Mud room (in color)

«Никто не обожает дождь, как я. Дождь значит дом…» — мечтательно записал я, но тут крепкое рукопожатие и улыбка друга оторвали меня от дневника в Moleskine — в плетёное кресло ресторации шумно приземлился prince Bully-Fire-Leg, по-нашему: князь Задери-Огонь-Нога, хотя в твиттере он, конечно, принц Bully-Fire-Leg, потому что носит специально для него пошитые кеды «Converse», высотой до колен. Ты можешь и неповерить, канечна, мой милый друг, но именно такие кеды носит князь Задери-Нога, именно ему по его огромной ноге пошитые. А Задери он был от того, что для всех, кроме барист, барберов и друзей (именно в таком порядке (!) князь был скандалистом и страшным задирой. Мог облаять в твиттере любого, кто хоть как-то задел его за чё-то. Насчёт Огонь… Вообще-та князь Задери-Огонь-Нога — волосатый бородач, викинг на скейте… Прикинь! Не самокат, не лесопед, а скейт. Огненная борода до груди, волосы в хвосте, на оттенок темнее барбы, и всё это смахивает на викинга, летящего навстречу судьбе без руля и ветрил. А с чего этот старый хипстер князь? Да хз, если честно. Да хоть богг. Но вроде кого-то из его предков репрессировал сталин-гулаг. Застолбив тейбл, князь побежал шаломиться со знакомыми, попутно заказывая себе макаруны, овсяное молоко и синих жаренных тараканов (нео-белковые продукты, веганский скот, по-нашему). А я вернулся к блокноту… «Никто не обожает дождь, как я. Дождь значит дом. Дом… Дом значит детство, когда лето и ты можешь спасть до десяти, долго просыпаться, слушать любимую музыку и весело подпевать солнышку за окном… Стоп! Если за окном дождь, то какая нахрен солнечная погода? Дождь, это значит дом, без какого-то веселья за окнами…» — в раздумии записал я, но тут милая улыбка и протянутая для поцелуя рука друга оторвали меня от блокнота — в плетёное кресло напротив меня наметился приземлиться граф Ботанический. Я сделал вид, что целую протянутую им руку, но только вгляделся в огромные стразы на его мужиковатых пальцах. Я за феминизм и против сексизма, но этому парню пойду на уступки, сделаю вид, что уважаю его выбор. Граф Ботанический считает себя женщиной: носит пышное платье, пьёт тонкие коктейли из тонких бокалов, красится в руж… В своих мечтах он неотразим, а на деле — жирный мужик, сутулый, лет под сорок… Все транссексуалы были похожи: никакие страхолюдины в женских шмотках со стразами. Ещё хуже, если жирные бабы в мешках, считающие себя мужиками. Знакомый таксист видел картину: у какого-то нищебродского лофта стоял транс-парень и учил трансов-девок писать стоя, а те учили его сидя, не намочив подол… Хня, крч. Застолбив тейбл, граф Ботанический оправился в реструм, попутно разглядывая прибывающих на лэнч незнакомых модников: полумесяцы кудряшек, локоны, бороды и напомаженные усища; накрашенные губы вьюношей, цыганские серьги, торпеды и пирсинг всех видов, кольца и браслеты. А я… Вернулся к блокноту: «Дождь, это значит дом, без какого-то веселья за окнами. Там же вода. И если вода, то она убаюкивает. Хоть всю ночь ты можешь играть в Sims от Electronic Arts, а потом спать до полудня (!) (вообще я люблю олдскульные слова типа «полдень» и «полночь». В них есть что-то секси), спать в дожде, и думать, что ты какой-нить маг, которого разбудит альфа-самец или самка (кому как нравится), и этот запах летнего дождя как спокойного детства, без современного сатраповского мракобесия гэбэшной рашк… (стоп! а можно писать такое в Moleskine?)» — в раздумии записал я, но тут милая усмешка старого друга, настоящего борцуна с режимом, демократического журналиста барона Галкина (однофамильца) развеяла все мои тревоги. — Опять начал дневник? — барон Коля Галкин ласково потрепал меня по бородке. — Хорошего барбера тебе насоветовал. А насчёт дневника… Не бойся! Никто уже не читает блокноты, и кровавая гэбня вряд ли дотянется до твоих тайн. Я радостно улыбнулся. Вообще Коля — мой идеал мужчины: подтянутый, накаченный, молодой, не то, что эти… Богат, ездит на новенькой Vespa. Барон Галкин всегда свеж и полон энерджи. Был бы я заднеприводным, непременно отдался барону где угодно, хоть на Арбате! но — пока во мне слишком сильны совковые цисгендерные стереотипы… Это всё от родителей, видных членов проклятущего Госплана, мать его за так. Молодость, счастье соития с любимым — всё это похитили у меня патриархальные устои. И разве могу я наслаждаться своим телом, запертом в цисгендерной условности, зная, как жестоко страдают фемки и что нарушаются права меньшинств? Надо бы поразмыслить об этом в Moleskine… В это время к тейблу вернулись князь и граф, оба довольные и настроенные на дело. Сегодня мы собирались отведать лавандового рафа (он новый здесь, и, говорят, уже лучший в Сити), но после рукопожатий и улыбочек (граф сильно неравнодушен к барону, хотя считает себя женщиной, а Галкин не по этой части) барон предложил нам более занятное дело: — Что вы знаете о mud room, креаклы? Мы с френдами переглянулись. Тоталитарный холодок пробежал у меня по спине, а князь Задери-Огонь-Нога, по-моему, чуть описался. Кто не слышал о mud room (комнате грязи) во дворце Темнейшего? Как это странно и страшно, иметь во дворце целую комнату для грязи! Философское молчание нарушил граф Ботанический, поймавший прямо за столом редкого покемона на iPhone: — Слушай, а тебя интересуют человечьи самки вообще? Проходящий мимо бариста от пошлости вопроса даже выронил эспрессо, и стакан горячей кавы плюхнулся принцу Bully-Fire прямо на подоссаные трубы. Весь рестор обернулся к нам и так застыл, казалось, на пару мгновений, пока принц, т. е. князь Задери-Огонь, с обхоженной напитком ногой вставал, и открывал рот, чтобы поднять вселенский хай, но тут в дело властно и громко вступился барон Галкин. Колян просто обещал поставить нам всем лавандового рафа с маршмеллоу, по порции каждому, если будем сидеть смирно, и выслушаем его. Мы с графом Ботаническим немедленно согласились с темой, а вот князь попытался позадираться, но виноватый бариста быстро принёс нам по порции чизкейка с ежевичным смузи (от заведения), и принц-князь соизволил прекратить абъюз и заткнуться, чтобы дать теме Коляна тайм. — Короче, френды, — начал барон Галкин, улыбаясь чарующим смайлом, — вам тут нужны великие потрясения, а мне нужна комната грязи. Да, вы не ослышались! — добавил барон шепотом, от чего мы внутренне поутихли и заговорщицки нависли над всем тейблом. — Комната грязи! — продолжил барон, чуть мечтая, и доставая реальный новый iPad, не то, что пятые графские развалины. — Это вам не лук и не вейп выкурить. Это тема! И на iPadе Колян показал нам свою затею, листая фото и комментируя, как заправский диз: — Лукайте, хлопци: здесь кухня, потом душ с ванной, три спальни наверху, два кабинета внизу, гостиная, прихожая, а здесь, — барон обвёл нас лучезарными айсами, — здесь фишка всего коттеджа: комната грязи. Сечёте? Мы не секли, потому уставились на барона, как на тролля. Тот откинулся на спинку плетёного кресла, и зашептал: — Я долго думал, почему у нас всех так мало лаве, ни один биткоин ещё не намайнили толком. И никакой Теслы нам не видать теперь. А дело просто — mud room. Тут нужен мозговой штурм, но я осилил тему один. Комната Грязи есть только у самых влиятельных, самых самых самых, а мы тут просто бабосы просиживаем, играемся в креатив. Тесла… iPhone… Илон… Коэны-биткоины. А нам нужно делать что-то своё, чтобы весь мир покупал только наше. А делать и в Чайне можно, и на Тайване. Да хоть в Корее, — барон на секунду задумался, и ещё понизив шепот, произнес, — да хоть в Узбекистане. Пофигу! Главное, найти людей, собрать ядро (тьфу, мля!), настоящее ядро, как у Илона, даже круче. Единомышленников мирового масштаба. И тогда покатится, потом понесётся. А тут, — барон огляделся с ноткой презрения, — тут только чаи гонять да покемонов чилить. Нахер. Мы все повторили «Нахер!», только принц Bully уточнил шепотом: — А что в Этой Комнате хранить? Тут и граф Ботанический нашелся: — Чё там за mud? Как она выглядит ваще? В ответ барон Галкин улыбаясь, обвёл нас всех взглядом, в котором читались тоска и умиление: — Это будет секрет нашей фирмы. Только никому. Ни за что. Запатентуэмо на четверых. Как в Шерлоке, Sign of the Four. Мы согласно кивнули. — Будем поставлять mud roomы в каждый дом, начнём с Новой Риги, а там — Рублёвка, замки, потом дворцы… На Европу перейдём в следующем сезоне, а сразу затем — Америка, — барон сладостно выдохнул страсть, — колыбель разума, — а там Израиль с Эмиратами недалеко… Мы все мечтательно откинулись на плетёные кресла любимого ресторана. Вот так и рождается настоящая Америка — мечта свободного человека о свободе. Недаром я креативил о дожде — это же древнейший символ плодородия! Теперь я почти богат, почти свободен и почти счастлив. Дело за скромным. — Придумаем логотип фирме? — спросил граф Ботанический, почёсывая мочку проколотого уха. — Или пока рано? — Пока — рано, — отрезал барон Галкин. — Сперва займёмся главным. Вечером в семь встречаемся на Павелецком вокзале. Да, поедем ко мне в усадьбу. План первого коттеджа, сама изюминка, именно там воплотим в реал. Согласны? Мы хором гаркнули. — Тогда, — встав, подытожил барон Галкин, — берите с собой еды на три дня, чай, кофе, хорошее настроение. Одевайтесь тепло, какие-нить старые шмотки захватите. Рабочие перчатки у меня есть. И не забудьте пауэрбанки, участок придётся обесточить. — Это зачем? — спросил я, воодушевлённо поглаживая бороду. — Как зачем? — удивился Колян. — Едем сносить мой старый дачный дом. Спать будем в палатках. Первым делом отрубаем электричество, потом сносим дедовское советское говно, а потом — уже мой проект. — Комната грязи… — заговорщически просиял я, на прощание рукопожимая князю. — Здорово, да! — Тсс! — довольный перспективами, князь-принц торопился собираться. — Mud room, — сказал он, и зачем-то добавил, — in color.