Серпентарий

      Им задали совместный проект по травологии. В одну команду объединились Уоллис, Малфой и Паркинсон. Гвен была уверена, что если бы не Паркинсон, они бы давно его завершили. И он был бы идеален. «Эта сука портит все своим отсутствием мозгов», — склонившись над столом, хмуро глядя на исписанные размашистым почерком страницы, думала Гвен.       В камине трещал огонь, а комната была пропитана запахом трав. Девушка глубже вдохнула — запах был чем-то похож на запах травяного чая. Такой, какой часто заваривал Билл.       Изначально, когда лишь профессор заговорил о проекте, Гвен и Драко переглянулись и молча кивнули друг другу. Таким образом подтвердили и согласились — будут работать в паре. Гвен была вынуждена признать, что работать с Драко было одно удовольствие. Он был умен, достаточно спокоен, когда дело касалось уроков и заданий. А так же всегда прислушивался.       Но Пэнси, лишь прозвенел звонок, подлетела к Малфою и наотрез отказалась искать себе другого партнера. Прожигала, спокойно собирающую вещи Гвен, яростным взглядом. Презрительно морщилась и сверкала злостью в глазах.       Гвен ещё ниже склонилась над своим пергаментом. Прищурилась — в тусклом свете приходилось напрягать зрение, чтобы что-то разглядеть. Буквы скручивались и размывались. То ли из-за позднего времени и темноты, то ли из-за усталости.       И Уоллис, и Малфой яростно возражали Пэнси на её фразы «и так сойдет». Все должно быть идеально и они должны получить высший балл. Возможно, играло роль честолюбие и перфекционизм Малфоев. Мысли Гвен принялись уплывать.       Невидяще глядела на одно слово и размышляла о том черта ли это Малфоев все доводить до совершенства или же нет. Может, так вышло случайно, что два дитя Люциуса желали довести все до идеала. А может это вплетено в их ДНК.       Ей нравилось размышлять, задумчиво глядя на четкие, аристократичные и — зачем врать? — красивые черты лица Драко, о их схожестях и различиях.       Удивительно, но она находила общее между ними. Они делили одну идеологию. Оба понимали важность социального статуса. У них оказалось схожее чувство юмора. Слишком черное, как вязкая смола. И это все пугало Гвен. Она испуганно замирала, думая, что Драко может заглянуть сквозь её маски. — Что это за дешевая побрякушка? — насмешливо протянула Пэнси.       Гвен широко распахнула глаза от удивления, замерев. Паркинсон потянула к ней руку и подцепила указательным пальцем её серебряный, простой кулон. Тот выскользнул из под рубашки, от того, что она так склонилась. Он был на тонкой серебряной цепочкой. Смешной кулон в виде мухомора.       Пэнси слегка дернула за него, будто желала рассмотреть ближе. Цыкнула языком. Цепочка неприятно впилась в заднюю часть шеи Гвен.       Она даже не поняла, что сделала, пока Пэнси испуганно не отскочила. А в пустой гостиной — только они трое, казалось, эхом звучал звук хлопка. Пэнси прижала руку к груди и удивленно таращилась на Гвен.       Уоллис непонимающе моргнула и тут же резко опустила руку, от чего та шумно упала на её собственное бедро. В гостиной повисла тишина. — Извини, — натянуто улыбнувшись, сказала Уоллис, — ты меня испугала. Инстинктивно. — Ты бешенная? — как рассерженная кошка, зашипела Пэнси. Прищурила глаза, казалось, в них сверкала ярость. Стиснула кулаки и уродливо скривила рот. — На кого руку подняла, сучка?       Гвен тяжело сглотнула, нервно облизала губы. Её раздражало, что в последнее время её маска, казалось, трещала на стыках. Вот-вот и рассыплется осколками. Улыбки не создают впечатление таких искренних, как было прежде, а раздражение вырывается на поверхность. И она не знала, что делать. — Пэнси, — отрезал Драко, не отрываясь от книги. Он сидел рядом с Гвен на диване. Легко откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. Книга небрежно лежала на его бедре, он придерживал её одной рукой. В свете камина серебром сверкало одно единственное кольцо на его безымянном пальце. — Ты заступаешься за неё? — едва ли не заверещала Паркинсон. На её лице появились уродливые, красные пятна. Её руки слегка дрожали от ярости. — За это? Это?       Паркинсон скривилась будто хотела сплюнуть от омерзения. Оглядела Гвен с головы до ног и скривилась так, что на переносице появились глубокие складки. Подорвалась с дивана, резко вскочив и рванула в сторону комнат для девочек, неаккуратно задев бедром стол, от чего тот громко проскрипел ножками по полу и несколько исписанных бумаг упали на пол. Дверь в комнату девочек громок захлопнулась.       Гвен молчала, Драко тоже. Уоллис сидела все ещё повернута лицом к тому месту, где сидела Пэнси — спиной к Малфою. Опустила ладони себе на колени и рассерженно скрипнула зубами. Руки ужасно дрожали. Это происходило всегда, когда что-то в её жизни шло незапланированно. Сжала кулаки, вдавливая ногти в ладони, успокаиваясь ожогом боли.       Выдохнула, прикрыв глаза и медленно повернулась к Драко лицом. Тот сидел, все так же расслабленно, не отрывая взгляда от книги. Казалось, его вовсе не потревожила вспышка ярости Паркинсон. Гвен внимательно оглядела его лицо, вглядывалась в черты и выражение. — Не знаю, что на меня нашло, — неловко начала, опустив руки на диван, чтобы не было видно их дрожи, — не хотела бить Паркинсон по руке. — Плевать, — беспечно отрезал Драко, перевернув страницу книги.       Гвен ещё несколько секунд глядела на его лицо, будто пыталась увидеть что-то, что выдаст вранье. Но, казалось, для Драко это все действительно не имело значения.       Девушка опустилась на пол, сев на колени, и принялась неспешно собирать разбросанные бумаги. Складывала их обратно на стол, повернувшись к Драко спиной, чтобы он не видел, как дрожат бумаги в её руках. Распущенные волосы падали ей на лицо, закрывая его. — Эй, Гвен, сделай мне чай, — небрежно бросил Драко.       Уоллис была уверена, что он даже не оторвал своего взгляда от книги. Крепко сцепила зубы и сжала лист бумаги. Тот зашуршал, немного смялся. Несколько долгих секунд в комнате стояла тишина. Девушка тяжело дышала, стараясь успокоиться. Руки дрожали ещё сильнее. Положила лист на стол, но осталась сидеть на полу на коленях, спиной к Малфою. Вдавила ноготь большого плаца в кожу у ногтя среднего. Дернула, будто пыталась сорвать кожу. — Не хочу, — глухо буркнула, исключительно из упорства. Она слишком устала, было уже около полуночи, чтобы она была способна ломать свою гордость в угоду маске, которую она беспрерывно носила. — Как хочешь, — спокойно ответил Малфой.       Гвен удивленно и резко выровняла спину, несколько раз непонимающе моргнула. А после оглянулась на Драко через плечо, непонимающе нахмурившись. Тот весело глядел на неё. Гвен не могла видеть его нижнюю часть лица. С такого ракурса, когда она сидит на полу, а он возвышается на диване. Книга закрывала его нижнюю часть лица. Лишь глаза виднелись над ней. И в них были весёлые искры, какие-то мальчишеские. Казалось, его забавляло её непонимание и растерянность. — Что? — медленно спросила, все ещё сидя на полу.       Полностью повернулась к Драко, чтобы не упустить ничего на его лице. Даже не заметила, что смешно-унизительно сидит на коленях перед ним. Глядела снизу вверх, как преданный пес. Малфой же весело фыркнул и положил книгу себе на бедро. — Я никогда не говорил, что мне нужен ещё один… — закатив глаза. Сделал какой-то на удивление изящный жест рукой, покрутил ладонью, — Крэбб или Гойл. Я сказал, что предлагаю дружбу, а не прислужничество.       Гвен внимательно и хмуро глядела в глаза Драко. Тот отвечал таким же взглядом. И она должна была признать — её мир рушился. Она была искренне уверена, что Малфою нужен ещё один подхалим, который будет ним восхищаться. А он, оказывается, предлагал настоящую дружбу. Это было странно. В клубке змей настоящая дружба?       Драко протянул руку ладонью вниз, предлагая Гвен помощь. Она несколько долгих, ужасно долгих, секунд глядела на неё, а после вложила свою. Парень дернул, поднимая.       Гвен шумно плюхнулась на диван рядом с Драко. Неаккуратно задела его бедро своим, ощущая тепло чужого тела. Но решила проигнорировать это. Небрежно откинулась на спинку дивана и взяла в руки несколько исписанных ней же пергаментов и карандаш. — Так, — медленно начал Драко, — что случилось?       Гвен постучала тупой стороной карандаша по бумаге в задумчивости. Драко, видя её непонимание, легко бросил «кулон». — А, — вцепившись в цепочку и погладив кулон-мухомор, с нежностью заговорила. На губах появилась несвойственная ей мечтательно-нежная улыбка, глядела вперед, — этот кулон важен мне, как память. Мне подарил его дорогой для меня человек. — Парень? — искренне полюбопытствовал Драко, смешно вздёрнув брови, усмехнувшись. Гвен фыркнула от смеха и закатила глаза. Пихнула Драко локтем. — Фу, это мерзко. Этот человек помнит меня, когда меня ещё грудью кормили. Он меня купал. Будь он моим парнем — это было бы так отвратительно. Скривилась, словно перед глазами стояла эта картина. — О, — понимающе протянул Малфой и кивнул, — отец?       Гвен резко повернулась к расслабленному парню, тот любопытно разглядывал кулон. Уоллис же скептически вскинула брови. — Серьезно, Малфой? — фыркнула, закатив глаза. — Не поверю, что ты не слышал, что мой отец неизвестно кто.       Драко поморщился и повел плечами. По лицу было видно — прекрасно знал. Но в нем не было совести ни на грамм, от того уставился на Гвен упертым взглядом, молча приказывая продолжать. — Подарок старшего брата. — Понятно, — кивнул. Помолчал с несколько долгих секунд, а потом кивнул на кулон. — Я его где-то уже видел. — В нем нет ничего особенного, так что не удивительно, — натянув на губы улыбку, быстро ответила.       Драко принял этот ответ и отвернулся. Гвен же перевела взгляд на бумаги, что лежали на её бедрах. Опустила левую руку на диван, чтобы Малфой не увидел. Сжала кулак, стараясь усмирить вновь возобновившуюся дрожь. Но не получилось. Тогда она привычно и болезненно принялась раздирать кожу на пальцах. Этот кулон у неё едва не с младенчества.       Опустила голову, пряча за волосами иронично-горькую усмешку. Драко видел этот кулон на ней в далеком детстве. Тогда её мать была полна желания познакомить брата и сестру. Думала, что они должны быть друзьями.       Гвен отлично помнит тот день. Они тогда были совсем крошками и играли в саду. Помнит, как приятно было от того, что лучи теплого солнца грели её обнаженную кожу. Она была в легком платьице и то было все перепачкано землей и соком трав. Она сидела на коленях, от того те тоже были в земле и кое-где даже прилипли травинки.       Мальчишка, тогда она была очарована ним, она в жизни не видела таких больших и наивно-чистых глаз, сидел напротив неё. Они копали палками ямки в земле. Хихикали и переглядывались. А потом Драко схватил её за цепочку и принялся разглядывать кулон. — Он милый. Откуда он у тебя? — уверенно, особенно странно уверенно для такого маленького мальчика, спросил Драко. — Мне его подарил Билл, — гордо заявила Гвен, вскинув подбородок, а потом добавила, после нескольких секунд раздумий, — мой старший брат.       Тогда Драко недовольно скривился и едва не отбросил кулон. Вытер руку об свои штаны и насупился. Его брови были смешно нахмурены, а губы поджаты. Принялся бурчать: — Он не красивый. Мне не нравится. Сними-сними-сними. — Но ты же сказал, что он милый, — непонимающе нахмурилась малышка-Гвен. — Но тебе его подарил Билл, — громко заявил, будто это все объясняло, — ты не должна его носить! Ты мой друг, значит должна носить только то, что я тебе подарил.       Он был полон детской уверенности, прожигал своими светлыми, очаровательными глазами. А Гвен несколько раз непонимающе моргнула, а после по-детски звонко рассмеялась. Сгребла мальчишку с ослепительно-белыми волосами в объятия, прижав к совей груди. Тот недовольно вскрикнул и они оба повалились на землю, полностью испачкавшись.       А потом Гвен узнала свое место. И больше её мать — Вирджиния, не пыталась заставить детишек подружиться. Странно, что Драко до сих пор помнит этот кулон. Это было словно вечность назад. Воспоминания покрытые пылью, далекие и смутные. Как сон. Гвен подняла взгляд на часы и тяжело вздохнула. — Хочешь завтра доделать? — поинтересовался Драко, выделив в книге карандашом абзац. Гвен скривилась. Драко же любопытно на неё покосился, казалось, ощутив её недовольство собственным телом. — Паркинсон, — будто это все объясняло, сказала, — сегодня у неё обида. А завтра точно прицепится. Как она может оставить тебя наедине со мной? Вдруг изнасилую.       В наигранном ужасе распахнула глаза и прикрыла рот ладонь. А потом раздражённо цыкнула и закатила глаза. Малфой же усмехнулся одной стороной рта, позабавленный этим. Немного наклонил голову к плечу, разглядывая лицо Гвен.       Девушка же уперлась носком левой стопы в пятку правой, стягиваю туфлю. С левой сделала тоже самое и закинула ноги на столик. Довольно их вытянула. Слегка съехала, от чего школьная, пласированная юбка скользнула немного верх.       Устало покрутила стопой. Откинула голову назад и прикрыла глаза. Ей абсурдно нравилось лежать так — головой вверх. Волосы свисали из-за спинки дивана, доставая почти до пола. А твердая часть дивана давила на позвонки шеи. — Тем более, с этой бездарностью, мы будем делать проект в два раза дольше. Жаль только, что ей просто так достанется оценка, — поморщилась, от чего на переносице появилась складка. Подняла руку и устало зачесала распущенные волосы назад, убирая с лица и пропуская их сквозь пальцы. — Тогда я сделаю чай и мы продолжим, — в голосе Драко тоже была усталость, он стал более тягучим и немного хрипловатым.       Гвен не открывала глаз, лишь блаженно простонала и промычала «спасибо, мой герой». Услышала, как Драко весело фыркнул и поднялся.       На удивление, даже когда Драко устал, его голос было приятно слушать. Особенно так, когда глаза закрыты и все чувства обострены. Глубокий и уверенный. Гвен не смогла бы его описать, знала лишь то, что он красив.       Крепко зажмурилась, до белых кругов перед глазами, давай себе возможность выплеснуть эмоции пока Драко нет и он не видит её лица. Её мир рушился, потому что Малфой ей действительно нравился. Она хотела бы быть его другом.       С ним было легко. Иногда даже пробегала мысль, что с ним не нужно думать, что говорить, а что нет. Или же заставлять себя что-то сказать, потому что нужно.       И это было ужасно. Просто ужасно. Потому что, чем ближе они будут, тем большая вероятность, что он узнает, что их связывает кровь и гены. Такую ложь он ей точно не простит и её жизнь превратится в Ад. Гвен боялась, что привяжется к нему и, позабыв о себе и своих интересах, сама расскажет. Лишь бы облегчить душу.       А Драко слишком уважает своего отца. Он не будет зол на Люциуса. Но на кого-то будет необходимо направить ярость и этим кем-то будет Вирджиния и Гвен. От того Уоллис ужасно боялась привязаться к Драко. Никогда бы не подумала, что для неё это станет сложной задачей. — Тебе нравится чай с жасмином? — Драко неожиданно сел рядом. — Потому что я люблю, а отдельно заваривать тебе и себе я не собираюсь. Гвен фыркнула от смеха и села прямо. Открыла глаза и устало простонала — в глаза зарябило. Несколько раз моргнула, пытаясь вернуть четкость зрения. — Не люблю, — протянула, улыбаясь. Знала — по её улыбке понятно, что она нагло врет, — но раз сам Драко Малфой мне его сделал, Слизеринкий принц, между прочим, я просто обязана его выпить.       Протянула руку к чашке, которую Драко поставил на столик перед ней. От неё поднимался приятный запах и Гвен его с удовольствием вдохнула. Обхватила ладонями чашку, грея руки. — Вот именно, — гордо, с долей веселья в голосе, ответил Драко, — если с моих рук, то нужно пить даже яд.       Гвен с весельем покосилась на Драко. У него в уголках губ была улыбка, что выдавала — шутит. Сам шутит над собственным самомнением. — Тогда будь добр, завари Паркинсон яд и дай со своих рук. — Я подумаю над этим, — небрежно сказал, взял свою чашку за ручку, — и как ты пьешь? Где манеры?       Гвен довольно усмехнулась, сверкнула искрами веселья в светло-серых глазах и громко сёрбнула, внимательно следя за реакцией Драко. — Фу, прекрати, — захохотал, пихнув Уоллис ногой в колено, — не сёрбай хоть. Держи чашку, как хочешь, только не сёрбай. — Поздно-поздно, — довольно протянула, пихнув Драко локтем в руку, — будешь придираться ко мне, назло буду делать что-то похуже. — Ты ужасна, — в притворном испуге, протянул Драко. Хотя губы грозились растянутся в улыбке. — Нет, совсем нет, — подавшись немного ближе, доверительно заглядывая в глаза, шепнула Гвен, — я намного хуже.       Драко захохотал, откинувшись на диван. Гвен же, рассмеявшись, легла вдоль дивана, положила голову на подлокотник. Поставила чашку себе на живот, а ногами оперлась в бедро Драко.