Sweet smell

      — Эй, Кихён, — в кабинет заглядывает коллега, явно торопящийся как можно быстрее свалить с работы домой, — Тебя босс звал, попросил зайти.       Кихён кивает. Пока он медленно собирает в аккуратную стопку на краю стола документы, с которыми работал, и выключает ноутбук, внутри появляется и нарастает какое-то странное предчувствие. Ю проносит его до самого кабинета босса.       — Босс? — приободрившись — всё-таки, он тут не просто рядовой работник! — Кихён переступает порог и мельком бросает взгляд на свои наручные часы, — Кхм, хён? Ты меня звал. Вроде бы, ты к этому времени уже заканчиваешь, или… Ты что-то хотел?       Босс поднимает глаза, и взгляд у него такой, что Ю мгновенно понимает, насколько чертовски правильным было его предчувствие.       — К этому времени заканчиваю. Всё верно. Спешу обрадовать — сегодня и ты тоже. Закрой дверь.       Кихён выполняет.       — Сюда, — лёгкий хлопок по столу, — Сядь.       Ю вновь повинуется. Босс нависает над ним, раздвигает его ноги и становится между ними. Большими ладонями с до одури сексуально выступающими венами оглаживает скрытую под одеждой талию. Медленно, словно задумчиво, снимает с Кихёна пиджак и ослабляет галстук. Расстёгивает все пуговицы и спускает рубашку с худых плеч.       — Хотел что-то, — вновь подаёт голос босс и на секунду прерывается, хмыкает, — Пожалуй, хочу. Тебя. Прямо здесь и прямо сейчас.       Кихён закусывает губу, и мужчина на несколько мгновений засматривается на это, а затем проводит большим пальцем по нижней губе Ю, тем самым приоткрывая его рот. И тут же запускает туда указательный палец, почти сразу же добавляя ещё и средний.       Ю Кихён — главный следователь полицейского отдела огромного мегаполиса, известная и уважаемая в широких кругах личность с большим количеством заслуг, всегда сдержанный, строгий и серьёзный, сейчас — раскрасневшийся, призывно открытый и беззащитный, в расстёгнутой рубашке, держащейся на предплечьях, сидит на столе в кабинете своего босса и бесстыдно вылизывает его пальцы. Томно прикрыв глаза, выгнувшись в спине, подаётся вперёд, млеет и определённо наслаждается, а ото всей его серьёзности и сдержанности не остаётся и следа.       — Выглядишь как шлюха, — усмехается босс, заменяя пальцы собственными губами и целует долго, в какой-то степени даже нежно, изучая руками уже и без того давно знакомое тельце.       — Всё для тебя, — с необычным для его нынешнего положения ехидством улыбается в поцелуй Кихён.       Мужчина сбрасывает с плеч пиджак.       — Я хочу послушать, как ты своим замечательным голоском будешь выкрикивать моё имя и просить большего… Организуешь?       — Непременно, — Ю облизывается, нетерпеливо ёрзает на столе и почти завороженно смотрит на Хёну.       И похуй, что в участке ещё остались люди, что не все разошлись по домам и только приближаются к окончанию своего рабочего дня. Похуй, что они услышат, что подумают и насколько косо потом будут смотреть. Сейчас есть только кабинет босса, в котором с каждой минутой становится всё жарче, и влажные горячие губы Хёну, оставляющие на нежной коже шеи Кихёна пометки, что это — его. Всё его. Полностью, с ног до головы — собственность Сон Хёну, и только он в праве слушать эти рваные выдохи, и только за его крепкие плечи Кихён в праве цепляться в поисках опоры и поддержки. Которую обязательно, гарантированно получит.       И похуй, что потом засосы придётся усиленно замазывать тоналкой, а какие-то — вполне возможно невероятно важные — документы уже оказались на полу. Похуй. Есть только лучшее, ни с чем не сравнимое и охуенно горячее здесь и сейчас. А всё остальное… просто подождёт.

***

      Чангюн возвращается домой довольно поздно и с удивлением обнаруживает, что Кихёна нет. Похуй, где он и что с ним, Иму отсутствие брата только на руку. Парень совершает ограбление холодильника, и — как всегда — находит там что-то не просто съедобное, но ещё и очень вкусное. Всё-таки Кихён та ещё хозяюшка. После позднего ужина Чангюн отправляется в свою комнату и уже по привычке запирает дверь.       Кихён говорил — никакой наркоты у него дома. Оно и понятно: слишком небезопасно. Но сегодня Чангюн приносит небольшой вес и прячет полупрозрачные пакетики под подушкой. Потому что через пару часов нужно будет срываться и бежать на место. Такая уж работа, и с этим ничего не поделаешь. Из дома до места ближе, чем от притона, тем более что к этому времени там остаются разве что Чжухон да полуночные клиенты, и именно поэтому Чангюн решается на такой рискованный шаг.       Ливень за окном не прекращается, но Чжухон великодушно жертвует своим зонтом, чтобы Им мог относительно спокойно добраться до дома. Сейчас чёрная вещица стоит у входа, истекая дождевой водой — времени отряхнуть на улице не было. В доме совсем тихо, и Чангюн задумывается, сидя на кровати и слушая однообразный шум дождя.       За окном что-то мигает. Мимо проезжает машина, но красноватый свет фар никуда не девается спустя несколько секунд. Чангюн хмурится, сползает с постели, чтобы узнать, в чём дело. Тут же слышит, как открывается дверь, а автомобиль трогается с места и исчезает в занавесе ливня.       Кихён как-то странно, необычно спокоен. Он лишь протягивает недовольное «Чангюн! Иди сюда!». Им решает не противоречить — такое настроение брата не хочется портить.       Ю указывает на зонт и растёкшуюся под ним лужицу, но лицо у него нисколько не раздражённое, а глаза пустые.       — Убрал.       — Уберу, — покорно соглашается Чангюн и радуется было, что Кихён такой благосклонный, когда тот резко останавливается, хмурится и потягивает носом на манер собаки. По спине младшего пробегает холодок.       — Сладко… — совсем тихо подводит итог Ю, облизывается. Медленно разворачивается к Чангюну, — Пахнет сладко. Так может пахнуть только…       Внутри Има что-то щёлкает, и по телу растекается отвратительный вязкий страх, сковывающий мышцы. Младший не может пошевелиться и следит за тем, как взгляд Кихёна едва ощутимо меняется.       — Или это от тебя? — с какой-то надеждой предполагает Ю и приближается, совсем бесцеремонно вдыхает запах одежды Чангюна. От самого Кихёна пахнет чьим-то — не его — одеколоном, мокрым асфальтом и… сексом? Им неожиданно понимает причину столь долгого отсутствия и того, почему его брат такой удивительно мирный. Он как кот: добрый, только когда сытый.       — Нет, — снова заключает Кихён и впивается глазами в лицо старающегося сохранить спокойствие Чангюна, — Ты что… притащил домой наркоту?       Его голос холодный и жёсткий, режет, словно лезвие, сдавливает горло клещами и не даёт раскрыть рта.       — Отвечай, пиздюк, — шипит старший, хватая брата за ворот футболки. Чангюн знает — рука у Кихёна тяжёлая, и если он хорошенько ударит, то вполне может сбить с ног. Тем более что сейчас Им уставший и слабый из-за приближающейся простуды. Поэтому он сглатывает и предпочитает ответить по-хорошему.       — Да. Мне скоро идти на место, к… заказчику. Отсюда ближе, а в притоне я не могу оставаться дольше.       Ю морщится, но отпускает.       — Ты с первого раза по-нормальному не понимаешь? Или в тебя всё нужно вбивать? Ладно ещё, если ты унесёшь отсюда эту мерзость, и запах не задержится здесь надолго. Но если ты ещё раз посмеешь принести в мой дом наркоту, даже если причины будут самые что ни на есть весомые… Я переломаю тебе все кости, — каждое слово всё сильнее давит на Чангюна, словно прижимает к земле, — а пока ты будешь медленно дохнуть, я сдам полиции весь притон и всех твоих дружков. А потом ещё и твоего… того недоноска с лягушачьим лицом, чудом попавшего в моделинг, что там у тебя с ним? Не помню, как зовут. Поверь, я найду доказательства того, что эта моделька связана со всем вашим грязным бизнесом. Найду, чего бы это ни стоило, обещаю. Ты меня понял, обмудок? Тебе несказанно повезло, что я сейчас слишком приятно уставший. Не хочу тратить на тебя силы и портить себе настроение. Пошёл вон.       Спустя какое-то время Чангюн собирается, прячет вес в рюкзак, берёт сухой зонт и вновь уходит в ливень. Капли барабанят по ткани, успокаивают. Дом Кихёна с, казалось бы, приветливо горящими окнами остаётся позади. И только Им знает все грехи такого хорошего, уважаемого, законопослушного человека, главного следователя полицейского отдела огромного мегаполиса. В конце концов — собственного брата. И эти знания не приносят никакого удовольствия.       Все козыри прячутся не в его рукаве.