It's just for experiment

Капитан следственной группы стоит возле книжной полки, набирая себе стопку для того, чтобы было чем заняться на Драконьем Хребте помимо экспериментов. Внезапно он слышит томное «Ах» с другой стороны стеллажа и застывает. Поставив имеющуюся рукопись на стол, он осторожно вытаскивает книгу из второго ряда, позволяя себе видеть то, что происходит на другой стороне. На полу валяется скомканная одежда, на ней лежит какой-то юноша, а сверху на нём «скачет» девушка, закрывая себе рот рукой и тихо постанывая. Альбедо — гениальный алхимик и учёный. Он понимает множество вещей, касательно мироздания, жизни и смерти. Только вот в человеческих чувствах он полный профан. Его пониманию не поддаётся до сих пор факт того, что людям так необходимо любить и быть любимыми, ведь любовь, по сути своей, всего лишь химическая реакция в мозгу. Также он не понимает, почему людям так нравится заниматься сексом. Разве в этом есть что-то приятное? От подобного зрелища внизу живота непонятно почему тянет, и алхимик спешит вернуть книгу на место, после чего берёт стопку, оставленную на столе, и направляется к Лизе, чтобы отметиться. Он уходит из библиотеки, но вот его любопытство не уходит никуда.

***

Хранитель ветви часто заглядывает на Драконий Хребет проведать Принца мела и проверить, не потерял ли тот контроль из-за своей связи с Бездной. Подходя к небольшому домику с заснеженной крышей на холме, Дайнслейф стучит в деревянную дверь и смиренно стоит в ожидании. Слышатся шаги, после чего алхимик открывает её, с нечитаемым взглядом смотря на гостя. Он узнаёт этот взгляд: так Альбедо выглядит, когда сосредоточен на какой-то идее и занят размышлениями над ней. Маг проходит внутрь и закрывает за собой дверь, наблюдая за алхимиком, который вновь возвращается к своему столу с книгами и что-то рассматривает. Хранитель решает не перебивать поток его мыслей и молча садится на диван, рассматривая висящие на стене картины. Внезапно голубоглазый мужчина выдаёт вопрос, который путешественник не ожидал от него услышать вообще никогда. — Займёмся сексом? Дайнслейф давится воздухом, начиная громко кашлять в кулак, жмуря глаза. — Ч-что, прости? — Я был в библиотеке сегодня утром. Какая-то парочка решила отдаться плотским утехам прямо на полу. — Альбедо пожимает плечами, на его лице нет ни намёка на смущение. — Мне захотелось провести эксперимент… Почему людям так нравится этим заниматься? — И в качестве тренажёра ты решил выбрать именно меня? Почему? — Сахарозы не будет ближайшие два дня, а у Тиммея есть дама сердца, о таком его просить будет невежливо. Алхимик выходит из-за стола и стремительно приближается к своему гостю, толкая его, заставляя прислониться к дивану спиной, после чего садится ему на колени. — Это только ради эксперимента, не более. Почему-то в груди у Дайна неприятно щемит. Точнее, он знает, почему, просто никогда об этом не расскажет. Не признается, даже самому себе, потому что Альбедо не поймёт, а если признать, что он неровно дышит к алхимику, то назад дороги уже не будет. — Только ради эксперимента, говоришь? — Дайнслейф обречённо вздыхает, понимая, что выбора у него нет, ведь Альбедо ни перед чем не остановится, если его захватило любопытство. Тут стоп-слово или «нет» не поможет. Согласишься — он тебя трахнет, а не согласишься — свяжет и всё равно трахнет, так что Хранителю ветви ничего не остаётся, кроме как послушно положить руки на бёдра алхимика и слабо сжать в знак согласия. Принц мела усмехается, начиная ёрзать у своего товарища на паху, пытаясь вспомнить, как это делала та девушка, и повторяет за ней. — Ты покраснел? Мы ведь даже не начали. — Тебе кажется. — в очередной раз проклянув Архонтов, которые явно его ненавидят, Дайнслейф отгоняет несильно проступившую красноту от лица. — Если что-то пойдёт не так, и тебе станет больно, скажи мне об этом, хорошо? — блондин слезает с его колен, отходя к шкафчику, и доставая оттуда бутылёк со слизью слайма, который после суёт в карман плаща. «Мне уже больно, да только ты не поймёшь эту боль, Ал.» — Хорошо, я так и сделаю. — тот кивает с натянутой улыбкой, наблюдая за тем, как капитан возвращается на место, только садясь уже спиной к нему. — Это просто для эксперимента, ты помнишь? — он поворачивается к нему лицом, чувствуя, как между бедёр упирается чужой стояк. — Ни на секунду не забывал. — вздыхает пророк, стараясь сохранять контроль. Дайн убирает ткань плаща, позволяя себе видеть обтянутые брюками ягодицы, хозяин которых вновь начинает двигать ими взад-вперёд, пробуя на себе новые ощущения. Внизу живота Альбедо вновь чувствует, как начинает тянуть, и это всё сворачивается в какой-то непонятный узел, заставляя его собственный член подняться. — «Вот значит, что пассивы чувствуют в этот момент. Что ж, это… приятно.» Он закусывает губу, полузакрыв глаза. За спиной слышит, как Дайн мычит себе под нос, и почему-то заводится с этого ещё больше. Звуки, что издаёт другой человек, оказывается, тоже имеют воздействие? Проехавшись по стволу хранителя собственным, Альбедо непроизвольно рвано вздыхает, жмуря один глаз. Довольно любопытно. Слезая с чужих ног, он садится перед мужчиной на колени, начиная расстёгивать тому ширинку. Дайн молчит, с непробиваемым лицом смотря ему в глаза, и ни намёка на алеющие щёки, как в первые несколько секунд, не наблюдается. С азартом в глазах Принц стягивает с товарища брюки, водя пальчиками рядом с органом, но не касаясь его, и наблюдает за тем, как напрягается его «подопытный». Кулаки сжаты, плечи напряжены, грудь, до этого редко и тяжело вздымающаяся, замирает на мгновение. Проведя по резинке нижнего белья, алхимик поддевает её, чтобы осторожно стянуть вниз вслед за брюками. — «Вот это дубина переговоров.» Брови Альбедо поднимаются от удивления размерами сидящего перед ним человека. Будь они из своры ребят в чьём-то дворе, Дайн был бы явно победителем споров «у кого катана длиннее». На пару секунд алхимик даже чувствует, как данная ситуация бьёт его по самооценке: то ли у него такой маленький, то ли вместо члена Дайнслейф в штанах удава носит — он был почти в два раза длиннее и немного толще, чем у Альбедо. В книге он читал перед этим, что мужчине будет приятно, если его взять в рот, только вот с такими габаритами Принц засомневался, что сможет осилить эту идею. Вместо этого, не закрывая глаза, он облизывает губы и дотрагивается до головки, смачивая её. Кажется, его партнёру нравится зрительный контакт, потому что даже в подобной ситуации его не прерывает, рвано выдыхая и кусая нижнюю губу. Он усмехается, ведя языком от головки до основания и обратно, уделяя внимание выпирающим венкам и целуя. Ему нравится, как Дайн сжимает и разжимает кулаки, стараясь держать себя под контролем, чтобы не схватить капитана за волосы. Альбедо сталкивается с неприятным ощущением того, как стояк трётся о ткань одежды, и ему впервые хочется заставить брюки испариться силой мысли. Проведя языком по складке между яичек, он снова возвращается к головке и пытается всё же взять его в рот, как в той книге, но его останавливает чужая рука, мягко дотронувшаяся до лба. — Ал, не надо пытаться прыгнуть выше головы. Мы оба прекрасно понимаем, что ты не сможешь. Алхимик обиженно фыркает. Он не любит, когда появляется что-то, с чем он явно не справится, но Дайн прав. Неловко это признавать, но рот Альбедо слишком маленький для подобных выкрутасов. На лбу хранителя появляется испарина, он тяжело дышит, и это лишь подбивает сделать ещё что-то подобное, чтобы посмотреть на его реакцию. Проклятая ладонь со лба перемещается на шею, сжимает воротник и тянет за собой, заставляя подняться. — Подожди, Дайн, я же только что- Дайнслейфу плевать — он целует, прижимаясь своими губами к чужим. Целует мягко и нежно, не напирая, — прекрасно знает, что Альбедо не умеет. На книжках подобного опыта не заимеешь. Капитан неожиданно для себя смущается от этого действия, алея щеками, но прикрывает глаза, отдавая роль ведущего в руки Дайна. Мужчина заставляет Принца сесть себе на колени, не разрывая поцелуй, и, приоткрывая глаз, одной рукой расстёгивает его брюки, второй рукой придерживая за талию. Наконец от одежды избавляются, и ощущение, будто бы что-то натирает, у алхимика проходит. Хранитель ветви разрывает поцелуй, подцепляя зубами перчатку и стягивая её, оголяя бледную ладонь. Капитан почему-то залипает на это действие, и в его голове проносится что-то наподобие: «это было горячо». Ладонь путешественника опускается на капитанский член, обхватывая полностью и начиная двигать вверх-вниз. — «Ты жесток, Альбедо.» — думает Дайнслейф, пока алхимик, пытаясь приглушить стоны кусанием собственного кулака и нижней губы, обнимает его за плечи. Капитан следственной группы превращается в маленького хнычущего ребёнка, стоило дотронуться до чувствительного места, которого до этого не касался даже он сам. — Д-Дайн, я… Маг убирает руку, вызывая недовольный вздох со стороны принца, и принимается рассматривать его лицо. Вспотевший, с похотливой дымкой в глазах, покрасневшими щеками и приоткрытым ртом со слегка опухшими от укусов губами. Усмехается, заставляя капитана непонимающе похлопать глазами. — Ничего. Ты ведь хотел эксперимент провести, так доводи его до конца. Альбедо вздыхает. Ему невыносимо жарко. Хочется снять с себя остатки одежды, да вот только это будет значить, что ему самому нравится заниматься чем-то подобным, а не просто захотелось провести эксперимент. И Дайна хочется раздеть, чтобы кожа к коже. Дотронуться до него, провести пальцами, где-то укусить… Алхимик собственным мыслям удивляется и головой мотает, доставая из кармана плаща бутылёк со слизью и выливает немного себе на ладонь, после чего принимается размазывать её по члену путешественника. Благо, растянул он себя ещё до этого, потому что знал, что тот явится, иначе бы в воздухе повисла неловкость. Дайнслейф вздрагивает от холода, когда чужие пальцы в слизи прикасаются к чувствительной коже. Вытерев остатки о свой плащ, капитан обнимает того за плечи, прижимаясь к груди, но замирает на моменте, когда чужая головка касается его меж ягодиц. Хранитель ветви усмехается, глядя на зажмурившегося от нерешительности принца, и просовывает руки под плащ, ладонями слабо сжимая чужие бёдра и медленно насаживая на себя. Вместо кулака в этот раз укус приходится на шею мужчины, в которую тот вцепляется с силой, но быстро осознаёт это и начинает покрывать это место поцелуями. — Чёрт, прости. Я- Альбедо обрывается на предложении и ахает, когда его насаживают на член до основания и замирают, позволяя привыкнуть к новым ощущениям. — Не переживай. Я бы сказал, если бы мне было больно. Ведь так? Дайнслейф проводит проклятой ладонью по спине, губами прижимаясь к волосам оного, и так они сидят пару минут, пока алхимик не хлопает его по плечу, говоря о том, что он готов. Путешественник двигается размеренно, редкими толчками, но и этого достаточно, чтобы его принц смог увидеть фейерверк в глазах и покрыться мурашками. Впиваясь в чужие плечи ноготками, капитан жмурится, избавившись от неловкости внутри себя и начиная двигаться в такт, насаживаясь на член мужчины. Да, кажется, он определённо теперь понимает, почему людям так это нравится. Перестав сдерживаться, Альбедо стонет прямо в ухо Дайнслейфу, едва касаясь его губами. Тот сильнее сжимает его бёдра, надеясь, что не оставит после этого отметин на фарфоровой коже алхимика. Капитан кончает первым, прижимаясь к чужому телу, неосознанно выкрикивая имя своего партнёра, заставляя этим того вздрогнуть. Дайн делает это, не выходя из чужого тела. Ведь какая разница, если они оба мужчины и никто не забеременеет, если вовремя не вытащить? — Прости, я испачкал твою одежду… — мужчина виновато отводит взгляд в сторону и тот, не сдерживаясь, целует его в поджатые губы, проводя пальцами по щеке. — Всё в порядке. Это можно легко исправить. Альбедо краснеет. Он вообще не помнит, чтобы кому-то удалось хоть раз смутить его, но этот человек является явным исключением. Внезапно тот расплывается в ухмылке, проводя по груди Дайна пальцем. — А собственно, зачем она тебе сейчас… Хранитель ветви удивлённо вскидывает брови, смотря на алхимика, который отстраняется от его груди, обхватывает ладошками его лицо и неумело прижимается к губам, оставляя на них короткий поцелуй. — Здесь ещё много мест, где можно поэкспериментировать. Дайнслейф лишь обречённо вздыхает, а бледная Сахароза, сидящая в подвале и прижимающая уши к голове, жалеет о том, что не предупредила о своём возвращении.