с любовью у моря

— Холодный напиток для самого лучшего мужчины в моей жизни. Арсений появляется с этой фразой очень неожиданно, отчего Антон даже дёргается, потому что уже успел задремать. Мужчина улыбается, садится на пушистый плед, постеленный в машине, и ставит напитки на своеобразный стол, пока Антон что-то ищет в верхнем шкафчике. — Но не менее прекрасного тебя, — несуразно отвечает Шастун и сам смеётся с того, что только что ляпнул, — прости, ты знаешь, что я не силен в комплиментах. — Ничего, я же не перестану тебя любить от этого, — Арсений, улыбаясь, влюбленным взглядом смотрит, как Антон вытаскивает пакетик кислых конфет и двойную трубочку. Поворачивается к Попову, и неожиданно припадает языком к губам, облизывая у самых уголков. Арсений ошарашенно смотрит на Антона, который ехидно улыбается и сует в стаканчик их общую трубочку. Арс проводит пальцами там, где только что побывал мокрый язык, оставивший после себя небольшую влажность, а потом понимает, почему его парень так сделал. — Я не удержался! — сразу начинает оправдываться Арс, заползая в их дом на колесах полностью. — М-м, мята и арбуз, как я люблю, — мурлычет Антон и от удовольствия прикрывает глаза, впитывая всем телом прохладный напиток, потому что солнце весь день нещадно палит и сложно выйти даже к берегу. И тут же включает королеву драмы: — Ты съел что-то шоколадное? И без меня?! Ты разбил мне сердце… Антон показательно откидывает голову назад, прикладывая ладонь ко лбу, и Арсений думает, кто из них сильнее строит драму на пустом месте. Арсений, который жаловался Шастуну, что тому нужно сходить поссать каждые две минуты или Антон, который обиделся, что мужчина съел без него шоколадку. Арс крадёт его напиток и делает пару глотков, пока зелёные глаза с наигранной обидой смотрят на него со стороны. И даже не уделяет времени этим кошачьим, молящим о ласке глазам. Вот даже совсем и не смотрит… всё же Арсений слишком быстро сдается. Улыбается совсем как лис, оставляя стаканчик полупустым на прежнем месте, и ползет к Антону. Тот на секунду опешивает, но улавливает настроение возлюбленного. Первый втягивает того в поцелуй, чувствуя на языке Арса слабый вкус того самого чего-то шоколадного. — А если кто-то увидит? — Антон кивает в стороны открытых дверей газельки и устремляет взгляд к пляжу. Они, вообще-то, успели искупаться утром, когда жара ещё не так сильно одолевала. Спасибо местным музыкантам, которые подсказали, что на этом пляже почти никогда нет людей, потому что о нем мало кто знает. За целый день здесь появилось от силы человека три, но когда видели припаркованную машину, то сразу уходили, думая, что пляж уже занят кем-то лично. — Целый день никого не было, думаешь, кто-то зайдет сюда в восемь вечера? — вопросительно тянет Арсений и снова впивается в теплые губы, седлая бедра, обтянутые шортами. Антон лишь цокает и закатывает глаза, но на поцелуй охотно отвечает. Залезает пальцами под новую футболку Попова, который уже успел пройтись по всем магазинам в такую жару, хотя половину прошлой ночи и до половины сегодняшнего дня был за рулём. Ну вообще нормальный, нет? Шастун облокачивается на стену, привставая при этом, чтобы находиться в положении полусидя-полулежа, но в лопатки больно впивается грубая обивка салона. Арс улавливает это и подаёт ему подушки, а сам встает на колени, чтобы достать из самого верхнего шкафчика новую смазку и презерватив. Кидает их куда-то рядом, ближе к выходу, чтобы не терять из виду, но и чтобы не мешались. Арсений знает, что у них ещё много времени уйдет на поцелуи и раздевание друг друга, а за это время и вспотеть можно успеть сто раз, потому что солнце вообще не хочет сегодня останавливаться и всё ещё обжигает своими лучами. Антон жмурится и смеётся, когда Арс целует сначала шею, спускается ниже, но резко возвращается к ушной раковине, начиная пародировать шепот. Шасту от этого щекотно и даже немного возбуждающе. Футболка Арса исчезает почти сразу, потому что негоже такому красивому телу прятаться под ней. Антон чуть ёрзает, отстраняя Арсения от целования шеи, и припадает губами к его левому соску, а правый сжимает между большим и указательным пальцами. У Арса с губ слетает высокий стон, он жмурит глаза и готов продать душу дьяволу за то, чтобы Антон не переставал делать это никогда, потому что соски — одна из самых эрогенных зон у него. Стоны совсем немного приходится сдерживать, потому что не дай бог кто-то зайдет на этот пляж и им откроется такая прекрасная картина. Но об этом они периодически забывают вместе, утопая в собственных ощущениях. Антон не замечает, как одежда полностью исчезает с него, а Арсений ещё остаётся в шортах и боксерах. Они неожиданно дёргаются, когда у открытых дверей садится чайка и замирают. Птица прыгает на одну из ступенек, выглядывает и осматривается, но улетает также резко, как прилетает. — Нет, я, конечно, трахался при своем коте и при твоей собаке, но в рядах зрителей чаек ещё не было, — смеётся и возмущается Арсений, возвращаясь к манящим губам. — Пусть посмотрит, какой ты у меня красивый, — успевает сказать Антон, когда его губы накрывают чужие, а собственные пальцы наконец-то снимают последнюю одежду с Попова. Тот старается не жаться к телу Шаста полностью, потому что в салоне становится жарко, будто они трахаются прямо на пляже. Но кондиционер включать он не хочет, потому что оторваться от этого Аполлона уже просто невозможно. И пусть Антон считает, что его тело не слишком красиво, Арсений буквально упивается им и хочет постоянно сравнивать с богами. Антон тянется к смазке, открывает совершенно новую упаковку и сначала даже залипает от неожиданного аромата. — Персик? Серьезно? Я же, блин, теперь хочу ее съесть, — Антон с наигранным возмущением смотрит на Арса, а тот почти невинно хлопает ресницами и пожимает плечами. Ну да, он купил смазку с запахом любимого фрукта его любимого парня. Шастун решает, что пора начинать действовать. Смазывает два пальца, пока Арсений опирается руками возле его плеч и делает глубокий вдох, чувствуя как первый палец медленно погружается. Антон отвлекается на поцелуй, не перестает двигать пальцем, ловя настроение Арса кожей. Тот сначала тихо стонет, хотя это скорее шумные выдохи с потягиванием гласных, а потом жмурится, потому что к первому пальцу добавляется ещё один. К Антону прилипает челка, он пытается ее откинуть без рук, но бесполезно (только стукается головой о стенку), Арсений поправляет выпавшую прядь и лезет целоваться. Шаст делает все движения на автомате, больше отвлекается на целование арсовой шеи, покусывания возле скулы и линии челюсти. — Ша-ах-ст, — выстанывает Попов, когда три пальца входят особенно глубоко и становится уже невтерпеж. У них и так секс почти в каждом городе, и Арс привык иногда брать на себя роль нижнего, поэтому деликатная растяжка нужна разве что после недельного воздержания (по мнению их обоих). — Поработаешь сам? — смеётся чуть охрипшим от возбуждения голосом Антон, вытаскивая пальцы и вытирая их об салфетки. Арсения простреливает неожиданно удовольствием, когда Антон вытаскивает пальцы, но времени старается не терять и тянется за презервативом. Разрывает упаковку дрожащими пальцами, думая уже о том, что можно было помочь зубами себе, но как-то мысли доходят туго до мозга. Пальцы ног поджимаются от удовольствия, когда Арс направляет член в себя и погружает головку. Антон царапает упругий живот, задевает член Попова, отчего тот несдержанно стонет, а потом дотрагивается до сосков, наблюдая как Арсения буквально скручивает от удовольствия. Арс насаживается полностью и старается не жмуриться, потому что всегда хочется наблюдать за эмоциями своего партнёра. Антон с таким же блеском в глазах смотрит ему в глаза, а губами тянется к правому соску, легко прикусывая, пока второй зажимает между пальцами. Арсений стонет, двигает бедрами вверх, но тут же насаживается обратно, ощущая простреливающее удовольствие по позвоночнику. Он начинает двигать бедрами плавно, хорошо, что машина вполне позволяет играть в наездника и голова не бьётся о потолок. Антон обхватывает арсов член в кулак, начиная ритмично двигать рукой, пока губами возвращается к губам Арсения. Захватывает того в тягучий поцелуй, покусывает верхнюю губу, проникает внутрь с языком, заставляя Попова метафорически (а может и нет) захлёбываться в ощущениях. Антон кладет руки на ягодицы, сминает и сам стонет от того, как глубоко насаживается Арсений. Тот кусает чужую губу в поцелуе, а когда отрывается — терзает свою. Неожиданно останавливается, укладываясь всем корпусом на Антона, прижимается горячим телом к его и глубоко дышит. — Ты чего? — интересуется Антон, водит невесомо пальцами по арсовым бокам, идёт такими движениями дальше — к лицу. — Я устал, — смеётся Арсений и поднимается, опираясь ладошками на грудь Шастуна. Тот смотрит на него, улыбается и смеётся, тычась в чужой лоб. Трётся кончиком носа о нос Арсения и начинает ёрзать. — Давай поменяем позу. Ложись на живот, лицом к дверям. — О-о, вип-место, меня будут трахать, а я увижу как солнце уйдет за край горизонта, — Арсений берет лишнюю подушку под бедра, а свою собственную к себе под руки. — У тебя глаза будут закатываться от удовольствия, и тебе будет не до заката. Антон целует за ушком, наваливается всем телом и входит одним плавным толчком, помогая себе рукой. Арсений выгибается, сжимает в пальцах края подушки и стонет. Он и правду понимает, что ему сейчас не до красивых видов, как солнце уходит за море, а только до того как Антон плавно двигается, делает несколько быстрых толчков и один глубокий, срывая с губ Арса тихие стоны. — Ещё, ещё, — скулит Попов, хрипло стонет и закатывает глаза от удовольствия, когда Антон сжимает своими ногами его бедра вместе, повышает амплитуду, а рукой сжимает горло. Приходится выгибаться ещё сильнее назад, теряя кислород с каждой минутой, а потом резко ловить его рваными вдохами. Шаст стонет ему на ухо, а иногда и рычит, и это тоже неплохо так возбуждает. Оба вспотели до одури, а намека на ветерок даже нет, но обоим слишком плевать. Антон неожиданно рычит, срывается на быстрый темп, сжимая бедра до новых синяков, которые Попов обнаружит утром. Но Арсению сейчас только бы кончить, потому что только он ловит ту грань, с которой готов упасть в оргазм, как Антон выходит полностью, оставляя внутри только головку, дразнясь этим самым. Ох, кто-то забыл, что в следующий раз, со стопроцентной вероятностью, сверху будет Арсений. И вряд ли Антон кончит так же легко. Но Арсений при паре глубоких толчков по простате стонет, задыхаясь от руки на шее, и кончает: жмурится до белых пятен, поджимает пальцы ног и выгибается всем телом. Антон выходит полностью и быстро снимает презерватив, начиная дрочить. Арс сквозь ватность во всем теле чувствует капли спермы на собственных бедрах и призывно виляет. — Знаешь, поза наездника может и крутая, может даже самая моя любимая, но заебываешься с ней конкретно, — бормочет Арсений, пока Антон вытирает его салфетками, а потом ложится рядом, подкладывая свою подушку под грудь. — Ты прекрасен во всех позах, — Антон целует того в губы и улыбается, разглядывая красное небо из-за уходящего под воду солнца. — Нам нужно помыться. Сходим в море? — Да, а ещё сменить покрывало. Я там из химчистки принес прошлое. Антон оборачивается назад и видит в углу аккуратно сложенный их плед, который они ещё взяли в самом начале путешествия. То есть из дома. Они валяются ещё минут десять, восстанавливая силы и стараясь отдышаться, хотя духота просто не даёт это сделать, и Арсений принимает героическое решение идти первым купаться, а Антон только поспевает за ним, чтобы накинуть на голые бедра полотенце.