не причина для веселья, но он фыркает, сдерживая смешок и задаваясь вопросом, что произойдёт, если Минхо окажется слишком близко. Минхо, похоже, устаёт от того, что Джисон сидит как истукан, поэтому берёт его руку и укладывает её себе на затылок: безмолвная просьба, которая заставляет Джисона фыркнуть ещё раз. Без слов поняв то, что Минхо не стал произносить вслух, он проводит пальцами по волосам старшего, поглаживая мягкие пряди, пока Минхо продолжает терзать его шею. Оба периодически еле слышно вздыхают. — Ты и правда котёнок, — шепчет Джисон, нарушая тишину. Он произносит эти слова нежно, тепло и рассеянно, но, видимо, Минхо так не кажется, потому что из его горла вырывается звук, от которого по каждому сантиметру тела Джисона пробегают мурашки. Он напрягается, тяжело сглатывая, в то время как Минхо продолжает касаться губами всех доступных частей его шеи, и изо всех сил пытается не обращать внимания на то, как старший ни на секунду не прекращает ёрзать на его коленях. Нет, это, конечно, прекрасно, но становится немного слишком. Вообще-то, всё, что здесь происходит — немного слишком, но Джисону уже всё равно. — Заткнись, — наконец отвечает Минхо, а потом поднимает голову и снова соединяет их губы, смакуя каждый сантиметр рта Джисона, в то время как младший пытается сделать то же самое в ответ. Он старается игнорировать то, как Минхо тихонько скулит каждый раз, когда Джисон проводит пальцами по его голове, не говоря уже о том, как его тело обжигает младшего, когда он внезапно начинает скользить ладонями вверх по груди Джисона. Это начинает казаться чем-то большим, чем пьяные поцелуи в фотобудке, и Джисон не знает, как ему справиться с этим чувством. Точнее, его тело не знает. Он начинает задыхаться, но когда бёдра Минхо оказываются ещё ближе, у него не остаётся выбора. Он должен остановиться, пока всё не вышло из-под контроля, и пока он сам не поставил себя в неловкую ситуацию, которую не получится оправдать даже алкоголем. Они очень навеселе, но даже этого не достаточно, чтобы с утра обо всём забыть. — Чёрт, Минхо, — выдыхает он, пытаясь заставить своё тело отстраниться, когда лицо начинает гореть, — Мы... Нам, наверное.... На этот раз Минхо более терпелив — лишь склоняет голову набок, показывая, что весь внимание, и мило моргает. Но как только Джисон открывает рот, чтобы что-то выдать, все слова резко вылетают из головы. Что, черт возьми, он должен сказать? «Это было весело, и всё такое (и возможно мы когда-нибудь повторим), но нам надо остановиться, пока мой член окончательно не затвердел и наша дружба не превратилась в одну большую неловкую лужу»? Как он может сказать такое своему лучшему другу? Никак. Поэтому он этого и не делает. Ему уже вообще не нужно ничего говорить, потому что Минхо снова начинает ёрзать на его бёдрах в ожидании ответа, и, чёрт возьми. Чёрт возьми, он..... В такой же ситуации? — Ты ещё здесь? — бормочет Минхо с нежной улыбкой, будто не замечает экзистенциального кризиса на лице Джисона. Но младший знает: он заметил. Он замечает всё, что касается Джисона. — Да... — мягко отвечает Джисон, пока излишнее количество тепла продолжает циркулировать внизу живота. Минхо всё ещё смотрит на него, прижимаясь практически вплотную, достаточно близко, чтобы почувствовать... Пальцы дёргаются, умоляя позволить им продолжить своё путешествие, и Джисон обвиняет алкоголь в том что сходит с ума, хотя в голове плещется подозрение, что дело совсем в другом. Всё ещё обвиняет, когда протягивает руку, обвиняет, когда его пальцы ложатся на Минхо, обвиняет, обвиняет и снова обвиняет, когда они медленно скользят вверх по его бёдрам- Но затем у Минхо перехватывает дыхание, его зрачки расширяются, пальцы вцепляются в рубашку Джисона, и младший напрочь забывает, зачем, что и в чём он вообще пытался обвинить. — Джисони, — слышится голос Минхо, тихий, но резкий. Он смотрит так пристально, что Джисон, кажется, может видеть все мысли, что крутятся в его голове. Пока он не перестаёт видеть совсем, потому что его ладони останавливаются, а большие пальцы задевают внутреннюю поверхность бёдер Минхо так, что это можно было бы списать на случайность, если бы- Если бы Минхо не воспринял это по-другому. Возможно, он просто устал ждать, но, какой бы ни была причина, он притягивает Джисона к себе так резко, что тот даже не успевает шокированно выдохнуть, прежде чем как губы Минхо впиваются в его собственные. Джисон отвечает на поцелуй с энтузиазмом: его руки отпускают внутреннюю сторону бедра Минхо, но хватаются выше, притягивая старшего ещё ближе, хоть это и заставляет их обоих задыхаться. Он и так сам вырыл себе яму, но сейчас падает в неё ещё глубже, чем мог себе представить. Он чувствует Минхо настолько близко, и это необъяснимо сносит ему крышу. (Ему интересно, чувствует ли Минхо то же самое, но он слишком боится об этом спросить). — Джисони... — снова раздаётся голос Минхо, который всё ещё сжимает его рубашку. Едва слышно, но этого достаточно, чтобы Джисон понял намёк, и чтобы жар внизу живота превратился в пламя. — Скажи, если захочешь, чтобы я остановился, — предупреждает младший, из последних сил сдерживая себя перед тем, как взорваться. Минхо ничего не говорит в ответ, лишь смотрит на него широко распахнутыми сияющими глазами. Джисон, ни секунды не медля, подаётся вперёд, накрывая губы старшего своими и крепко обхватывая его талию. Минхо выдыхает ему в рот, пытаясь ухватиться за волосы, пока их губы отчаянно двигаются навстречу друг другу, а тела прижимаются всё плотнее. Джисон снова скользит рукой вниз к бедру Минхо, понимая, что неразумно распалять друг друга ещё больше, но в то же время слишком сильно желая увидеть реакцию старшего, чтобы быть в силах себя остановить. Минхо вздрагивает от его прикосновений, прижимаясь ещё ближе (хотя, казалось бы, уже некуда) до тех пор, пока Джисон не может почувствовать каждый сантиметр его тела. Он чувствует, что Минхо кроет так же, как его самого, и, господи, неужели это действительно происходит? — Пожалуйста, — бормочет Минхо в его губы, посылая новый поток тепла по телу Джисона, пока его пальцы сжимают волосы так сильно, как будто он боится их отпустить, — Джисон, сделай уже что-нибудь. В этот момент Джисон может признать, что хочет сделать уже что-нибудь (он признаёт это слишком легко, если честно), но что он может сделать, на самом-то деле? В штанах уже становится тесно, когда Минхо просто сидит у него на коленях, и он не уверен, что именно старший имеет в виду, и- Минхо будто чувствует его замешательство. Его рука спускается по торсу Джисона, скользя туда, где младший никогда, даже через миллион лет, не ожидал её почувствовать. — О, чёрт, — выдыхает он, неосознанно дёргая бёдрами, когда каждую клетку его тела будто пробивает электрическим разрядом, — Блять. Минхо тихо хихикает и клюёт Джисона в губы, убирая руку, но вместо этого подаваясь бёдрами вперёд. Он заставляет весь мир обратиться в хаос: всё, что Джисон способен распознавать в данный момент — это хриплые выдохи в своё ухо. — Минхо, — шепчет Джисон, сжимая одной рукой его бедро, а другой — талию, — Мы... — он замолкает, забывая, что вообще хотел сказать, и вместо этого спускается поцелуями по шее Минхо, слишком отчаянно пытаясь прикоснуться губами к каждому сантиметру, который видит, пока старший двигается, продолжая свою мучительную пытку. Он, кажется, собирается Джисона добить. Минхо подтверждает эту теорию, когда наклоняется ниже. Его горячее дыхание касается уха Джисона, и присутствие старшего настолько опьяняет, что алкоголь и рядом не стоял. Минхо горит. Он тяжело дышит, двигаясь на его коленях и прожигая Джисона своим жаром даже через одежду. Джисон внезапно понимает, что ещё никогда не чувствовал себя таким трезвым. Понимает, что никогда не хотел чего-то больше, чем.... Но он не может. Не здесь. Вообще-то, нигде... Если бы это была нормальная дружба. (Ну, так уж получилось, что они настолько далеки от нормального, насколько могут быть обычные друзья). — Минхо, блять... — стонет младший, — М... Мы не можем... В смысле, если кто-то... — он снова замолкает, не желая продолжать, потому что какая-то его часть всё ещё боится выйти из будки и позволить этой ночи ускользнуть сквозь пальцы. Вопреки своим словам, он подаётся вперёд, зажмуриваясь, когда жалобный стон Минхо отдаётся эхом в его голове. Его тяжёлое дыхание оседает на ключицу Минхо, и всё тело начинает ломить от ощущения, которое он даже не может никак назвать. Глубоко внутри он осознаёт, что сейчас бесполезно пытаться о чём-то думать, потому что в итоге все его мысли будут вытеснены пожаром, который уже разгорелся внутри. — Не узнаем, пока не попробуем, — робко шепчет Минхо, когда Джисон, наконец, поднимает голову. Его глаза сияют, наполняясь желанием, и, собственно, младшему больше ничего и не нужно. Будь то алкоголь или вода, глубоко внутри Джисон осознаёт, что никогда не смог бы отказать, глядя в эти глаза. Или вообще не глубоко, потому что губы Минхо изгибаются в мягкой ухмылке, будто он смог прочитать мысли Джисона быстрее, чем тот вообще успел подумать. Лучше не думать. Он снова вовлекает Минхо в поцелуй. То, как Минхо прикасается к нему, подтверждает все его теории — касается его так, будто планировал каждое движение, будто не спал ночами, вспоминая все способы заставить Джисона потерять голову. Руки Джисона отчаянно сжимают его бёдра, пока пальцы Минхо, будто танцуя, спускаются вниз по его джинсам. Джисону интересно узнать, как это будет ощущаться на трезвую голову. Нет, ему необходимо узнать. Пальцы Минхо скользят по его коже так отчаянно, будто он давно этого жаждал. Джисон уверен, что преувеличивает, поэтому выкидывает все ненужные мысли из головы. Он прекрасно понимает, что всё, что случилось в фотобудке, вероятно, так и останется в фотобудке — только уродская фотоплёнка будет напоминать ему, насколько горячими ощущаются прикосновения Минхо, когда он прижимает его к себе вот так. Почему-то Джисон хочет надеяться, что это не было случайностью. Чувствуя, как Минхо вспыхивает под его ладонями и оставляет горячие следы на его коже, кажется, он понимает, почему. Возможно, он тоже этого жаждал.