Полевые цветы

      У Мегуми глаза зеленые, как те поля ранним летом, на которые он так любит выбираться по выходным. И в них столько нежности, столько тепла, обращенного к маленьким цветам, колышущимся от любого ветра. Сукуна мог бы назвать их невзрачными и совершенно ничем не примечательными, но закрывает рот, замечая взгляд, которым Мегуми эти растения одаривает. На Сукуну он так никогда не смотрел. А тот наблюдает, всегда наблюдал. Он мог бы даже сказать о чем Мегуми думает, когда перебирает тонкие стебли в руках, собирая из трав отличные друг от друга букеты. Небольшие, но на них приятно смотреть, с этим Сукуна уже смирился, пусть на самого Мегуми смотреть было гораздо приятнее.       С Мегуми всегда большой черный пес, в высоких зарослях которого виден лишь хвост, пока не выпрыгнет с радостным лаем, на морде собрав сотни крошечных семян. Мегуми пса лелеет, со счастливым лицом за ухом чешет, совсем не волнуясь о том, что тот, в приступе щенячьей радости испачкает хлопковую рубашку огромными пыльными лапами. Сукуна мог бы быть рядом точно так же, шел бы чуть сзади и смотрел, как блестят на солнце черные волосы и отражаются в глазах оранжевые лучи заката. Но он молчит, лишь изредка бросая взгляды на цветочный магазин, проходя мимо него каждый день. Раньше он даже не знал о его существовании.       В какой из дней Сукуна обнаруживает себя с букетом в руках, он понять не может. Происходит это абсолютно спонтанно, да так неожиданно, что он не успевает обдумать, что именно собирается сделать.       Конечно. Этого следовало ожидать, если ведешь себя как странный мудак последние несколько лет. Все из тех, что вы знакомы, если конкретизировать. Мегуми смотрит на него с одной поднятой бровью и глазами, едва не до краев наполненными непониманием — никак не мог ожидать чего-то подобного. Сукуна же отвешивает себе пощечину. Мысленно, конечно, но под цепким взглядом кажется, будто красный отрезвляющий след и правда медленно, но верно проявляется на щеке, а затем и на второй. — Лови, шкет, можешь сделать себе идиотский венок, — небрежно бросает букет в чужие руки и уходит, на прощание одарив кривой ухмылкой.       Как бы Сукуна хотел ее со своего лица содрать.       Мегуми молчит. Он мог бы ответить что-то не менее колкое, но его глаза все еще при нем. Он многое замечает, и если Сукуна считает себя мастером метаний незаметных взглядов, Мегуми не будет его в этом переубеждать. Он почти невесомо проводит кончиками пальцев по незабудкам и василькам, сдерживая слабую улыбку, а затем и по выделяющимся на их фоне лютикам. Кажется, флорист Сукуну понял даже лучше, чем он мог понять сам себя. Не то чтобы Мегуми не догадывался.       Сукуна за Мегуми однозначно не следит, но высветившееся на экране блокировки «Новые уведомления о твитах fushiguro» заставляет его взять телефон в руки, сразу же открывая Твиттер. И он поджимает губы, смотря на фото с аккуратным венком на подоконнике, а в самом твите подпись: «хватило даже на два». Возможно, Сукуне следовало бы как-нибудь едко прокомментировать, но это он оставляет до следующего раза.       Раза, когда Мегуми не позволяет ему сказать вообще ничего, так непринужденно подходя со спины и опуская на розовые волосы второй венок. Между ними повисает молчание. Вероятно, весь чертов колледж сейчас смотрит на них, ожидая не меньше, чем знатной потасовки и разбитых о лица кулаков, но этого не происходит. Эту тишину можно было бы кратко назвать секундой до катастрофы, однако, встав, Сукуна лишь слегка наклоняет голову. «Поправь. Сделай так, чтобы это выглядело красиво». Кто-то хлопает в ладони, кто-то присвистывает, наплевать, а Мегуми обеими руками тянется к нему, не спеша поправляя непослушные пряди. «Теперь это выглядит так, как ты и хотел».       Целоваться в поле Сукуне больше не хотелось, опираясь на колкие ощущения. Но Мегуми, забравшись к нему на колени, снова в своей свободной мягкой рубашке, кажется вдруг таким уместным, как и густые ароматные травы вокруг, отрезающие от мира всего, что он готов пересмотреть свое мнение на этот счет, но пока что только кладет руку на затылок Мегуми и мягко тянет его на себя, целуя вначале в уголок губ, а затем вовлекая в поцелуй полностью. Мегуми в его руках теплый и почти мягкий, полностью расслабившийся, и красивый до одури, с вплетенными в волосы маленькими ромашками. — Мой идиотский венок тебе подошел? — Нет, но он подошел тебе. Сплетешь для меня еще несколько? — Соберешь для них все необходимое? — Все, что скажешь, только если ты будешь делать это вместе со мной.