Позволь мне умереть

Антон не спал у Поза почти две ночи. А все потому, что его очень сильно тревожили две мысли. Первая была о Паше Воле. У Антона в голове сложился пазл, что по случайному совпадению этот 26-тилетний плохой парень его не родной брат, и что Майя думала, что бесплодна, а после усыновления маленького Пашки следом родила и Тошу. Шастун догадывался, почему мальчик вскоре сбежал из семьи, когда зеленоглазому было года два, не больше, иначе почему он не помнит в доме этого Волю. Наверняка Паша в возрасте 10 лет просто не выдержал давления и ругательств неродного отца. Еще Антону пришлось осознать факт, что он сирота, ибо Арсений недавно сам это сказал, аккуратным способом. «…а выгнали мы его за то, что он своего неродного отца застрелил за измену, за мать отомстил. Но так вопросы не решаются.» Так вопросы не решаются…- крутилось в голове Шастуна. Он не плакал, не грустил, ему просто было одиноко и страшно. Мама писала в письме, что Паша найдет Шаста и передаст деньги, но что-то у Антона нет никакого желания видеть его, сколько бы денег там ни было Вторая мысль этих дней была об Арсении. Только óн сейчас спасал парня от жутких мыслей, каждый вечер писал и узнавал, как себя чувствует Тоша, и напоминал о том, что на девятый день после смерти Майи придется снова переносить этот тяжкий груз расставания с ней за поминками. Арсений всячески поддерживал Антона, писал приятные слова и присылал фотки котят, и они оба точно делали вид, что забыли о том, как страстно целовались на днях. При мысли об этом поцелуе Антону становилось очень неловко, хотя очень хорошо. И все же это безумно странно, мало того, что любить представителя своего пола, еще и любить человека, который намного старше тебя… Эти мысли наводят дискомфорт. Но каждое упоминание Арсения например при Позове отзывалось волной страсти и любви в хрупкой груди Антона.

***

— Антон! — позвал из ванной комнаты Позов своего друга, сидящего за обеденным столом уже час и без эмоционально смотря в одну точку.— может выйдешь, прогуляешься? Тебе получше будет, я думаю.— Димка выглянул из-за угла с бритвой в руках и с пеной на подбородке.— я могу за компанию, если хочешь. Ты же любишь гулять — да… люблю.— протянул тот в ответ — Антош? —снова заговорил будущий стоматолог. Шаст оторвал глаза от стола и поглядел на друга уставшими глазами.— а, Антош? Смотри какой закат классный, специально для тебя.— Зеленоглазый сирота обернулся на окно и посмотрел на оранжевые краски Воронежа.— только далеко не уходи, а то я волнуюсь. А, Антош? — да, да…— сирота еле-еле отлип от стула и пошел одеваться.— далеко не уходить…

***

Антон сидел на лавочке у подъезда и курил. Он думал об Арсении. Внезапно в голову начали залетать очень странные и неприличные мысли, и с каждой новой думой Антон все грубее прикусывал сигарету при ее поглощении, и все сильнее высвобождал дым сквозь искусанные губы. Искусанные Поповым. Антон постоянно оглядывался, и все опасался людей в округе, и все очень хотел внезапно увидеть те самые голубые глаза, рассмотреть то самое красивое тело, пощупать те самые нежные темные волосы. Но вокруг были только пьяницы, мамаши с детьми и бабушки. Ни одного Арсения. Внезапно на телефон пришло сообщение, о да, от Арсения. Сердце пропустило удар, Антон потными от накатывающего стресса руками принялся набирать пароль на телефоне и поспешно читать сообщение «Тоша, приходи сегодня ко мне, есть что обсудить.» Антон почувствовал, что именно Арсений хотел «обсудить». Что-то ниже живота разгорячилось и слегка поднялось. «Без проблем» — ответил Шастун. О да, без проблем, моя собственность, пожалуйста, пусть это не будет проблемой… Как бы только дотерпеть до этого момента. Шастун выкинул потухшую сигарету в мусорное ведро рядом, откинул голову назад, прикрыл глаза, угоманивая свое разыгравшееся воображение. И вдруг резко он распахнул тяжелые от длительной бессонницы веки. Опять то накрывающее чувство. Справа два мужчины, они пока еще далеко. Да что ж это такое, выйти из дома спокойно нельзя. Антон оборачивается на них и через миг подрывается с места в подъезд. Быстрыми пальцами набрав код, когда двое незнакомцев уже были близко, он забегает внутрь многоэтажного дома, с шумом закрывая за собой стальную дверь. Облокотившись на нее спиной и прерывисто дыша, в голове возникло лицо, но не Арсения. Один из парней был тот самый человек лет 30, светловолосый с безжизненными глазами, который надвигался на Антона несколько дней назад после похода в магазин. А рядом был, похоже, тот самый Паша… Русые волосы короткой стрижки, прямо как у Антона, и сразу стало ясно, почему Арсений и Сережа тогда их спутали, худое длинное тело под метр семьдесят пять, и в общем то обколотые руки он даже не скрывал. Бешеные глаза хотели лишь крови и справедливости, а трясущиеся пальцы каждое мгновение сжимались в кулаки, и в целом его выражение лица было похоже на собачье, когда уличная бешеная шавка облаяла другую собаку, а затем начала валяться по сырой грязной земле в конвульсиях и с густой пеной изо рта, вот каким было его лицо. — молодой человек, с вами все хорошо? — спросил дрожащий старушечий голос консьержки, выплывая из окна ее маленького помещения на первом этаже. — да.— выдохнул Шаст, отходя от двери.— все супер. Антон через 15 минут, после оповещения Димы, куда он собрался, выбежал из дома и побежал на автобусную остановку неподалеку, чтобы поскорее доехать до дома Арсения и рассказать ему о случившемся. Антон сейчас даже не подозревает о том, что Павел Воля и его блондин-напарник Макаров Илья узнали Шастуна по описанию своего родного сыночка милой нынче покоящейся Майи. Антон даже не подозревает о том, что Воля думает, что его обожаемая неродная матушка скинулась из окна, потому что Антоша сбежал от нее. Воля любит мать. Воля тяжело болен душой. Воля будет мстить.