Здравствуйте, я ваш дядя

***

      —Рассказывай, что ты делал так долго в Англии, — сказал Трандуил.       —Да ничего особенного я и не сделал. Перед тем, как идти за покупками, мы приняли оборотное зелье. Я взял пару твоих волос и превратился в тебя. Цисси и Драко превратились в гномов. Мы взяли денег и отправились в Косой переулок. Мы решили разделиться — я с Драко пошёл за метлой, а Цисси пошла по своим делам.       —Дай угадаю: вас поймали мракоборцы?       —Разумеется, но об этом попозже… Так вот, мы купили Драко метлу, а потом выяснили, что у меня глаза снова мои стали. Продавец меня чуть не узнал. Потом мы пошли за мантиями. Там тоже стали ко мне подозрительно присматриваться. Почему-то из всей семьи узнали только меня.       —Наверно, потому что ты взял мою сущность, которая систематически давала сбои. К тому же, учитывая, что мы с тобой похожи, брать мою сущность было высшей глупостью с твоей стороны.       —Да не, бред какой-то, — с сарказмом сказал Люциус. — В общем, к нам подошёл какой-то мракоборец и начал допрашивать: кто мы, откуда, куда и зачем. Драко напал на него, а я трансгрессировал. Однако мракоборец зацепился за него, когда они с Нарциссой трансгрессировали, и оказался в нашем поместье. Он быстро сообразил и призвал подмогу, но без боя мы не сдались. Их было пятнадцать на нас троих, каждому по пять. Это был ожесточённый поединок, но в конце концов, когда наши силы иссякли, мы позволили увести себя. Нас заточили во временную камеру в Министерстве Магии в ожидании слушания по нашему делу. Мы просидели там три дня. Условия там были, мягко говоря, не очень. Потом нас повели в зал заседания. Нас обвиняли в убийствах маглов и магов (к сожалению, в этом есть доля правды), а также в том, что мы сражались в битве за Хогвартс на стороне Тёмного Лорда. Мы с Нарциссой начали оправдываться, доказывая, что в битве за Хогвартс мы не участвовали, но нам особо не верили, а потом в зал вошёл мальчишка Поттер. Он заступился за нас, сказал правду, как было дело, предложил дать нам амнистию, если мы сдадим других Пожирателей.       —Ты, разумеется, всех сдал? — уточнил Трандуил.       —Естественно, своя шкура дороже. Да и как бы я из Азкабана потом вернулся сюда? Никак.       —Я ни секунды в тебе не сомневался. Преданность — это не про тебя.       —Что это вдруг? Я могу быть преданным, но лишь тому, кто этого стоит и заслуживает. Разве я не выказал преданность тебе, вернувшись раньше срока?       —Ладно, признаю, есть в тебе ещё хоть капля совести и благородства, — согласился нехотя Трандуил.       —Ну вот и отлично. В общем и целом, я сдал всех, кого знал, и нам дали амнистию. Мы вернулись домой, и я хотел было сразу же отправиться в Средиземье, но Цисси была против. Мы решили отложить разговор до завтрашнего дня, потому что были немного не в себе после заключения и суда. Утром мы поговорили…       —Судя по тому, что ты здесь, разговор кончился успешно.       —Не особо. Цисси была категорически против возвращаться. Как она сказала, мы были свободны, всё ещё богаты и всё ещё Малфои. Она боялась, что в Средиземье нас убьют при первой же возможности. В чём-то она была права, но всё же я понимал, что ты меня любишь и ждёшь, что ты скучаешь по мне, да и как ты тут справишься один без меня.       —А то я без тебя не справлялся-то, бедный-несчастный, — ехидно усмехнулся Трандуил. — По-моему от тебя и твоего сына больше убытков, чем пользы, ну да ладно.       —Короче говоря, мы поссорились окончательно, и Нарцисса сказала, что отказывается помогать мне, если вдруг я буду в беде. Не то, чтобы она мне чем-то реально могла помочь, но сам факт возникновения конфликтной ситуации меня нервирует. Не люблю, когда она на меня обижается.       —Попробуй поговорить с ней, извиниться…       —Ещё чего не хватало. За что перед ней извиняться? За то, что я люблю своего родного брата и хочу жить рядом с ним? Нет уж, извольте. Я могу понять её переживания, но мои тоже играют для меня не последнюю роль. Я считаю, что ради тебя можно и потерпеть. К тому же наша магия не такая уж и бесполезная, если присмотреться.       Трандуил ничего не стал говорить, закатив глаза. Он не хотел в очередной раз доказывать Люциусу, что в бою его палочка может понадобиться ему только для того, чтобы убить себя в случае поражения или запустить фейерверк в случае победы.       —Всё равно тебе стоит поговорить и обязательно извиниться. Даже если не прав, извинись, и она оттает. А то так получается, что твои интересы для тебя превыше всего, а на её переживания тебе плевать.       —Откуда ты такой умный выискался? У тебя вон вообще жены нет, а советы раздаёшь, будто тысячу лет вместе прожили, — возмутился Люциус. Уж больно не хотел он извиняться.       —В том-то и дело, что я умный, поэтому советы и раздаю, а в том, что моя любимая, несчастная Эллериан обитает теперь в чертогах Мандоса, моей вины нет. Ты же знаешь, эльфы в большинстве своём однолюбы, и я как раз из таких. Но хоть я и вдовец (какое отвратительно слово, но, увы, именно оно означает мужа, похоронившего жену), кое-что в отношениях я смыслю.       —Ладно, чёрт бы с ним. Расскажи, что произошло здесь за сто семьдесят лет.       —Ну из самого важного, пожалуй, это то, что дракон Смауг напал на Эребор и выгнал оттуда гномов.       —Да неужели? — обрадовался Люциус.       —Да. Дракона не видели уже шестьдесят лет. Поговаривают, что он давно уже издох.       —Тогда чего же мы ждём? По коням и к горе! Вдруг наши самоцветы уже давно никто не охраняет!       —Да погоди ты. Иногда слухи — это всего лишь слухи. Драконы так легко не сдыхают, это тебе не бабочки. Было пророчество: когда древние птицы вернутся в Эребор, правление зверя закончится. Птицы возвращаются, поэтому есть мнение, что гномы планируют освободить свою гору.       —Только этого не хватало. Поменять алчных коротышек на не менее алчного дракона и обратно. Мы так никогда ларец заполучить не сможем!       —Вот и я об этом думаю. Так что, надо будет дождаться подходящего момента и аккуратно выступить с дипломатической миссией.       —Взяв с собой две трети всех военных сил Лесного королевства?       —Разумеется. Мало ли начнётся война, а мы без охраны. Я возвращу эти камни в Лесное королевство любой ценой. Омою их кровью гномов, если понадобится.       —Не боишься, что силы будут не равны и уже гномы омоют наши камни нашей же кровью?       —Я же сказал поэтому: для начала миссия исключительно дипломатическая, но, если договориться не получится, придётся угостить их нашим металлом, однако я смею надеяться, что до этого не дойдёт.       —Ты действительно в это веришь?       —Разумеется, не верю, но надежда умирает последней.       —Да уж, затея так себе, как я погляжу, однако не волнуйся, я пойду за тобой и в огонь, и в воду, — сказал Люциус, уверенно положив руку на плечо брату.       —Что это вдруг? Не замечал я раньше за тобой такого рвения к самопожертвованию.       —Времена меняются, как и люди.       —Хорошо, что эльфы не меняются. Мы всегда прекрасны, умны, благородны и самоотверженны, — сказал пафосно Трандуил.       —А я что не эльф по-твоему? — возмутился Люциус.       —Ты человек, если мне память не изменяет. Ты же отдал свою эльфийскую сущность кольцу, чтобы начать новую жизнь, как человек, в Англии.       —Надо найти Гэндальфа и узнать, как вернуть её обратно и чем это будет грозить.       —Ты думаешь, что тебе удастся провернуть этот фокус ещё раз?       —Ну, ты же надеешься на дипломатический разговор с гномами, почему бы и мне не понадеяться?       —Мои надежды имеют хотя бы небольшой шанс на осуществление, а твои, как по мне, не имеют такового вообще.       —Да уж, конечно. Надо просто найти Гэндальфа и узнать у него об этом.       —Тогда нам точно надо держать ухо востро. Как только где-то начинается масштабное мероприятие, результат которого напрямую отразится на Средиземье, Гэндальф тут же мчится туда. Не он будет, если не засунет свой длинный нос во все места, куда его звали, и даже в те, куда не звали.       —Значит, будем караулить. Куда деваться.