Ящерка

Сереже неуютно в каменном венецианском дворце. Слишком холодно, слишком пусто и слишком много пространства. Сережа хочет ближе к теплу и солнцу, но все, что ему остается – ловить лучи из окон с самого рассвета. Сережа любит камни другие – теплые, прогретые, на которых можно лежать и нежиться под солнцем. Сережа – ящерка. Чешуйки по всему телу окрашиваются в розовый под отблесками заката. Сережа трется о выступы стен и любые подходящие поверхности. Даже об Олега трется, забываясь. Притирается ближе, обхватывая всеми конечностями, словно большую подушку. Пальчики Сережи цепкие, а коготки – до ужаса острые. Сережа выпускает их и прячет снова, и это втягивание принимает форму ритмичной пульсации. Чешуйки спускаются с плеч водяными ужами, речными змейками вьются по позвоночнику. Сережа часто шуршит. Шуршит песком, шуршит одеялом, шуршит любыми упаковками. Этот звук приносит ему успокоение. Шорохи – его личный вид медитации. Олежа возвращается откуда бы то ни было, – из Сирии или с задания, неважно – и всегда приносит с собой новые запахи. Запахи улицы, запахи людей, запах самого себя (уюта, безопасности, любви). Сережа высовывает язык и пробует эти запахи на вкус. Иногда Сережа выпускает язык и в других случаях. Например, когда подставляется под ласку. Сам тянется за прикосновениями, прижимается к нежной ладони и улыбается-улыбается-улыбается. Не хочет себя контролировать, да и нет в этом смысла. Олежа – дом. Олежа – семья. Олежа не причинит вреда. Чешуйки переползают на ребра, обнимают предплечье тонкой полосой. Свой хвост Сережа сбрасывает во время побега. Ситуация почти книжная, а потому поверить в нее трудно. Один из врачей успевает схватить, а Сережа слишком напуган, Сережа в панике. И тонкий, очень изящный хвост остается в руках урода. Олег наступает ему на пальцы тяжелым ботинком, ломая кости. Поплатиться за осквернение красоты недобиток не успевает. Счет идет на секунды, а потому умирает он лишь от одного выстрела, но не после череды пыток. Относительно быстро, относительно безболезненно. Некоторые ученые полагают, что ящерицы сбрасывают свои хвосты лишь раз в жизни. Олег не знает, восстановится ли он после. В сопливом детстве Сережа им обвивался. Носил его на талии, обнимал им Олежу. Сворачивался клубочком в полукруге хвоста и уютно сопел. Хвост дарил ему чувство безопасности. Сейчас эта почетная обязанность перешла Олегу - или же вернее, он взял ее добровольно. Следы от коготков на Олежиных ладонях. Словно воздух выпускают из Сережи, когда он опускается на огромный прогретый солнцем валун. Расслабляются плечи, уходит напряжение, долгое время куском льда лежавшее внутри Сережи. Этот холод он принес из лечебницы, этот холод погружал его в анабиоз и долго после нее. Распластывается на песке, почти проваливаясь в него. В полудреме царапает пальцами, не отдавая себе отчета, инстинктивно пытаясь закопаться. Укрыться от закона просто, если позаимствовать чужие имена и лица. Пересечь границу и исполнить Сережину мечту о тепле – еще проще. Сережа – ящерка. Греется на солнышке, шуршит песком и щурится, заволакивая глаз пленкой. Олег до ужаса сентиментален на самом деле. Однажды он находит в ванной забытую случайно чешуйку и сохраняет ее, позже вешая в качестве кулона себе на шею. Нарекает оберегом, носит с собой частичку Сережи, верит, что он рядом. Сережа откликается. Приходит во сне, садится недалеко и говорит. Просто говорит. Говорит что думает, что хочет, что первое приходит в голову. Рассказывает о новых технологиях и изобретениях, повествует о происходящем на большой земле. Олегу кажется, он и не уезжал вовсе. В Сирию вести из внешнего мира доходят с трудом, а письма – еще реже. Чешуйка на груди холодит кожу и сердце. Олег давно подметил – выживают те, кого ждут жены и дети. Не одиночки. Чешуйка на груди – то, ради чего Олег выживает. Ему есть, к кому возвращаться. Его ждут. Олег на самом деле не любит ни изматывающую духоту, ни жаркий песок, что бросает в глаза ветер. Ветер всегда несет с собой запах горелого мяса и крови, с какой бы стороны он не приходил. В то время, как для Сережи песок и тепло – это дом и безопасность (точно также, как и Олежа), для самого Волкова – гибель товарищей и Смерть за его собственной спиной. Сережа уютно жмурится и едва ли не урчит. Олег готов задержаться на этом пляже на всю жизнь. 01.07.21-12.07.21