Цикл "Изменение"

      Снова. Слепящий свет потолочных ламп больно ударил в глаза. Снова нос заполнился различными запахами, но Сорон уже знал кому они принадлежат. Эти повторяющиеся пробуждения казались просто кошмаром, от которого элтари не может очнуться. Единственное отличие, которое он замечал, что ему становилось все легче просыпаться, все быстрее его конечности начинали слушаться команд и движение мышц не казалось таким ватным.       Звуки становились все громче, когда сознание мужчины постепенно начинало выходить из лекарственного транса. Он дернул ушами слыша чужую непонятную, но уже знакомую речь гладкокожих приматов так похожих на т-арай. Судя по интонации голосов, они яро о чем-то спорили и были… напуганы?       Внезапно в голову ударили воспоминания. Такие яркие и живые, что Сорон резко поднялся, приняв сидячее положение. Красивые золотые глаза с вертикальным зрачком, черная кровь и изможденное лицо. Его память тут же подложила последние картинки того, что он увидел, прежде чем впасть в небытие: женщина эль заваливалась на пол, и он ощущал как в груди разливается первобытная ярость. Тут же его сознание и тело окончательно пришло в себя и он снова почувствовал это. В груди поднялось низкое рычание, он спрыгнул с хирургического стола, утягивая за собой кипу трубок и проводов, которые он с раздражением сдернул с себя, оставляя на своих руках тонкие точки, из которых такой же тонкой линией текла темно-пурпурная струйка крови.       Ощущение чужого страха и шока, хоть и ощущалось припылено, но Сорон смог точно определить направление. Он повернул голову к длинному затененному горизонтальному окну и медленно подошел к нему. Сквозь стекло он смог различить несколько гуманоидных фигур, тех самых существ, которые держали его здесь. Он снова зарычал и резко ударил кулаками по стеклу, отчего на нем разошлись трещины. — Где она?! *** — У нас опять ЧП, — раздраженный голос звучал сипло, словно что-то произошло с горлом говорящего. — Транквилизаторы работают все хуже. Эти там наверху что, ничего лучше не могут придумать? — А что тут думать, — второй голос был спокойней. — Применять стандартные подходы, которые дают результат, не хотят. У вас тут вообще какой-то идиотизм. Сила всегда действует на ура. А когда перестает, то всегда можно сделать еще хуже.       Свет слабо проникал через решетку почти под самым потолком. Она с трудом выдохнула и попыталась закрыть глаза. Жаль, что они вновь и вновь открывались. Она знала, что голоса идут за ней. Больше тут появляться не за чем. И она точно знала, что убивать не будут. Жаль. Могли бы, в конце концов, добить. Но, видимо, им нравилось издеваться дальше. — Вставай!       Куда делись несколько минут? Орен открыла глаза, отмечая, что теперь в открытой двери вместо двух конвоиров без оружия было четверо. С автоматами. И на этот раз готовые стрелять в любой момент. Это было новым. А вот мудак в белом халате, на бирке которого было написано «Томас», был вполне старым знакомым. — Она кинется, — он поморщился, словно приходилось объяснять обыденные вещи кому-то несмышленому. — Она? — один из конвоиров с автоматом криво усмехнулся. — А похоже на пацана. Тому колено прострелили и этому тоже, если будет рыпаться. Очень хорошо действует. Взяли бы давно на вооружение. — Вы тут временно, — халат раздраженно фыркнул на конвоира и перевел внимание на нее. — Сама встанешь, или тебе помочь? *** — Вы знайте, что не сможете меня здесь удержать! — Сорон оскалился, вглядываясь в мутные фигуры за стеклом.       Элтари бросил взгляд на дверь, ее он уже пытался выломать, оставив на ней вмятину. Эти плоскоухие приматы стали умнее и поместили его в помещение с повышенной защитой. Но это лишь временная мера. Он ждал, пока морок от транквилизаторов, которыми его накачали, рассеяться и тогда он сможет телепортироваться. Найти ту эль и забрать ее вместе с собой. Ни один родич не должен был сидеть как зверь в клетке и терпеть издевательства.       Мужчина сделал шаг ближе к стеклу и снова резко ударил по нему, фигуры по ту сторону отшатнулись, что принесло Сорону даже немного хищного удовлетворения.       Первое, что она увидела, зайдя в комнату — это того самого беловолосого, которому пыталась дать шанс уйти. Дурак. Она почти ощутила, как ее губы сжались в тонкую линию. Какая уж теперь разница, что будет дальше, раз выйти отсюда не смог даже он. — Что, не нравится? — удар в больное плечо прикладом заставил ее пошатнуться, но она удержалась от шага вперед. Но эмоцию с лица убрала. — Что он от тебя хотел? Или он просто увидел суку и у него встал? Ну и вкусы, фу…       В голосе незнакомого конвоира она ощущала мнимое превосходство. Он на удивление не опасался ее, уверенно пихая ее дулом, упертым между лопаток, к стеклу. Для местного он был слишком бледным, хоть она и видела его только у двери. И акцент в речи был незнакомым. Кто-то новый? — Уберите затемнение, — Томас поморщился, словно от вони. — Транквилизаторы слишком быстро перестают действовать. Нужен новый стимул. Это животное чего-то хочет. Может ему подойдет эта… самка.       Выражение брезгливости на лице Томаса она отметила каким-то краем сознания. Надеяться на вменяемость этого беловолосого странного мужчины было бессмысленно. Не сбежал тогда, не сбежит и теперь. Хотя шансы у него были и тогда, и сейчас. Трещины по бронестеклу говорили сами за себя. Если он купится на этот совершенно идиотский ход, то весь ее демарш не имел никакого смысла изначально. Она лишь получила порцию свинца вообще бессмысленно. — А ты не дергайся, — дуло автомата, до этого упиравшееся в позвоночник между лопаток, теперь смотрело на нее сбоку. А вот это уже давало шанс. На ее личный побег, раз этот новенький не в курсе и готов выстрелить ей в голову. — А то ты ведь знаешь, как пули делают неприятно, да?       Сорон раньше почувствовал, чем увидел. Знакомые, припыленные какой-то безысходностью эмоции. Это была она, живая. И когда стекло вдруг стало прозрачным, его эмпатические ощущения подтвердились. На его лице на миг проступило жалобное выражение, и он опустил уши, когда посмотрел на эль, давая ей понять, что не опасен и обеспокоен за ее состояние. Но затем элтари посмотрел на примата в белом халате, который ощущался как пустое место, словно у него отсутствовали любые эмоции, и оскалился. Этот в халате что-то от него хотел и привел эль, чтобы заставить его слушать. — И ведь действительно, животное, — Томас скривился, после чего достал из кармана лист и положил прямо перед окном, чтобы мужчина видел. — Гормоны все еще неплохо решают проблемы глупых животных. Как кабель, когда видит течную суку.       Он жестом дал знак включить связь с камерой. После чего подошел слишком близко, к ней.       Желание все остановить здесь и сейчас пронеслось по коже ненавистным жжением. Одно движение и она просто получит очередь в висок. Всего ничего и она, наконец, будет свободна. — Если ты будешь слушаться, — Томас, не обращая внимания не нее, принялся громко говорить, указывая рукой на лист с импровизированным списком так, чтобы стоящий за стеклом все видел. — Мы ее не будем трогать.       Дуло винтовки ушло в сторону, вызвав внутри раздражение и опустошение. Это не то, что было нужно. Если его освободит ее смерть, то может быть хоть раз, хотя бы один раз, она сделает что-то, чтобы хоть кто-то отсюда вышел. Хоть как-нибудь. — Но если нет, — звук разрываемой в клочки бумаги был слишком внезапным, вырвав ее из мыслей, — то мы ее убьем.       Дуло качнулось обратно. Она дернулась, ощущая этот минимальный шанс на что-то чуть большее, чем гниение в клетке. Но выстрела так и не последовало. Лишь тычок в голову, словно ее саму не воспринимали всерьез.       Несмотря на то, что язык этого примата был незнаком, Сорон все понял. Он перестал скалиться и оттолкнулся от стекла, покорно отступив назад на шаг, сдерживая внутри бурлящий гнев. Использовать тактику с заложниками было примитивным, но действенным рычагом. С другой стороны, это означало, что они действительно больше не могут использовать свои усыпляющие вещества, чтоб держать его без сознания и он обязательно придумает, как отсюда выбраться, и что, если… Сорон перевел взгляд на женщину эль, всматриваясь в ее глаза. Если они сделают ей снова больно… Элтари вновь медленно подошел стеклу и резко ударил в него, оставляя на нем новые трещины. Почти все, кто стоял по ту сторону, инстинктивно отшатнулись назад, кроме эль и того в белом халате. Пространство заполнило липкое ощущение множества нитей страха. — Смотри, плоскоухий, если вы сделайте ей больно, — он оскалился и зарычал, — то я устрою на вас всех охоту.       С последними словами он снова отступил от стекла. Примат, конечно же, его не понимал язык элтари, но прекрасно понимал язык силы.       Что-то внутри бесшумно хрустнуло, словно доломалось. Имея столько силы выбрать подчинение вместо свободы? Из-за того, что ему показали ее? Глупо. Безвыходно. Словно точка в конце и без того бессмысленного набора слов.       Она смотрела прямо, словно все еще рассматривала стоящего за треснувшим стеклом мужчину. Ее глаза были пусты.

***

      Удивительно, как местная жизнь подчинялась расписанию. Мэтт, даже постоянно вырубаясь на поверхностный сон, смог примерно за несколько суток понять расписание Сергея. Это ощущалось странным. Словно он попал в какой-то идиотский мир, больше похожий на выдумку. Уход утром, приход вечером, короткие попытки что-то найти, как-то его лично расспросить. И накормить. Это все больше и больше сбивало с толку.       Но именно в это утро все почему-то изменилось. В доме было тихо, но Мэтт смутно ощущал что-то странное. Словно где-то было слышно чужое дыхание. Сбитое и словно выдыхаемое сквозь сжатые зубы. Пришлось насильно открыть глаза.       Встать вышло не с первой попытки. Даже сесть было все так же сложно. Словно организм утерял последнюю способность как-то справляться с повреждениями. Но Мэтт все еще просыпался. Так что оставалось старое доброе принуждение.       Голова закружилась, стоило только сесть в кровати. То, что это все еще была чужая кровать, из которой он, похоже, выселил владельца, сейчас почти не беспокоило. Раз Сергей так решил, то и хрен с ним. Мэтт несколько раз поверхностно вдохнул, пытаясь убрать разбежавшиеся мысли, и встал на ноги, тут же чуть не свалившись рядом с кроватью. Холодная стена под ладонями чуть отрезвляла. Он выпрямился и сделал несколько неуверенных шагов, стараясь сосредоточиться на движении, а не на закружившимся вокруг мире. — Сергей?       Он кое как доковылял до зала, чтобы увидеть хозяина квартиры, согнувшегося в поясе, и который из этой позы не мог сдвинуться. Мэтт замер, пытаясь понять, что именно он видит. Было ли это задумано или что-то произошло? Внутри привычно зародилось желание развернуться и уйти, оставив все как есть. В конце концов он не обладает ни знаниями, ни силами что-то сделать или как-то помочь. Но он лишь сжал рукой дверную ручку, от чего дверь ушла вперед, вынуждая его зайти в комнату. — Что с тобой?       Сергей колебался перед ответом, побоявшись того, что если сейчас скажет хоть слово, то в его спину и ноги снова воткнут тысячу иголок. Он даже дышать старался не глубоко, чтобы не спровоцировать еще приступ. Сейчас эта «игольчатая» боль напоминала о себе лишь ноющим давлением в области поясницы. Но мужчина знал, что она вернется, стоит ему хоть чуть сдвинутся. А чертово лекарство было у него в спальне. — Да вот… — Сергей на секунду замолчал. Наказание от спины болью за слова не последовало. — Старое ранение о себе напомнило, — говорил он чуть тише и обрывистей. То, что Метт смог подняться с кровати, его почему-то удивило и он на мгновение даже забыл о своей боли. — А ты как? — Двигаться можешь? — Мэтт совершенно проигнорировал вопрос, ощущая, что столкнулся с чем-то, что проигнорировал сам, когда искал хоть какую-то информацию о Сергее. — Могу предложить ту дрянь, которую сам использую, но… мне кажется ты от нее будешь не в восторге, если окажешься жив.       Он заставил собственное тело держаться прямо, упрямо пытаясь игнорировать головокружение и отвратительную легкость в голове. Тот, чью помощь он запросил, был не в самой лучше форме? Мог ли сам Мэтт с этим помочь? Что-то внутри мерзко говорило, что раньше бы этот вопрос в его голове даже не зародился бы, потому что оно не требовало сомнений. — Я все еще не могу разобрать, когда ты решил пошутить, а когда у тебя говно из жопы лезет просто потому, что тебе надо съязвить, — огрызнулся Сергей, но тут же пожалел, осознав, что это в нем говорит страх из-за боли. — Прости… — выдохнул он. — Я не…       Человек вскрикнул от резкой боли, которая прошлось по пояснице острыми уколами и ушла в ноги. На миг в глазах Сергея все потемнело, а в ушах появился свист и шум. Когда он вновь стал видеть, то уже обнаружил, что лежит на полу. Стоило ему чуть шевельнутся и спину пронзал очередной приступ боли. Он просто замер, покосившись в сторону, где предположительно стоял Метт. — Где? — Мэтт с хрустом разжал ладонь на дверной ручке. Он сам не знал, что собирался делать дальше — попытаться подойти к Сергею или попросту дождаться ответа и сосредоточиться на преодолении нескольких метров чтобы достать лекарство. — Таблетки, уколы?       Сергей несколько раз неглубоко вдохнул, проверяя как на это отреагирует его спина, прежде чем попытаться говорить. Психологически его уже успел сковать страх перед новой болью, вынуждающий его молчать, чтобы не получить очередное наказание. — В тумбочке, — тихо и отрывисто произнес человек и, выдержав паузу, продолжил, — у кровати. Только… — он снова замолчал и сделал неглубокий вдох. — Свою дрянь не тронь.       Мэтт скривился после упоминания «дряни», но развернулся и как мог прямо направился обратно. Двигаться было отвратительно мерзко. Внутри словно все болталось от малейшего движения, как будто бы мышцы больше не удерживали внутренности. От этого холодело где-то внутри, но Мэтт постарался абстрагироваться. Его проблемы он будет решать потом. Может быть.       В тумбочке оказалось несколько упаковок разных препаратов и несколько еще запечатанных шприцов. Вытащив все и коротко отдышавшись, Мэтт направился обратно. Какое из этих лекарств было нужно Сергею он понятия не имел. Но надеялся, что тому хватит сил хотя бы взглядом указать на нужное. Где-то в глубине вновь мелькнула совершенно спокойная и даже отстраненная мысль о том, что все эти действия не несут какого-то вменяемого смысла. Он все так же остается подстилкой и тряпкой, что бы ни делал. Так что… разве что ради достижения цели… и то, своей ли.       Мэтт вновь коротко вздохнул и сосредоточился на движении. Если он не донесет лекарства хрен его знает, что будет с тем, чью помощь он попросил. — Что именно тебе выдать?       Мэтт не церемонясь вывалил все что нашел прямо перед лицом Сергея. Сам опускаться на пол он не решился, понимая, что может просто там и остаться на неопределенное время.       Сергей вдруг ощутил раздражение, которое прикрывало его ощущение позора, что помощник в поисках брата Метта из него оказался так себе. И страх из-за уязвимого положения, в котором он оказался. Он ощущал, что облажался, не сумев сделать такую простую вещь, как взять себе лекарство. Те чувства, которые он испытывал несколько лет назад, когда только получил это проклятое ранение, стали снова давать о себе знать. Нет, он, похоже, никогда от них не избавится вместе с инвалидностью.       Мэтт тоже его начал раздражать. А казалось положение пришельца было хуже, чем его. Но теперь человек даже пошевелится не мог. Захотелось прогнать Метта. Или то, что навоображал Сергею его, возможно, сошедший с ума от такой жизни мозг. А какое воодушевление он испытывал от того, что в его жизни происходит что-то важное и что он касается чего-то, чего еще другие люди даже не видели. А теперь его гипоталамус устал вырабатывать дофамин и сбросил вниз его с этой волны «удовольствия». Точно крыша поехала. Осталась только боль.       Человек бросил хмурый взгляд на ампулу с одноразовым шприцем в комплекте, затем попытался посмотреть на Метта, но побоялся лишний раз пошевелиться. — Чего… швыряешься? Издеваться вздумал? — с трудом, в раздражении, выдавил Сергей. — Сам задохлик. Без помощи не можешь. — Конечно, — Мэтт отметил, куда смотрел человек, и склонил голову к плечу. — Что еще мне остается делать.       Слова про то, что он не способен без чужой помощи что-либо сделать, легли привычным слоем грязи где-то внутри. Ничего нового и при этом абсолютная истина. Где-то глубоко под всеми этими слоями дерьма что-то шевельнулось, чем он даже не попытался найти название.       Мэтт постарался встать на колени, не свалившись на пол рядом с Сергеем. Лежа, он, конечно, мог что-то изобразить и даже вколоть, но, увы, не кому-то другому. Ну, если уж надо было сделать хоть как-то сносно. Пошатнувшись, когда положение тела изменилось, он резко вдохнул, пытаясь выровняться. Руки подрагивали, когда он взялся за шприц. Слова Сергея сейчас не имели никакого значения. Может быть потому, что он считал, что должен помочь. А может потому, что где-то даже понимал его состояние. Когда ты не можешь ничего, даже пройти пару километров чтобы не сдохнуть нахер, что еще то остается? Только пытаться кусать окружающих, чтобы тебя наконец добили. — Ты имеешь все права меня с говном мешать, но, если бы я слег рядом, толку бы от меня было еще меньше, чем от ковра под тобой, — когда инъекция была сделана, Мэтт взглянул на лежащего Сергея. Он не хотел пояснять свои причины, но что было толку их скрывать? Возможно, Сергей не очень понимал в каком Мэтт состоянии. Возможно, сам Мэтт был не особенно в курсе сколько ему осталось так жить. Какая тогда разница? — Если бы были нужны таблетки, мне бы пришлось идти за водой. Поэтому мне было проще остаться на ногах. Дальше считай как хочешь.       Потупив взгляд, Сергей ощутил, как по телу растекается лекарство, оказывая знакомое седативное действие, как уходит страх боли после глубокого вдоха. Но за место этого пришло новое чувство — жгучий стыд. Сергей поджал губы, и пытался не смотреть на Метта. В минуту слабости человек показал себя не с лучшей стороны и теперь в голове перебирал кучу вариантов с извинениями перед Меттом. А еще до него стало доходить то, почему сам Метт часто вел себя грубо, от чего стыд перед ним только усилился.       Сергей попробовал приподняться и поравнялся с «эльфом». — Прости за то, что сказал, — он посмотрел в усталое лицо Метта. — Спасибо, что помог. — Лежи, — рука как-то сама собой легла на плечо Сергея, и Мэтт сам не понял, зачем попытался удержать вполне себе нормально функционирующего человека. Что он мог сделать, чтобы удержать его от поспешного подъема? — Не уверен, что лекарство так быстро подействует.       Сергей зачем-то положил свою руку на руку Метта и заглянул тому в глаза, поддавшись какому-то порыву сблизится. — Нет. Правда. Спасибо, — он кивнул в знак искренности своих слов. — Без тебя бы тут так и остался лежать.       Мэтт ощутил, как дыхание вновь вот-вот превратится в набор непонятных прерывистых попыток вдохнуть, поэтому лишь сжал зубы и еле заметно покачал головой. Ощущение чужой ладони на собственной кисти было странным. Не новым, не каким-то особенным. Просто в голове всплыли совершенно ненужные мысли, но Мэтт не попытался убрать руку. Может быть, благодаря этого Сергей пролежит чуть дольше. Может быть, к этому моменту у самого Мэтта появятся силы, чтобы встать, а не свалиться на пол рядом.       Человек почему-то не спешил убирать руку. Под благородным жестом начало ощущаться что-то другое, граничащее с неловкостью чувство, которое не было чем-то постыдным или плохим, но вынудило Сергея подняться и сесть. Сопротивление тому, чтобы он дальше лежал, со стороны Метта не встретилось, но руку тот не убирал. — Полежал и хватит, — произнес Сергей и уставился на Метта. После продолжительной паузы спросил: — Встать не можешь, да? — С чего ты взял? — руку убирать действительно не хотелось. Мэтт старательно не думал о причинах. Вставать, впрочем, действительно тоже не хотелось, пусть он и осознавал, что физически не может это сделать. Но и дальше сидеть, наверное, не имело смысла. — Меня просто все устраивает. — Конечно. Все устраивает, — с сарказмом в голосе произнес человек. Затем мягко убрал руку Метта со своего плеча. — Ты сиди, а я щас подушки принесу, — с трудом поднимаясь сказал он. — Извини, мне сейчас тебя даже до постели довести не получится, а то опять прихватит…       Исчезнув коридоре, Сергей вернулся обратно в гостиную с двумя подушками и мягким пледом. Положив их примерно в том месте, что подходило под рост Метта в лежачем положении, он сел на колени рядом с пришельцем и положил ему руки на плечи, чтобы помочь лечь. — Давай пока уложу тебя так. Позже, когда спину окончательно отпустит, отнесу тебя обратно в кровать. — Да нормально все, что ты устроил… — Мэтт попытался отмахнуться и тут же накренился за собственной рукой. Скривился, ощущая как слабость растекается от плеча и дальше, превращая просто апатию в апатию с отголосками ненависти к себе самому. — Никуда меня не надо нести. Мне и тут хорошо. — Это… ты че тут устроил, — проскрипел Сергей, так как ему пришлось принять на себя часть веса Метта. Он старался не морщится, чтобы не показывать тому, что даже сквозь седативные ощутил боль. Одновременно с этим он вновь ощутил то странное чувство близости. Метт был таким теплым. Но человек попытался отогнать от себя странное наваждение и помог «эльфу» лечь. С положением подушки он угадал. Затем резко убрал руки и потянулся за пледом, чтобы укрыть его. — Ты тут полежи пока. А мне надо позвонить на работу. Возьму пару дней выходных, и часть работы на дом. — Хорошо.       Сопротивляться Мэтт все равно не смог бы. А за руками Сергея было почему-то приятно следовать. Словно… Он нахмурился, пытаясь понять ту мысль, которая возникла у него в голове, но смог лишь получить какой-то смутный невнятный комок то ли ощущений, то ли переживаний. Он фыркнул и замер, ощущая как головокружение привычно берет вверх, но довольно быстро оставляет его. Ровная поверхность, ощущение тепла и чего-то неясного словно исчерпали его оставшиеся силы и глаза сами собой закрылись, отгораживая его от окружающего мира. Пол был тоже отличной кроватью.