Твоего балкона свет

Хотелось совершенно по-мудацки напиться или хотя бы разгромить комнату, а не выслушивать идиотские оправдания Влада, но именно этим Дима сейчас и занимался. Ах, он не хотел отвлекать его перед Евро, какая забота. Ах, он и подумать не мог, что правда вылезет наружу так рано, действительно. А давай они всё обсудят, когда Дима вернётся домой? — А ты вообще будешь дома, когда я туда вернусь? Молчание Влада читалось легко — решал, соврать ещё раз или всё же признаться. Риски оценивал, сука опытная. А Бара вот молодой и эмоциональный — какой есть, ясно? — скинул звонок и всё же пнул бутсу со всей дури, прямо по зеркалу. Ещё семь лет несчастий сверху, ну, чтобы наверняка, чего мелочиться-то. Сторона была солнечная, и осколки зеркала красиво переливались, Дима аж залип ненадолго. Даже мелькнула тупая мысль, что, будь он лет на десять помладше, мог бы сейчас махануть по венам — поперек, конечно, как иначе-то, — и лежал бы весь такой прекрасный, ждал, пока найдут. Воображаемый истекающий кровью Дима особенно драматично вздохнул и показал средний палец. Настоящий Дима вздохнул тоже и мрачно посмотрел на осколки. Несчастья-несчастьями, а убирать всё равно придётся; мысль о том, как бы это сделать, чтобы никто не спалил, даже не успела дооформиться, когда в комнату влетел Соболев. — Стучаться в «спартаке» не учат? — Я просто звон услышал, пока в душе был. Ты в норме? Дима только сейчас вспомнил, что Соболь и правда жил с ним через стенку. Похоже и правда сразу кинулся, как услышал, вон, одни шорты мокрые и с волос течёт. Какие же все внимательные и заботливые, когда не надо. — В полной. Спасибо за заботу. Можешь мыться дальше. — Дим, давай по… — Сань, по-братски, отъебись от меня нахуй пожалуйста. Соболев нахмурился, но послушно вышел — даже дверь аккуратно закрыл, сука вежливая. Через пять минут постучалась горничная, Дима как раз успел три раза порезаться, наорать на стену и успокоиться. Женщина была чуть постарше его матери и жутко болтливая — пока она ловко убирала последствия его срыва, Дима успел узнать, что зеркало случайно уронил Соболь, споткнувшись о порожек, что надо было сразу её вызывать, а не геройствовать, покрывая друг друга, и что им сейчас о чемпионате думать надо, а не о ерунде всякой. Про ерунду всякую зацепило особенно. Он ведь столько сил вложил в восстановление, форсировал все сроки врачей, лишь бы поехать на Евро — а теперь расклеился, как школьница какая-то, которую старшеклассник бросил. Решение кинуть Влада в чс до конца турнира пришло легко. Извиниться перед Соболем — немного сложнее, но себе Дима врать не привык. Рифат, чувствуя атмосферу и зная про Влада, пытался растормошить, но настроения на привычное бесоёбство не было. Вообще, очень хотелось поговорить с Лёхой, но тот как с первого дня сборов приклеился к Головину, так и не отлипал. Диму от этого спектакля «ах, мы живем по-соседству, но никогда не нарушали ковидный регламент, честно-честно, и не виделись целую вечность» уже откровенно тошнило. Лёха только делал страшные глаза, нёс какую-то херню про Широкова и убегал обратно к Головину. Дзюба, судя по всему, испытывал схожие чувства — ну или его тоже запугали Широковым, — потому что он своё внимание переключил как раз на Диму, и вот тут вырывался уже Дима, спасибо большое. Соболев больше не подходил, смотрел только иногда издалека грустными глазищами и уходил к Джике. Брекеты в такие моменты делали его ещё больше похожим на щеночка-переростка. Душераздирающее зрелище, даже для Бары. По-хорошему, Соболев был ему нет никто. Ну да, пересекались — сложно не пересекаться, когда играете в одном чемпионате, живете в одном городе и имеете плюс-минус схожий круг общения. Даже тренировались вместе в октябре 19-го, но тогда Диму больше волновал собственный дебют, чем первый вызов в сборную очередного «подающего надежды», к тому же тогда в сборной был Влад, и Дима кроме него в принципе мало кого видел. Моральную дилемму решил как ни странно всё тот же Рифат. — Брат, я не знаю, что вы там с Соболем не поделили, но если вы не прекратите тоскливо пялиться друг на друга через всё поле, мне придётся что-то с этим делать. — Да что ты с этим… Погоди, никуда я не пялюсь! — Ты, конечно, можешь пиздеть себе, но мне не надо. Как-то он отбрехался от своего «нездорового» интереса, но вечером в соседнюю дверь всё же постучал. Взрослые же люди, ну право слово. Соболь открыл сразу да ещё и разулыбался — как будто Бара не извиняться пришёл, а лично принёс серебряные медали прошлого сезона. И где-то между «сорри, что сорвался, просто ты зашёл невовремя» и «да ерунда, забей» наверное что-то произошло, потому что полчаса спустя Дима уже расхаживал по чужому номеру и в красках расписывал, какие люди мудаки, на примере Влада. В их футбольной тусовочке, конечно, все про всех и так всё знали, потому что всегда находились люди с чересчур длинными языками и неограниченным кругом знакомых, и иногда они сталкивались с людьми сердобольными и переживающими — тогда можно было сразу тушить свет. И всё же Бара старался не светить подробности, отыгрывая лучшего друга. Не так уж они и близки с Соболем, к тому же сильно это роли не играло: даже не трахайся они с Владом как одержимые в перерывах между попытками свить сопливо-романтичное гнёздышко, Дима был бы взбешён всей этой ситуацией и тихушничеством. Слушателем Соболь оказался хорошим, а вот советчиком — таким себе. Дринк гейм: пей каждый раз, когда тебе говорят «войти в положение». Не хотел Дима входить ни в чьи положения, единственное, чего он всегда от людей хотел — это честности. Он последние несколько лет только и делал, что из первого ряда наблюдал за дешёвыми драмами, и уж точно не собирался становиться её главным героем. Но вот они были здесь. — Ты его так защищаешь, сам что ли из Самары также срулил? — Я никого не защищаю, просто не люблю рубить с плеча. И нет, я сразу сказал, что не вернусь. — А, ну конечно. Ты ж тоже Шурик, точно. Отсылку Соболь не понял, а после объяснений Димы не понял всё равно, так что под ворчание «мы ж ровесники, какого хрена, где твой культурный код» они внаглую забили на режим и до утра слушали музыку, начав с легенд русского рока, а закончив с рассветом почему-то вообще под «Лёд-9». Благо, предыгровая тренировка была только вечером. Через день Соболев забил болгарам и почему-то кинулся именно к нему на скамейку. И почему-то Диме от этого было очень правильно.

***

Гол этот будто стал каким-то спусковым механизмом, после которого они прямо закорешились и стали постоянно зависать вместе — то за плойкой, то тупо в карты, то просто за болтовнёй. Дима даже уточнил у Рифата, не почувствовал ли тот себя брошенным. — Ага, преданным. Брат, мне тебя ещё все сборы с Локо терпеть, катись с миром. Бара не катился, Бара гордо шёл в соболевский номер, потому что они после спора о том, чьи игрушки в детстве были деревяннее, забились на турнир по игре в сапёра. Вообще с Сашкой оказалось неожиданно комфортно. Он был весь из себя такой огромный, неповоротливый и хмурый, но на деле оказался самым софтовым плюшевым медвежонком на свете, ещё и жутко смешливым. Немного неловким, да, но это было больше от каких-то дурацких внутренних комплексов, которые Дима задался целью из него выбить. На днях он заставил Сашу покраснеть, мимоходом заметив, что у него очень милая улыбка, и этим достижением теперь очень гордился. — Ты шо творишь, ты же сексом с классовым врагом занимаешься, дурак! Лёха обычно проигрывал Тохе в прилипчивости, но скинуть его с себя тоже было задачей не из лёгких, особенно когда на него находило такое настроение — в итоге так и пришлось тащить на спине до номера. — Тебя наконец-то Санёк выгнал, что ты обо мне вспомнил? — Да у него там созвон с уголовником, не стал мешать. И что значит вспомнил, ты всегда в моём сердце, ты же знаешь. Это вот ты быстро себе новую любовь нашёл. — Бля, Лёх, чё ты несёшь? Я понимаю, что в нашей санта-барбаре в это сложно поверить, но люди ещё иногда и просто дружат. — Сексом дружбу не испортишь! Ходите как два голубка, попугайчики-неразлучники, Джика твоего дружка нового третий день одного выловить не может. Может, это вообще коварный мясной план, как на- вас ликвидировать в следующем сезоне. — Лёшенька, — Дима для убедительности даже обхватил его лицо ладонями. — Ты без Антошки уже совсем кукухой поехал, да? Дима думал, что Лёха обидится — знал ведь, как их ломало друг без друга, — даже мысленно уже извинился, но тот лишь грустно улыбнулся и покачал головой. — За тебя, дурака, переживаю. Мало того, что один не пойми с кем опять связался, теперь и ты ещё. — Лёх, вот как брату говорю, иди нахуй. У меня Влад есть. — Это тот Влад, который мне через день про тебя звонит, потому что ты его в чс кинул? На мгновение Диме стало стыдно, что последние несколько дней он почти не вспоминал про Влада, а тот ведь переживал. Но потом вспомнил, как узнал про контракт из твиттера, и упрямо поджал губы. — Это до конца Евро, чтобы не отвлекаться на выяснения. — Да я так ему и сказал, чо ты, — Лёха выглядел до тошноты понимающим. — Просто тебя немного по-другому представлял в этой роли, если честно. Ты подумай, прежде чем херни натворить, ладно? Настроения как ни бывало, вот только Дима почему-то всё равно завалился к Соболю, хотя уверенно шёл в свой номер. Сашка, к слову, почти мгновенно его прочитал, молча подвинулся на своей полуторке к стене и протянул эйрподс. Просто лежать плечом к плечу и слушать рандомный плейлист от спотифая тоже оказалось круто. Ведь не могло же быть хернёй то, что ощущалось так нужно и правильно, верно?

***

После матча с финами Бара его поцеловал. Он даже не осознавал, что собирался сделать, пока не привстал на цыпочки и не притянул Сашку к себе. Было… странно. Приходилось непривычно запрокидывать голову, да и в последний раз с кем-то в брекетах Дима целовался ещё в школе. И всё же… было сладко — Сашка после игры успел сжевать полплитки молочного шоколада, — было ярко — радость от победы всё ещё разливалась огнём по венам, — было… Саша отстранился первым, улыбнулся неловко и с силой потёр шею. — Не надо, Дим. — Что, не хочешь? — после игр Бара всегда заводился с полоборота, так и не научился ещё переключаться. Соболь улыбался слишком ласково и слишком, сука, понимающе. — Тебя — хочу. Драму перед решающим матчем, потому что ты сам в себе не разобрался? Точно нет. — Может, я сам разберусь, разобрался я или нет? — Дим, игнорить проблему — это не разобраться. В этот момент Дима вообще не понимал, с чего полез целоваться — бесил его Соболь неимоверно, и снисхождением этим, и что общался чуть ли не как с ребёнком, хоть и был младше. Хотелось что-нибудь сломать, но второе зеркало, наверное, было бы перебором. Поцеловать ещё раз хотелось тоже. — Давай поговорим после сборов, если захочешь? Ты только пообещай, что сперва его выслушаешь, ладно? Накатившая было волна гнева отступила также быстро, как и появилась, и Дима покачнулся на пятках, прежде чем уткнуться Саше в плечо — тот тут же обнял своими длиннющими руками. — Выслушаю. — И не будешь рубить с плеча. — Иди уже нахуй. — Ну, это смотря, до чего ты там додумаешься в Австрии.

***

После Дании все они — как уродливое отражение из зазеркалья. Диме одновременно горько, зло, но и смешно: раз в десять лет становиться героями, а потом разгромно проёбываться — прямо-таки традиция, хоть вместо тоста. Тошно и от себя, и друг от друга, поэтому после обязательной (бессмысленной и бесконечной, Бара не запомнил ни слова) лекции все разбрелись по комнатам, на ходу вызванивая близких или, наоборот, вырубая телефоны. Дима успел заметить на экране планшета Дивея оставшиеся три четверти их неразлучного квартета и точно знал, что Лёха сейчас закроется и будет молча играть в гляделки с Тохой. Ещё в мае он бы, не задумываясь, набрал Влада, но сейчас явно был неподходящий момент прерывать игнор. Во Владе он как раз не сомневался — и утешал бы, и поддержал бы, и помолчал по ту сторону экрана. Сомневался Бара в себе — ну не мог он просто так делать вид, что ничего не было и что над ними не висел чёртов дамоклов меч. Ему бы сейчас только повод, только искру, чтобы полыхнуло — как раз под настроение. Поговорить с Владом всё же хотелось спокойно. Сашка ждал его у двери. После того поцелуя их отношения не изменились — когда на носу решающий матч, как-то не до драмы на ровном месте, на самом-то деле, поэтому Дима не был удивлён, увидев его здесь. Саша выглядел разбитым — то есть, пожалуй, ещё более разбитым, чем остальные. Дима знал, почему — они уже обсуждали все эти неоправданно завышенные ожидания, на которые нельзя было ответить словами классика. Сам Бара относился к этому с долей здравого похуизма — не до результата, конечно, но все эти «должен», «заслужить» и ересь про золотые активы старался пропускать мимо себя. Для себя он знал, когда выкладывался полностью, было несколько человек, чьё мнение он уважал, а до остальных идиотов ему не было дела. Сашка был другой: может из-за специфики позиции — кто знает, всё же после киперов виновными всегда назначали напов, — может, сам по себе. Факт оставался фактом — искусственное стравливание с Дзюбой на него давило, как бы он ни бодрился и ни пытался перевести всё в шутку, уж это Дима видел. И бесславно окончившееся Евро не принесло очков не только им, но и Сашке с его самооценкой. Вот только, что тут сказать, Дима не особо представлял. «Забей, ещё забьёшь»? «Какие твои годы»? «Не грузись, все обосрались»? Утешальщик из Бары был тот ещё, ему это часто говорили. Саше, к счастью, мотивирующие речи, кажется, и не были нужны — он ссутулился сильнее обычного и неожиданно буквально рухнул в руки Димы, тот еле удержал, благо успел подхватить. Дыхание синхронизировалось быстро, так и стояли, чуть покачиваясь — забавное, наверное, со стороны было зрелище, ещё бы Диму хоть сколько-нибудь ебало, что о нём подумают. Вот ноющее после игры колено волновало, да, так что Соболя пришлось осторожно подталкивать к кровати, пытаясь не сбить медитативный настрой. — Мы же договорились, что в койку только после Австрии, — неловко пошутил Саша, пытаясь занять как можно меньше места; кровати тут были совсем узкие. — Демо-версия, — заверил Дима и закинул больную ногу поверх сашкиных. Чёрт его знал, что там будет после этой Австрии и будет ли. Сейчас было так, как должно было быть. Саша извернулся, чтобы обнять его, уткнулся куда-то в волосы, и Дима почувствовал, как проваливается в сон, хотя был уверен, что сегодня точно не заснёт.