Часть 1
11 июля 2021 г., 18:21
У Маринетт на ключице красивым почерком вытатуированы инициалы. Инициалы, которые она старается прятать всеми способами.
Только не получается.
У Адриана, на левом предплечье, красуется лишь одна буква, которая причиняет ему боль. Именно это место он прячет, закрывает рукавом от рубашки.
Только боль всё сильнее.
Агрест врёт, что у него нет соулмейта, что на нём нет метки и он никому не принадлежит. И ему никто не принадлежит.
Маринетт лишь натягивает горло свитера выше, пряча нос в мягкой ткани. Она плачет, потому что невыносимо больно, метка на ключице жжёт, прожигает кожу насквозь.
Где-то в парке, напротив дома Дюпен-Чен, Адриан гуляет с Кагами, у которой на запястье инициалы Агреста. И они все думают, что так действительно правильно.
— Маринетт, а ты знаешь, кто твоя родственная душа?
Ответом служит тишина.
Темноволосая открывает рот, но слова не идут. Она чувствует себя рыбой, что выбросили на берег.
Адриан лишь неопределенно улыбается уголками губ, словно подбадривает.
Разбей моё сердце об твою улыбку.
— Я знаю лишь инициалы. Они похожи на твои.
И Агрест почему-то перестает улыбаться. Смотрит в синие глаза напротив, пытаясь поймать взгляд девушки. Не улыбается.
Где-то там, под рукавом футболки, маленькая буква "М" начинает гореть.
— У Кагами такие же на теле, не переживай. Вы принадлежите друг другу. Думаю, что это только Я никому не принадлежу.
Она улыбается. Устало, видя сожаление в голубых глазах, что пристально наблюдают за ней. Он слышит "всё в порядке" и понимает — всё далеко от порядка.
Адриан понимает ещё несколько вещей, когда "встречается" с Цуруги. Они не смогут быть вместе, потому что, чёрт возьми, тянет к другой. К той, что стала его последней мыслью перед сном и первой после сна, к той, которая стала его любовью. К той, которая предназначена ему судьбой.
Время уже близится к ночи, когда Маринетт, кутаясь в плед, пропускает Агреста к себе в комнату. Она не понимает, как Адриан оказался здесь один в такое время, пока не замечает под окнами стоящий серебристый автомобиль. Картинка проясняется, однако под каким предлогом тому удалось уговорить своего отца отпустить его, ей всё же не ясно.
Адриан не обращает внимание на фотографии со своей персоной, расклеенные над рабочим столом девушки, проходит в комнату и бесцеремонно усаживается на её диван, нервно запуская в волосы пятерню.
Дюпен-Чен смотрит на него, такого растрёпанного, с отчужденными глазами. Ждёт, что от неё хотят в такое позднее время. Только Агрест не торопится что-то говорить.
— Адриан, ты что-то хотел?
— Хотел.
— Так говори.
Он знает, замечает по её покрасневшим щекам, что она начинает злиться. Лунный свет льется из незашторенного окна и светит прямо на девичье лицо.
Адриан продолжает сидеть, пока Маринетт присаживается рядом, смотря на него своими голубыми омутами вместо глаз.
— Я соврал. У меня есть родственная душа, есть метка на руке, под футболкой. Только теперь я не хочу врать.
— И кто твоя родственная душа?
— Моя родственная душа это ты.
И Маринетт хочется сказать, что он врёт, что делает больно, что уйдет к другой, а она останется с разбитым сердцем, которое уже не склеить.
Она смотрит на него и Адриану хочется провалиться сквозь землю, но он лишь пододвигается ближе, заключая её в свои объятия. Такую хрупкую.
Он обнимает её и понимает — теперь всё на местах.
Он зарывается носом в её волосы, вдыхая запах человека, которому он принадлежит и всё правильно. До жути правильно.
Всё правильно, когда Маринетт улыбается, чувствуя тёплые губы на своих. Всё правильно, когда Адриан по утрам чувствует холодный нос, что утыкается ему в плечо, а он лишь сонно улыбается, придвигаясь к ней ближе.
Потому что всё становится правильным, когда твоя родственная душа, наконец, рядом.
