Эта жестокая земля

      — Гермиона… Я хотел кое о чём спросить, — Гарри сел рядом с ней.       Гермиона поправила шарф на шее. В последнее время стало заметно холоднее, поэтому пришлось вытащить со дна расшитой бисером сумки парочку вещей, чтобы не замёрзнуть на улице. Гермиона и Гарри по-прежнему дежурили по очереди, чтобы Рон как можно больше отдыхал, но, по правде говоря, в последнее время никто из них толком не спал.       — Потому что грезишь обо мне, котёнок?       — Конечно, — ответила Гермиона. Они перебрали все возможные варианты тайников для крестражей и составили список гипотетических предметов, которые мог выбрать Волдеморт в качестве сосудов для своей души, но, обсудив каждую мысль по дюжине раз, они зашли в тупик. Гермиона корила себя за то, что новые версии никак не шли в голову, и была уверена, что именно поэтому Гарри и оказался здесь: ещё раз окунуть её в море вопросов и предположений, только в этот раз уже без Рона, который постоянно жаловался, что они снова ходят по кругу.       — Когда мы были в Министерстве и тебе пришлось вызывать патронуса… — Гарри замолчал, а Гермиона настолько растерялась, что у неё немного повело голову. Или это от того, что она отдала свою порцию ужина Рону, сказав, что не голодна. — У тебя… с ним трудности?       — О чём ты? — спросила Гермиона, искренне недоумевая.       Гарри потёр ладони друг о друга, чтобы согреться, и перевёл взгляд на туман, заволакивающий пустошь, на которой они разбили лагерь. Один плюс: из-за отсутствия деревьев на них свободно падал свет растущей луны. Недостаточно для чтения, но, чтобы ясно видеть перед собой Гарри, — вполне.       — Он был… меньше обычного.       Серебряные глаза в темноте закатились.       — Меньше? — Гермиона попыталась вспомнить хаос, воцарившийся в коридоре, когда дементоры принялись кружить над беззащитными и испуганными магглорождёнными, ожидавшими допрос. С первого раза патронус не получился, но, когда из палочки вырвался серебристый поток, всё вроде было как обычно…       Дорогой Годрик. Воспоминание. Воспоминание, которое она использовала для создания патронуса. Это был Драко. Драко, говорящий ей, что любит её. Момент, когда она думала, что он перейдёт на их сторону. Когда думала, что у них есть будущее. Мягкие глаза цвета дождя, игривый смех, улыбка. Это было первое, что пришло в голову, стоило Гермионе попытаться подумать о чём-нибудь счастливом.       Возможно, воспоминание оказалось недостаточно сильным.       — Хера с два. Но в следующий раз не стесняйся использовать любые воспоминания обо мне. Как я. Порой тут становится одиноко, поэтому я выуживаю что-нибудь подходящее из памяти, устраиваюсь поудобнее и…       — Прости? — Гермиона прочистила горло в надежде, что Драко тоже замолчит.       — Я говорю, что выдры обычно крупнее, чем… — Гарри развёл руки примерно на ширину своей груди. — И… не такие тощие, как твоя.       — Это… — Гермиона уставилась на пожухлую траву у своих ног. — Это, наверное, просто… нервы.       — А может, это просто кто-то другой? Если взять… тот факт, что ты всё ещё влюблена в меня?       — Да, наверное. Я просто хотел убедиться… понимаешь, что… с тобой всё в порядке. Что ты справляешься.       Гермиона подняла глаза и поймала взгляд Гарри, устремлённый вдаль. Не то чтобы он мог что-то разглядеть сквозь густой туман, но друг отважно делал вид, что именно так и было.       — Я в порядке, — солгала она. Гермиона была далеко не в порядке, но у Гарри и без того хватало забот — как-никак он Избранный. Да и рассказать ему содержание своих мыслей она всё равно не могла.       — Интересно, что бы сказал святой Поттер, узнай, что ты взяла на себя дополнительное дежурство не из-за гиперответственности, а потому, что тебе было невыносимо сидеть в палатке с ним и Уизли, и ты захотела побыть здесь со мной?       Гарри обнял её. Гермиона этого не ожидала. Честно говоря, её никто не обнимал уже… давно. Он ощущался как тепло и поддержка. Гермиона являлась единственным ребёнком в семье и даже близких кузенов у неё не было, но сейчас она довольно чётко представляла, каково это — иметь брата.       — Отстранись. Нахуй. Грейнджер.       Игнорировать Драко становилось всё труднее. Создавалось впечатление, что он пытался компенсировать те часы, когда был изгнан медальоном, вмешиваясь в каждую её мысль.       — Ребята, — Рон вырос у полога палатки, пропуская тёплый свет в прохладную лунную ночь.       Гарри отпустил Гермиону, и взгляд Рона метнулся между ними.       — Он ещё не сдох?       — Рон, — натянуто произнёс Гарри.       — Что вы тут делаете?       Гермиона накинула на плечо соскользнувший шарф, желая намотать его на рот Драко, чтобы хоть на минуту обрести покой.       — Просто разговариваем.       — О чём?       — Вау. И это ради них ты меня бросила? Просто послушай их потуги коммуницировать. Даже пятилетки общаются лучше, чем эти два тупоголовых болвана.       Гарри ощетинился.       — О том, что случилось в Министерстве. Тебя с нами не было, поэтому я не стал звать.       Взгляд Рона потемнел, а кончики его ушей покраснели.       Драко приложился головой о череп Гермионы, отчего у неё разболелся затылок.       — Ну блядь, до чего же они скучные! Я начинаю сомневаться в твоём здравомыслии, Грейнджер. Может, ты и правда сумасшедшая, потому что я бы и пяти минут с ними не выдержал, не прокляв ко всем чертям, а у тебя пошёл уже седьмой год, — он ухмыльнулся ей. — Не кажется, что пора на новую ступень?       — Гарри просто хотел убедиться, что я в норме, Рональд, и всё, — вмешалась Гермиона, и между ними сгустился воздух.       — А ты? — Рон приподнял рыжие брови.       — А что я?       — Мокрая? Возбуждённая? Желаешь улизнуть, чтобы я оттрахал тебя до бесчувствия, как раньше?       Рон выглядел раздражённым.       — Ладно, Гермиона. Ты в порядке?       — Да, я в порядке! — отрезала она. — А теперь, пожалуйста, замолчите все!       Голова гудела, и она с трудом сдерживалась, чтобы не начать огрызаться в ответ на бесполезные реплики Драко. Гарри заморгал, а лицо Рона стало свекольно-красным. Драко фыркнул.       — Просто… — Гермиона провела пальцами по кудрям, зарываясь в спутанные локоны, которые ей не удалось расчесать этим утром. — Просто дайте мне закончить дежурство. Рон, у нас со вчерашнего дня ещё остался хлеб. Приготовь тосты и чай для нас. Гарри, постарайся немного отдохнуть, потому что тебе сегодня предстоит сторожить палатку, и я не хочу, чтобы ты снова свалился от усталости. Дра…       Драко подался вперёд, впервые оказавшись полностью видимым, и у Гермионы свело горло на произнесении его имени. Голубые глаза Рона сузились.       — Блядь, да, говори со мной. Чёрт, Грейнджер, произнеси моё имя.       Как будто он находился совсем рядом с ней. В самом деле — она даже различала его силуэт боковым зрением. Словно этих трёх крошечных букв хватило, чтобы уже без зазрения совести прилипнуть к ней.       — Дра… Дрова нужны в камин. И побольше. Сегодня ночью будет холодно.       Гарри направился в палатку, но Рон остался стоять, не сводя с неё глаз. Сердце Гермионы гулко билось о рёбра, и она была рада, что Рон находился далеко и ничего не слышал.       — Я чувствую.       — Гермиона…       — Тепло.       Укус на бедре пульсировал.       — Что случилось в Министерстве?       — Лишь то, что ты и Поттер сражались с дементорами, пока он плясал с дождевой тучей.       — Ничего, просто мой патронус оказался слабым.       — Он не был слабым, сладкая.       — Оу. Какое воспоминание ты использовала?       Гермиона почувствовала, как запылали щёки.       — Неважно.       Рон замер. Его лицо вновь стало странным, и Гермиона с трудом выдержала его взгляд.       — Достань палочку. Сотвори его сейчас.       — Я не собираюсь сейчас вызывать патронуса, — парировала Гермиона.       — Верно, ведь ты выполняешь только мои приказы, сладкая.       — Почему? Мы могли бы потренироваться, — Рон сделал несколько шагов по направлению к ней. — Я могу помочь, если у тебя проблемы.       — Мне не нужна помощь. Это просто нервы. Я умею призывать…       — Ты боишься?       — Она сказала «нет», — прорычал Драко. — Мозг Уизли что, уже настолько атрофировался, что он перестал понимать простую речь?!       Гермиона заглянула в веснушчатое лицо Рона.       — Что? Почему я должна бояться?       Рон поджал губы.       — Он был телесным?       — Да…       — Тогда почему Гарри сказал, что он был слабым?       — Он такого не говорил, это я сказала, что патронус вышел слабым…       — Я же сказал, он не был слабым, он был…       Гермиона продолжила:       — Гарри только сказал, что он маленький.       Рон сморщил нос.       — Маленький?       — Да, Уизли, как твой…       — Это по-прежнему была выдра?       Гермиона открыла рот, но не смогла произнести ни слова. В памяти всплыл тёмный, выложенный плиткой коридор в Отделе Тайн. Дементоры, вылетающие из зала суда навстречу толпе беззащитных магглорождённых, ожидающих своей очереди. Она сотворила патронуса, наблюдая, как тот ринулся в сторону тёмных существ. Обычно её выдра… плыла, а не бежала…       — Это… — голос Рона натянулся, — был хорёк?       Боже. О… Боже, это был… Драко расплылся в широкой ухмылке, отчего сердце Гермионы сбилось с ритма.       — Скажи ему. Скажи, Грейнджер.       Медленно, сама едва веря в это, Гермиона кивнула.       — Годрик, Гермиона, ты издеваешься?! — взорвался Рон и вскинул руки, позабыв о ране: его плечо выпало из импровизированной повязки. Но он быстро их опустил, игнорируя боль, — Гермиона знала наверняка, что он ощущал. Глаза Рона полыхали. Он покачал головой, затем развернулся и скрылся в палатке.       Гермиона уставилась на маленькую полоску света, просачивавшуюся сквозь откидные створки, что прорезала прохладный туман и серебристый лунный свет.       — Он не был слабым, — самодовольно заявил Драко, вставая перед Гермионой и загораживая золотой луч. Он обхватил её лицо прохладными ладонями и повернул к себе. Мужские губы растянулись в удовлетворённой ухмылке, а серые глаза в окружающей темноте засияли подобно ртути. — Он был мной.