The Negative Sex

Уже чуть больше недели Гарри и Драко не разговаривают. Совсем. Изредка пересекаются на совместных занятиях или в общих помещениях, но в упор не замечают друг друга. После произошедшего в заброшенном классе Драко понадобилось время, чтобы прийти в себя и осмыслить всю абсурдность ситуации. Да, Поттер действительно сделал отличный ответный ход. И Драко теперь должен был хоть что-то предпринять. Но он и понятия не имел, что именно. Он вообще не ожидал, что Поттер может быть таким. И как себя с ним теперь вести? Просто так показывать свою слабость Драко тоже не собирался. Но и старые методы не подходили, значит, нужно было придумать что-то более изощренное. Мерлин, и почему он так на этом зациклился!? Драко, конечно, очень сомневался, что Поттер всерьёз способен воплотить в жизнь свои угрозы. Странно, что тот вообще к нему полез. Ладно ещё сам Малфой, который умудрился перед отцом примерить амплуа гея. Теперь-то что ему терять. На самом деле, слизеринец даже мог себе позволить в прошлом поцеловать какого-нибудь однокурсника во время пьянки, это было лишь моментом куража и драйва, открытости и вседозволенности. Не больше. Так что недопоцелуи с Поттером не стали для него таким сильным открытием. А вот почему Поттер показал всё, что угодно, кроме отвращения? Драко опасался даже предположить, какие ещё черти могли водиться в этом якобы тихом омуте. И всё же он почти решился вновь попробовать уязвить гриффиндорца. И пусть за Малфоем останется последнее слово. Драко вышел вслед за Поттером сразу после занятий и с непринужденным видом последовал за ним в сторону комнат Гриффиндора. Сейчас он выскажет ему, как этот герой-придурок ошибался в своих выводах. Ужалит словами побольнее. Напомнит про его неудачи. И пусть Поттер снова бесится, но ничего не сможет с этим сделать. Пусть они вновь поменяются местами, потому что быть добычей, а не хищником Драко совсем не привык. Но планы Малфоя рушатся, как карточный домик, когда прямо перед входом в львиные спальни он видит Поттера в компании рыжеволосой смеющейся девушки. Джинни Уизли. Девчонка виснет у Гарри на шее и звонко чмокает его в щёку, а тот тут же притягивает её ближе, собственнически обнимая за талию. Драко останавливается как вкопанный, наблюдая издалека и надеясь, что его не заметят. Нет, он не хочет ничего говорить при ком-либо из семейства Уизли. Ему точно не интересны их глупые комментарии, и вступать с ними в перепалки откровенно скучно. Это их с Поттером противостояние, пусть и нелепое, и Малфой будет решать такие вопросы без мельтешащей рядом гриффиндорской свиты. Драко спешно направляется в подземелья, где может спокойно позлиться на себя самого без лишних глаз. В самом деле, дался ему этот Поттер. У него своих проблем хватает. Например, новое письмо от отца, которое принесла с утра сова. Драко не особо хочется знать, что там написано, но всё же он благоразумно решает, что лучше не пропускать это мимо внимания. Люциус как раз должен был утихомириться, насколько это возможно. Так и было, текст был коротким и сдержанным, но не гневным. Только эти нюансы не смогли скрасить содержание письма, в котором говорилось, что на предстоящих выходных Драко ждёт обед в мэноре с семьёй невесты. Кошмарнее мероприятия не придумать. Драко морщится, словно ему предложили съесть слизня, и отшвыривает письмо подальше. Пожалуй, надо отвлечься от всей неразберихи, заполнившей его голову до краёв. Чтобы никаких свадеб, Поттеров, Уизли и прочих ненужных Драко вещей. Он переодевается в тёмную рубашку, избавляясь от галстука и немного закатывая рукава. Начало года в Хогвартсе выдалось жарким, и старшекурсникам повезло хотя бы в том, что носить мантии их никто не заставлял. Застёгивая рубашку перед зеркалом, Драко невольно окидывает взглядом побледневшие, но еще различимые багровые следы на бёдрах. Отметины на шее он свёл, помучившись от аллергии на заживляющие чары, а эти синяки от пальцев трогать не стал. Всё равно их никто не увидит, а новые приступы аллергии испытывать не было желания. И почему именно чистокровному магу с очень светлой кожей повезло иметь такую реакцию на чары. Шутка судьбы, не иначе. Уже одевшись, Драко собирается к выходу, хотя пока сам не знает, куда направится. Просто невозможно в таком состоянии усидеть на месте, ноги сами несут вперёд, и единственное желание – не останавливаться. Он чуть не срывается на бег, но заставляет себя идти размеренно. И только добравшись до верхних этажей, ускоряет шаг. Балкон северной башни манит вечерней прохладой, окрестности замка уже погружаются в лёгкие сумерки, и сейчас это одно из самых комфортных мест. Он облокачивается на шершавую поверхность и выглядывает в окно, жадно ловя редкие порывы ветра. Хотелось бы стать таким же свободным. Ни от кого не зависеть. Самому принимать решения. Драко не мог себе представить собственное будущее. Кем он станет? Примерным семьянином? Отцом? Возможно, даже удастся занять неплохую должность где-нибудь в приближенных к власти структурах. Всё это было не тем, чего Драко когда-нибудь хоть немного желал. Но ему придётся покориться. Да, как бы он ни убегал, чем бы он ни прикрывался, итог все равно один. Кто-то сказал бы, что всегда есть выбор. И он есть. Но Драко не сможет отвергнуть собственную семью. Особенно мать. Он вспомнил грустные глаза Нарциссы. Её бы совсем разбила новость о том, что её муж и сын стали врагами друг для друга. После войны ей и так нелегко, и, пожалуй, единственное, что Драко может сейчас для неё сделать – это быть примерным сыном, оправдывающим надежды. И поэтому он обречён сделать выбор не в свою пользу. За окном быстро темнеет, и Драко нащупывает в кармане палочку. Он мог бы использовать банальный «Люмос», но куда больше по душе ему «Инсендио», которое он и произносит, тут же сосредотачиваясь на контроле огненной стихии. Сложно удержать её, не давая перекинуться на другие объекты или самого заклинателя, но Драко всегда был талантливым волшебником. Он завороженно следит за вырывающимися в сторону и тут же гаснущими мелкими искорками. А затем, словно в замедленной съемке, медленно подносит пальцы свободной руки к подрагивающему пламени. Сигнал боли, поступивший в мозг, приносит поистине мазохистское удовлетворение, и Драко не сразу отдергивает руку, позволяя себе прожить яркость этого момента. Зубы стискиваются, и парень не издаёт ни звука, когда задирает рукав рубашки выше и подносит палочку к запястью. Подсвечиваемый огнём змеиный силуэт, протянувшийся по руке, кажется ещё более жутким, и Драко отчаянно хочет выжечь его вместе с кожей. Так, чтобы плоть обуглилась и сползла, оголяя кости до самого мяса. Чтобы никогда больше не видеть эту метку, которая будто пропитывает всю его кровь, заменяя её ядом. Он ядовит. Он – зло. И он больше так не может. Языки пламени лижут бледную кожу сначала неуверенно, затем, словно освоившись, нападают так стремительно, что Драко больше не может сдерживаться. Рваный крик разносится по балкону, палочка катится под ноги, а руки трясутся, как будто чужие, абсолютно не принадлежащие этому телу. Драко не знает, сколько проходит времени, прежде чем болевой шок отступает. Руку по-прежнему неимоверно жжёт, но это Драко способен вытерпеть. Ему вдруг даже становится смешно. Он не загнулся от «Круцио». Не загнулся от «Сектумсемпры», которую, между прочим, кинул в него Поттер. Всё это в сотни раз больнее каких-то ожогов. И поэтому сейчас Малфою было даже хорошо. Боль отрезвляла. Встряхивала сознание. Подобрав палочку, блондин решает покинуть балкон, чувствуя, что его попытки отвлечься от всего всё же были успешными. Может, запатентовать новый способ? Стоило Драко немного пройтись по замку, как ему вновь отчаянно захотелось смеяться. Запрокинув голову, хохотать. Потому что это действительно забавно, когда из всех обитателей Хогвартса на лестнице ночью он встретил именно Поттера. Они едва не столкнулись лбами, видимо, настолько оба витали где-то далеко от реальности. Драко, впрочем, опомнился первым. Что мог делать растрёпанный гриффиндорец в коридорах в такое время? Напрашивалась лишь одна догадка. – Так тебя можно поздравить, Поттер? Мелкая Уизли оказалась хороша в постели? – у Драко даже сил на ухмылку не остаётся, поэтому он произносит это отстранённо, лишь бы в очередной раз сказать хоть какую-то глупость. У Поттера явно схожее состояние, и он всем своим видом показывает, как же его задолбал Малфой со своими выкрутасами. Драко внезапно просто хочет уйти, пока не ляпнул ещё что-нибудь. Но стоит ему попытаться пройти мимо, как Поттер ловит его за руку. Ту самую руку. Это прикосновение дарит удвоенное ощущение и без того не стихшей боли, и Драко непроизвольно охает, дёрнувшись в сторону. –Обязательно распускать свои грабли!? –блондин шипит, пряча руку за спину. Не хватало еще, чтобы Поттер увидел. Во взгляде шатена вдруг что-то меняется, он смотрит, не мигая, будто сканируя Малфоя насквозь, отчего слизеринцу становится лишь неуютнее. – А ты сам что делаешь в такое время здесь? Преследуешь меня? Или, может, тебе прошлого раза было мало? Так можем продолжить, - Гарри оттесняет Малфоя к стене, продолжая сверлить взглядом. И Драко выдерживает эту игру в гляделки, сдержавшись и не отвернувшись. В этот раз всё будет по-другому. Концентрация яда внутри как будто достигла апогея, и никакой огонь не смог выжечь в нём эту отраву, потому что это давным-давно стало частью него. Всё, что он умеет, это калечить. Себя или других. Какая разница. - А что, рыжей шлюхи тебе было мало? Недостаточно удовлетворила, и ты решил поискать новую жертву? – Малфой, наконец, закрывает глаза и издаёт тихий смешок, когда чужие пальцы с силой стискивают его подбородок. Он может буквально почувствовать, как Поттер начинает закипать, гнев исходит от него волнами и обжигает похлеще любого огня. И…Драко это нравится. Возможно, поэтому он не сопротивляется, когда руки Поттера перемещаются ниже, сдавливая шею и перекрывая кислород. Не сопротивляется, когда ноги оказываются грубо раздвинуты затесавшимся между ними коленом. И даже не противится тому, как неаккуратно Поттер обходится с пуговицами его любимой рубашки. И зачем только Драко надел именно её перед выходом? - Ты меня достал, Малфой. Я уже говорил тебе, что с тобой сделаю, если ты не засунешь язык куда подальше, но, походу, ты либо тупой, либо мазохист. И да, думаю, ты сможешь удовлетворить меня. Точнее, моё желание причинить кому-нибудь боль, - Гарри обдаёт ухо блондина горячим дыханием, сильнее надавливая коленом на его промежность. А Драко прерывисто дышит, ощущая, как эмоции внутри него смешиваются в поразительный калейдоскоп, готовый свести с ума. Хотя, похоже, он уже свихнулся окончательно и бесповоротно. Потому что он цепляется за плечи Поттера, находя в них опору и, не узнавая собственный хриплый голос, произносит: - Я не боюсь.