Позволь мне умереть

Антон встрепенулся от звонка на свой телефон, который валялся в рюкзаке уже сутки, не привлекая к себе никакого внимания. Зеленоглазый вскочил из-за стола и помчался отвечать. Присев на корточки и взяв разбитый телефон в руки из рюкзака, он увидел в верхнем правом углу отметку в виде 15 процентов, а в центре светился контакт "баба Лиза". Это была его соседка напротив, старая бабушка, у которой лет как 10 назад умер муж от рака лёгких и она все эти годы занимается собой и тремя кошками. Это была не вонючая ворчащая бабушка-кошатница, а милая бабуля, к которой всегда можно было прийти попить чаю. Почему же Антон после изгнания из квартиры не пошел к ней? Она была в больнице на обследовании общего состояния организма. Антон был рад видеть ее контакт и сразу нажал на зелёную трубку. Арсений с интересом выглянул из кухни – здрасьте, баба Лиза! Все у вас хорошо после обследования?– звонким детским и озорным голосом спросил Тоша Однако вместо ожидаемой реакции радости, он услышал рыдания в трубку – баба Ли..баба Лиза! Что с Вами?–Антон с сидячего положения перешёл в стоячее. Он весь напрягся и казалось, затрясся так же, как и голос бабули – А-а-антоша-а... Антошенька-а...– еле выговорила она, скривив старые сморщенные губы и принялась заливать телефон слезами.– мама твоя.. нету ее больше, Тошенька! Нету! Старушка, разрываясь на части, принялась без остановки реветь в трубку. Ослабленная рука Антона нажала на красную трубку. Телефон выскользнул у него из вялой ладони и упал на пол, разбившись окончательно. Шаст медленно сполз по стене, смотря куда-то сквозь Арсения – кто это был?– спросил брюнет, медленно идя в сторону коридора, где зачарованный диалогом с соседкой к стене спиной прильнул мальчик. Антон достиг пола и схватился за голову. Лёгкие за секунду сжало, связало в морской самый крепкий в мире узел, а потом резко отпустило, и воздух вошёл через бронхи в самую глубь и боль пронзила его грудь. Сердце разом сдавилось внутрь, ещё дальше, ещё глубже, оно на миг перестало чувствовать что-либо, а потом осознало всё: матери его больше нет. Он схватился за рот, который готов был орать от безвыходности. Он подавил крик, засунул его в самую глубь, зажмурил глаза как только мог и заплакал. Нет, он зарыдал как ребенок, каким и являлся в душе. Он начал содрагаться всем телом, всеми конечностями и всеми мыслями. Арсений в миг оказался рядом с ним, на полу, и, крепко обняв его, прижал к своей груди, не говоря ни слова. Он все понимал. Антон не помнит, сколько они так сидели на полу. Он не считает время, он не видит часы, а если и смотрит на них, то в слезах не может разобрать цифры. Пижамная футболка Арсения мокрая от рыданий, мокрая от боли и безвыходности. Антон плакал и плакал, он закусывал пальцы, засовывал в рот кулак, лишь бы не заорать и не лопнуть от боли. Лишь изредка между перерывами истерики он делал передышки, набирая воздуха для нового беззвучного крика помощи. Арсений гладил его волосы, Арсений делал все так, как надо: он просто был рядом. Эти адские минуты прошли. Антон встал на корточки и взял в руки телефон, отлетевший после разговора с бабушкой на некоторое расстояние. Капли падали с ресниц на экран, он не мог перезвонить бабе Лизе, из-за чего страдал ещё сильнее. Арсений оказался под боком и аккуратно взял из рук Шаста телефон. Он с лёгкостью набрал бабулю и удалился в свою комнату на переговоры, оставив Антона одного на холодном полу. Шаст мог попытаться разобрать, как психологические приемы Арса повлияли на бабу Лизу и она успокоилась, но зеленоглазый не хотел слушать, он не мог себе этого позволить. Он за раз лишился слишком многого, слишком ценного. Все моменты из прошлой хорошей семейной жизни проскальзывали в голове, заставляли давится слезами пуще прежнего, но в один миг ему показалось, что голова сейчас от воспоминаний и вовсе взорвется, поэтому он решил избавляться от боли на окружающих предметах, не держа ее внутри. Парень агрессивно начал бить стену, не переживая из-за того, что его пальцы из-за этого пострадают. Он начал ногтями царапать бежевые обои в прихожей, оставляя на них следы. Через секунду из спальни выскочил Арсений – Антон, баба Лиза с соседями все сделают, я сказал, что сейчас должен побыть с тобой.– брюнет сел напротив Антона на колени, смотря за тем, как обои его портятся. Но ему было совсем не жалко их. Шастун прекратил портить квартиру Арсу и тоже уселся, весь красный от бешеного биения сердца. Арсений мягко развел руки, предлагая прильнуть к нему и разделить эту боль. Никогда ещё Антон не видел его таким. Таким ласковым, таким напуганным. Сначала мальчик отнекивался, но нести одному это бремя было слишком тяжело. Он пошел в крепкие и сильные руки бандита, каким именно сейчас он не являлся. Его можно было назвать кем угодно, кроме как хулиганом или вором. Или даже убийцей.