Профессиональное обучение/formation professionnelle

— Я не думаю, что это хорошая идея, — признается честно преподаватель Ли, пока его студентка бесстыдно стонет ему в рот. — Я не думаю, что ты сможешь уйти, — честностью захлебывается, когда сильные руки берут в плен. Прижимают ближе. Он слышит, как сильно бьется сердце ее и его. Как стук их становится почти идеальной музыкой. — Тебе лучше уйти, — нехотя произносит Донук, делая вдох глубже. — Пожалуйста. — А если откажусь? Резкий судорожный выдох. Он обнимает хрупкую фигурку. — Будешь страдать со мной, — предупреждает точно. Касается аккуратно тонкой кожи шеи, ведет пальцами выше до скулы, сдвигается, едва задевая нижнюю губу. У студентки расширенный зрачок и безумный взгляд. Он видит, как она его любит. И боится получить такую чистую, кристальную любовь. Не ему. Не сейчас. — Лучше я буду страдать с тобой, чем вообще без тебя… — Ты даже не представляешь. — Это ты не представляешь, — она ловит мужскую ладонь, целует прямо в центр, не сводит взгляд влюбленный, честный, открытый, — как я хочу все бросить. Тебя бросить. Но не могу. — Можешь. — Мы уже пробовали, — только выдыхает, и Донук чувствует, как ее плечи начинают слегка дрожать. — И не смогли. Он тяжело сглатывает сухую слюну. Не выдерживает, касается своим лбом ее, заставляет смотреть в глаза. — Осталось пару недель, Пуонг, потерпи, и я увезу тебя во Францию… — Или уйдешь один, — понимает Пуонг быстрее. Его маленькая понятливая девочка. Он целует студентку, едва касаясь ее губами, до того ему кажется, как беззащитное создание в его руках совсем растает. И так жаль будет ее однажды отпустить. Ведь если она узнает… Когда она узнает… Донук знает, что она, скорее всего, умрет. Одна или в его объятиях. — Я поговорил с деканом факультета, — замирает в проходе Донук, оглашая сразу цель визита. Эри же телефон не блокирует, на всякий случай открывая быстрый набор. Ее страх уже почти симфония, она может себя контролировать рядом с ним. Не хочется плакать и вставать на колени сразу. Хочется стоять прямо на своих двоих и ловить на себе этот тяжелый и понятливый взгляд бывшего преподавателя. Бывшего любовника. Бывшего человека, каким бы не считала его Саито Эри. — Ты знаешь, кто слил фотографии? — Некрасивая ситуация, да? — кривит уголком губ Донук, а затем достает свой телефон. — Тебе лучше не заходить в соцсети хотя бы пару недель. — Ты не… — она глотает воздух и давится им, — мог. — В отличие от тебя, мне хватило смелости сказать это прямо. Саито усмехается. А чего ты, девочка, собственно, ожидала от подонка? От человека, который заставил свою любовь свести счеты с жизнью? — Почему ты выбрал ее? — улыбка искажает женская лицо. — Она ведь тебя действительно любила. Зачем было все ей говорить так? Заставлять? Донук дверь открывает. Выходит, хочет закрыть, но застывает посреди действия. Смотрит на Эри под другим углом, а затем едва заметно кивает. Соглашается. — Я никогда ничего не говорил ей. Дверь закрывается. Со щелчком, отрезая обескураженную Саито от реального мира. Ей кажется, что она сходит с ума. Что, пока она искала виноватых в смерти близкого человека, этот близкий человек к ней возвращаться не собирался.

***

Новостные ленты взбухли сплетнями и клеветой. Эри листает их который день к ряду, игнорируя сообщения из деканата. Забавно, что несколько лет назад подобные заголовки светились другой фамилией. — Ты прекратишь? — Лино рядом садится на диван, устраивая свою голову на чужих коленях. — Мне что, совсем абстрагироваться от происходящего? — Нет, почему же? — пожимает плечами мужчина, усмехается одними уголками губ. — Ты могла бы, ну, посмотреть билеты куда-нибудь. — В Париж? — В Брюссель, — шипит Лино, точно кот, и выпрямляется. — Это где вообще? Он усмехается, разглядывает осунувшееся лицо придирчивым взглядом. Эри старательно игнорирует его, игнорирует сообщения в почту, неудивительно, что люди начали заниматься травлей. К Донуку, помнится, было меньше претензий. Многие молодые девушки его даже защищали, а мужчины лишь напоминали, что жертва была совершеннолетней. По сути, если бы не контент, который он хранил так непредусмотрительно, никто ничего бы не узнал. По сути, если бы Эри не выдала этот контент, никто бы ничего не узнал. И Пуонг тоже. — Земля вызывает Саито Эри, — щелкает перед чужим носом Минхо, отчего преподаватель морщит нос. — Ну, так что? — Что? Минхо вздыхает и отбирает ее телефон. Смотрит внимательно, Эри взгляд выдерживает, пока друг что-то обдумывает. — Полагаю, госпожа Хван Тэен тебе уже написала? — Да, я прочитала ее письмо, — кивает Эри, тут же проваливаясь в это неприятное событие. Просто сообщение от неизвестного абонента, который представился именем матери Хенджина. «Не смей лезть к моему сына, сука. Ты разрушила достаточно жизней». — У нее безупречная репутация для разведенной женщины. Страдалица, вырастившая больного сына, любящая мать до мозга костей. — Так она причастна к тому, что мы с Хваном… сблизились? — Предлагаю узнать это от твоего студента, — морщится Минхо. — Мне кажется, что она вполне могла надавить на мальчишку, когда тот рассказал о тебе. — С чего бы ему рассказывать? — Ну, либо профессор Кан или как там его мог ей сказать, — пожимает плечами Минхо. — Разве есть разница, Эри? Тебе нужно лишь одно и ты знаешь что. Саито усмехается. Садится ровнее и протягивает руку к телефону. — Поехали сегодня к Хану? — просто предлагает Минхо, глядя на свою подругу. — А билеты выберем завтра. — Надеюсь, ты еще не соблазнил мальчишку? — хмурится преподаватель. — Кто кого еще соблазнил, — почти обижается Лино. — У них сегодня какая-то ночь звезд кажется. Или типа того. Эри усмехается. Напоминает, что она нежелательный гость в кампусе. Лино же напоминает, что все это хрень полнейшая и в Интернете героев больше, чем в жизни. В конце концов, они действительно едут. Эри уже в машине пару минут раздумывает, стоит ли ему написать. Стоит ли сказать, что ее отъезд переносится на ближайшее время. Бабуля ведь еще не знает. И с Чаном они так и не поговорили. — Ты ведь не будешь злиться, если я позову Хенджина? — Он там будет, — просто кивает Минхо. — Что? Хан рассказал. Эри старается улыбку с лица убрать. Но не может. Впервые за несколько дней ей хочется улыбаться, смотреть на этот вечно сияющий город и уже скучать по нему.

***

— Ты не можешь валяться здесь без дела двадцать четыре на семь. — Спор? — Иди нахрен, Джинни, — фыркает Хан Джисон, застывая в дверях в комнату своего друга. Хенджин листает ленту новостей, вялым движением водит пальцем по дисплею. — Почему не напишешь ей? — Я еще в ЧС. — С моего номера? — Ты теперь тоже. Джисон усмехается, проходит вглубь комнаты, рассматривая неаккуратно разбросанные по всему столу рисунки, тетради и наброски. Его взгляд цепляется за несколько листов А4 с мелким шрифтом. — Что сказали врачи? — Хан взгляд отводит, боится диагноз увидеть. — Что я умираю, — усмехается невесело Хенджин. — Чего? — Шутка. Джисон фыркает что-то нецензурное и уже собирается покинуть опочивальню отшельника, но вибрация телефона заставляет его щеки слегка покраснеть. — Эй, Ромео, — Хан ловко перекидывает свой телефон в руки Хвана. — Ты же хочешь свою Джульетту увидеть? Помоги мне с подготовкой. — Это кто вообще? — Ли Минхо, — пожимает плечами Джисон, но внимательно смотрит, как его друг с трудом встает с кровати, потирая разукрашенное сходящими синяками лицо и трехдневную щетину. — Класс, мы подеремся и она опять меня возненавидит. — Во-первых, он не настроен давать тебе звездюлей, — Джисон получает телефон обратно в руку. — Во-вторых, Минхо посвятил меня в проблему чуть глубже… — О, не сомневаюсь, — ехидно выдает Хван. — … и наш преподаватель очень болезненно переживает сейчас всю эту ситуацию. В которую вы попали благодаря твоему доброму дядюшке. — Он тут не при чем. — Как скажешь, — просто соглашается Хан и уходит. Через полчаса они выезжают на площадку, а еще через три Хан в нетерпении ждет, когда Ли Минхо увидит их маленькую заготовку. Да и подарок для мадемуазель Саито Хан приготовил самолично, отрегулировал микрофон и группу позвал. Он бы в любом случае позвал, но те обозвали Хана придурком редкостным и стали репетировать. — Ты чего? — Хенджин говорит сквозь черную непроницаемую маску, скрывающую еще часть лица. — Да я петь собрался. — Сегодня? — Хан кидает на друга раздраженный взгляд. — Ты же в курсе, что уже не получишь экзамен автоматом? — Думаешь, я настолько корыстен? — дует щеки Джисон. — Я нормально пою. — Не слышал, — просто пожимает плечами Хван. — Даже если все споешь мимо нот, не дрейфь. Подтанцовка с меня. Джисон морщится, следит внимательно, чтобы и все телескопы стояли точно в ряд. Выбрал же он неудачную ночь. Звездное небо, каким оно должно быть, затянуто непроглядным серым облаком. Иногда кажется, что сплошным, потому что Джисон не увидел ни одной звезды после наступления ночи. А тем временем студенты стекались, чтобы просто весело провести время, не обращая внимания на звездную карту на стене и маленькие огонечки на полу, которые должны были отражать сегодняшнее небо. Хенджин со временем куда-то исчез, оставляя Хана один на один с организацией никому не упавшего МДА. Первокурсники пока что единственные, кто хоть немного интересовались этой темой, остальные же расположились вдоль площади: ели, пили и общались. В целом и этому Хан был рад. — Неплохо, — слышит он позади себя и вздрагивает от неожиданности. — Привет, — тянет немного гласные Джисон, взглядом натыкаясь на Саито позади Минхо. — Преподаватель. Он склоняется в поклоне, заставляя Саито краснеть. — Проходите и расслабляйтесь, — машет в сторону Хан, замечая благодарную улыбку Минхо. — Надеюсь, вам понравится. — Не сомневайся, — подмигивает Лино, подталкивая Саито в спину. — Вернусь скоро. Хан провожает спину мужчины и женщины долгим взглядом. Давит тремор в руках, а затем, выдыхая быстро-быстро, зовет музыкантов. Народ стягивается к сцене. Эри стоит чуть поодаль, чувствует на себе взгляды вопросительные и заинтересованные. Действительно, никто не подошел. Либо вид Лино людей все-таки отпугивал. В любом случае, когда ее студент Хан появился с микрофоном в руках, Саито уже ожидала что-то удивительное. И не прогадала. Хан, как оказалось, умел петь, причем на французском, и его вокал раздался в душе преподавательницы теплым медом. Кажется, Эри даже дышать перестает, видеть и чувствовать, вслушиваться только может, чувствовать, как комок в горле, наконец, отпускает. Вдыхает жадно воздух, когда Джисон берет ноту выше, смаргивает выступившие ниоткуда слезы и вздрагивает. Но не оборачивается. Знает, чьи руки могут так обнимать, кто может делиться теплом таким сладким, таким желанным. Ее тело слегка дрожит, мужские руки чуть сильнее сжимают талию и притягивают ближе. Эри закрывает глаза, растворяясь в ощущениях. Голос оседает в ушах, пока тепло обволакивает, а аромат знакомого парфюма впитывается в саму ее кожу, в душу. — Ты пришла, — выдыхают рядом едва слышно, и Саито закрывает глаза, проваливаясь в ощущения. Ей кажется, что это лучшая ночь в ее жизни.