XII. Are we too young for this?
28 января 2022 г., 09:04
Я не могла не попросить тебя Повторить всё это ещё раз. Я пыталась всё записать, Но не смогла найти ручку. Я отдала бы всё, только бы ещё раз услышать, Как ты говоришь, Что Вселенная создана лишь для того, Чтобы я могла увидеть её своими глазами.
Она была создана для того, чтобы начинать войны, разрушать государства и из раза в раз тиранить Джеймса Бьюкенена Барнса. Она была хороша собой: с тонкими длинными пальцами, с множеством шрамов на теле, с ярко-зелеными глазами, тёмный карандаш вокруг которых смотрелся броско, вызывающе. Она была королевой собственного мира, где не было ничего, кроме её личной свободы; Полярной звездой на ночном небе, восьмым чудом света, или, как в тот момент подумала Наташа — «блядской Соколовой со своими замашками». О ней хорошо не отзывались — либо никак, либо в плохом ключе. Только своей уникальностью она сумела насолить многим. Теперь это было её пожизненное клеймо, которое она из раза в раз ставила на себе. Зачем опровергать? Ей не стоило дарить свободу, ведь от этого, как от наркотика, ей сносило крышу. В Норвегии она была серой мышью — не более. Здесь — ей необходимо было показать себя. Её душа никогда не лежала к экипировке, что носила Романова, выбиравшей костюмы, сшитые на манер тех, что были в Красной комнате, и с логотипом скошенных песочных часов. Соколовой было бы легче застрелиться, чем носить такое практически постоянно. В подобном она была проще. Чего не сказать о повседневной одежде. Тут она одевалась так, словно собиралась на голливудскую тусовку. Именно это первым делом и приковывало взгляды людей, видевших её впервые . Из-под черных капроновых колготок хорошо было видно крепление «протеза», начало которого прикрывалось джинсовыми шортами, надетыми поверх; винтажная футболка была завязана узлом на животе, словно на улице было лето, а поверх была накинута джинсовая куртка, пахнувшая бензином. Всё это Соколова стащила со склада Щ.И.Т.а, находившегося на том же этаже, что и стоянка. На голове был черный платок, а на кончике носа — солнцезащитные очки. Её движения были медленными и завораживающими, в то время как сама она была бомбой замедленного действия в прямом смысле. А взгляд, кажется, стал ещё холоднее. Он, словно игла, впивался под кожу, проходя сквозь все возможные ткани. Она держала себя так, словно правила миром, а не была девкой в постоянном подчинении. И точно также себя вела. На губах играла улыбка, а глазами изучала каждого Мстителя, пока взглядом не нашла нужного. Он сидел в конце длинного овального стола, неподалёку от Роджерса. Соколова за километр могла заметить, насколько сильно он прикусил себе язык, и точно видела, как он сжал живую руку в кулак до побеления костяшек. — Привет, — и стоило ей раскрыть рот, сказать это слово на английском, как Барнс взорвался. Его таймер обнулился, и он, подорвавшись с места, буквально вылетел из конференц-зала. Сначала, конечно, почему-то дернулся в её сторону, хотел, наверное, припечатать её к той самой стеклянной двери, да так, чтобы та разлетелась на миллион маленьких кусочков, но тут же одумался и ретировался. Соколова знала, что именно такую реакцию вызовет у него, ведь «привет», сказанное прямо ему в глаза, мгновенно подняло ком у него в животе куда-то к горлу. Она лишь дернула бровью, пытаясь подавить победную ухмылку. Время его превосходства закончилось. Она начала играть по своим правилам. Теперь объектом её наблюдений стала Наташа, выдававшая своё напряжение через слишком ровную осанку. А еще, она точно так же ковыряла заусенец на большом пальце. — Фьюри, ты рехнулся? — воскликнул Сэм, указывая на Соколову. — Притащить сюда убийцу мирового масштаба, находящуюся в розыске пять лет! Единственный глаз Ника обратился к Соколу. Мужчина минуту смотрел на него, после чего громко выдохнул, пожав плечами. Это означало, что слово переходило к Александре, которая тут же отодвинула ближнее кресло, и плюхнувшись на него, закинула ногу на ногу. — Намного опаснее сидеть здесь со второй личностью Зимнего солдата, который убил в несколько раз больше людей; с Романовой, известной перебежчицей; со Старком, отменно убивающим людей, даже не находясь рядом с ними; с ведьмой, прости не помню, как тебя зовут, которая по щелчку пальцев может разнести всю вашу шарашкину контору. Мне продолжать? — она, слегка нахмурившись, загибала пальцы, смотря на Сокола. — Ты без году неделя Мститель, а уже качаешь права. Меня твое мнение не волнует, — тут же отвернулась, направляя взгляд на Роджерса. — Стиви, как делишки? Расплылась в улыбке, стукнув кончиком пальца по столу. Она сама не понимала, почему её так напрягало их общество. Хотя, ей доставало и Старка, Романовой и Роджерса, а тут ещё подсунули каких-то ребят, у которых были явные проблемы с головой. — Зачем ты её сюда притащил? — не унимался Уилсон. Саша закатила глаза. — Она, как никто, другой знает нынешнее устройство Красной комнаты. Это угроза уровня Мстителей. Хуже, чем Гидра, — Фьюри шагнул по залу, открывая что-то на коммуникаторе. Подключился к экрану в конце зала и вывел нужную картинку. Досье Соколовой, которое она сама на себя предоставила. И, стоило изображениям начать перелистываться, Романова прикрыла одну половину лица рукой, чтобы Саша не видела её реакции. Наташа знала, что будет на этих материалах. Всё, начиная с её прибытия в комнату и заканчивая уничтожением десятка агентов ЦРУ. Побег самой Романовой тоже являлся существенной частью истории Соколовой, которую после этого стали использовать в качестве замены. И это всё, буквально каждое слово, каждое движение, было в видеоматериалах. Александра же смотрела на это с легким безразличием. Нога даже не заныла на кадрах, где она слетала кубарем со ступенек. Эти картинки теперь никак не действовали на мозг. — Я уничтожила Красную комнату год назад, и Дрейкова на куски разнесло, — заговорила Романова по завершению показа. — А ты труп-то его видела? — с вызовом спросила Саша. Под столом она крепко сжала руки, чтобы случайно не зашвырнуть в сторону Романовой чем-нибудь тяжелым. — Я видела, как взорвался вертолет с его людьми. Здание Красной комнаты тоже было разрушено, — продолжала гнуть своё. Упрямой была до жути, и нужно было ткнуть её носом в собственное дерьмо, чтобы она наконец сообразила. — Тебе бы третий раз попробовать, Бог троицу любит, уверена, на этот раз всё получится, — Соколова сочилась сарказмом, словно не могла донести свою мысль по-другому, а ещё хмурилась и говорила сквозь зубы. И это у Барнса неконтролируемая агрессия? — Не сдох он, и комната у него не одна. Проверять информацию нужно, буква за буквой, а не как ты. Ленка прискакала — и ты бегом на помощь, — схватившись руками за края стола, подъехала на колёсиках вплотную, упираясь ребрами. Повисла тишина. И все в этой тишине смотрели на неё — явление Христа народу. Для них всё, что она говорила, было полнейшим бредом. — Докажи, — прогремел Старк, громко ставя на стол пустую чашку. Соколова дёрнула бровью. Теперь она смотрела на Тони, скрестившего руки на груди. Он хотел доказательств существования Красной комнаты? Он их получит. — Покажи ему, Таша, — сократила до непривычного, переведя взгляд на Романову. Женщина дернулась, громко сглотнув. Она всё гнула свое, лишь бы не вскрылось, что она что-то скрывала. А Соколова всё знала, потому что высмотрела в Питере у Барнса. Он мог спать, держа свой дневник под подушкой, но она его доставала, вычитывая всю необходимую информацию, и иногда натыкаясь на очень личное. На одной из страниц были воспоминания о том, как Джеймс увидел отправленное Дрейковым видео. Романова думала, что всё было сверхсекретно. Соколова же на всё сверхсекретное плевать хотела. И благодаря этому всегда побеждала. Наташа в секунду вывела картинку на экран. То самое видео, с датой в углу, на котором Дрейков приказывает убить Александру. Ванда дернулась, тем самым привлекая внимание Соколовой. — Ты же та ведьма из Лагоса, — Саша поддалась вперед, чуть нахмурившись. — Как они смогли ограничить твои силы, когда заперли в Рафте? Максимофф настороженно взглянула на Соколову. Девушка не пугала её, скорее вызывала неприятные ощущения. Её сила чувствовала огромнейший эмоциональный диапазон внутри Соколовой, но пока Максимофф сдерживала магию, она не могла проникнуть к Соколовой в мозг. — Чувство вины притупляет мои силы, — тихо проговорила Ванда. Александра вздёрнула бровью, вновь прижимаясь к спинке стула. Максимофф была классическим экспериментом Гидры, но при этом магия была огромной частью её. От эмоций зависело, как проявлялись её силы. И Соколову это заинтересовало не по-детски. Ей захотелось изучить её, ведь с подобным она никогда прежде не сталкивалась. Разработки немцев были куда продуманнее русских. Конечно, Саша изучала всё, до чего могла добраться в Красной комнате, и там была информация о Гидре, но, в основном, то, что она знала, она раздобыла сама. — Допустим, — качнул головой Уилсон. — И что ты нам можешь дать? Как мы можем тебе доверять, зная, что ты была собачонкой Красной комнаты? Саша в который раз закатила глаза и сразу же почувствовала за спиной чье-то присутствие. Шлейф его одеколона выедал все рецепторы, и ей даже не пришлось оборачиваться. Грант Уорд тоже сюда прибыл. Ему явно не терпелось показать всем заветный ключик от браслета Александры, ведь он — о достижение — владел Соколовой, как игрушкой из собственной коллекции. Он перехватил её за запястье и поднял руку вверх, будто она действительно была куклой. — Эта штучка мгновенно взорвется, сделай Соколова что-то не так, как нужно нам, — самодовольно улыбнулся, когда Саша дернула руку из его хватки. — Так что вы в безопасности, будьте уверены. Слова доносились в коридор, где стоял Джеймс. Он спиной подпирал стекло панорамного окна и думал, насколько всё было хреново. Щ.И.Т. ещё не знал, с кем связался, а Уорд был последним глупцом, если решил, что сможет контролировать Соколову. Барнсу жутко хотелось вернуться в зал и кинуть что-то вроде: «Ты бы ей ещё ошейник с поводком нацепил», но он не решался. По крайней мере, потому что считал это бесполезной затеей. Соколова только этого и добивается. Он должен играть по её правилам. — Я предлагаю не набрасываться на неё так, — наконец вступил в диалог Роджерс, откладывая досье Александры. — Она пять лет бегала не от правительства, а от Комнаты. — Ты виделась с Еленой? — перебила Стива Наташа. В её глазах читалось беспокойство. В голове Соколовой в тот момент сработал какой-то механизм, вынуждавший говорить только правду. Ей не хотелось стыдливо опускать взгляд, заламывать пальцы. Она словно гордилась своими словами. — Я, Наташа, работала по собственной воле, меня никто не принуждал, — растягивала каждое слово, словно стреляла, а не говорила. И это будто вбивало в Романову железные гвозди. Соколова не боялась правды. Знала, что оправдать её нельзя, но и посадить они её не смогут: либо Красная комната заберет, либо она снова сбежит. Последнее никогда не вызывало у неё проблем. — Ладно. Хорошо, — Старк поднялся с места, подходя ближе к Соколовой. — Мы увидели твою подноготную на экране. А что ты сама можешь рассказать? Этого она и ждала. Сдать шарашкину контору Дрейкова с потрохами, да так, чтобы от неё остался только пепел. Хотела рассказать всё, о чём умалчивала Романова, которая раскрывала лишь самое меньшее. Ведь загвоздка была в том, что Наташа на протяжении всей своей жизни считала Красную комнату своим домом. А вот Соколова, хоть и прогибала спину под Дрейкова, искала возможности стать бездомной. Подняв взгляд на Тони, она расплылась в улыбке, тут же поднимаясь со своего места. — Девиз Красной комнаты вам расскажет Романова. А я скажу, что главное — это боль, — вложив запястье в ладонь за спиной, Саша двинулась по залу, словно читала лекцию. — Найти их просто, а вот пересчитать нельзя. Уничтожить невозможно. Вдова может быть вашей секретаршей, а вы даже знать об этом не будете, — скосила взгляд на Романову, всё так же напряженную. — Мы говорим на десятках языков, знаем столько же боевых приемов, а ещё можем ужинать с президентами, вытягивая из них информацию. Бояться нужно не тех, чей мозг контролирует генерал, а тех, кто выполняет его указания по собственному желанию. — Территорию охраняют подобные таскмастеру, они безупречно просчитывают ваши дальнейшие ходы, и обойти их нереально, — Барнс появился в зале внезапно, перебив Соколову. — У него всё расписано до мелочей, в случае тревоги все свои позиции знают. — В адвокаты записался? — огрызнулась Александра, кинув на него злобный взгляд. — У Дрейкова духи с феромонами, блокирующими возможность причинить ему любое увечье. Можно только плюнуть, — криво улыбнулась, вспоминая, как она харкнула ему на жирное пузо собственной кровью, — хотя у меня тогда, кажется, был сломан нос. — Вам нужно разработать план и захватить всё биологическое оружие, — вступил Фьюри, тут же привлекая внимание Саши. Она обернулась резко, ошарашенно глядя на него. В руках появился непонятный тремор, брови сошлись на переносице. Вот для чего. Ник будет пользоваться ею как экспериментом Дрейкова, чтобы наблюдать за действием биологического оружия. Специально молчал всю дорогу, тянул время, чтобы вывалить это на неё здесь, где попросту ничего нельзя было сделать. Быстро подошла к Фьюри и тихо, сквозь зубы заговорила: — Ты собирался воспользоваться мною? — Ты же не хочешь потерять дочь, верно? — дёрнул бровью, приподняв уголок губ. Соколова замахнулась и тут же была остановлена Уордом. Он схватил её за запястье, оттаскивая на несколько метров от Ника. Она бы и так ничего не смогла сделать, учитывая прекрасное действие духов с феромонами. Но в тот момент для неё все обрушилось, словно волной цунами снесло всё построенное. Растерянная, с испуганным видом, будто на неё направили дуло пистолета. Фьюри был доволен её реакцией, а она не могла скрыть чувств. Знала, что находилась под пристальными взглядами всех Мстителей, а с собой сделать ничего не получалось. Чем он был лучше Дрейкова? Точно такой же, точно так же давил на все уязвимые места и не оставлял выбора. Говорила сама себе, что променять КГБ на Щ.И.Т. плёвое дело, и сама же на это и напоролась. В зале была абсолютная тишина. Барнс смотрел на то, как Уорд держал руки Соколовой у неё за спиной и думал, когда она обернется и врежет ему, но этого всё не происходило. Он видел, как сменялись эмоции на её лице, превращаясь в конце-концов в какое-то прикрытое безразличие. Её уже не трясло, но какая-то волна тревоги все равно от неё исходила. Ей нельзя было помочь, да и он сам этого не хотел. Услышал лишь, как она громко выдохнула, и укусив себя за внутреннюю сторону щеки, дернула руки из хватки агента. — Биологического оружия у него много, — словно ничего не было, продолжила. Вот только голос предательски надломился. — Начиная с банального контроля мозга, заканчивая разработками, способными уничтожить половину населения планеты как по щелчку пальцев. — И как нам с ним бороться? — спросил Роджерс. Он, видимо, больше всех был заинтересован в происходящем. — Я могу сказать только одно — нужно подождать, — запустила руку в короткие волосы, оттягивая их пальцами вниз, и тут же добавила, — он сам обнаружит себя, банальным терактом, чем-то громким, и это будет означать, что он отвлекся и можно нападать. Роджерс кивнул. Вновь повисла тишина, нарушаемая лишь прокручиванием чашки по столу. Старку вряд ли было интересно происходящее, ведь он так и не добился желаемого. И Саша это понимала. Понимала, что он чувствовал, ведь Барнс сделал больно очень многим в этой комнате. Что насчет Романовой, она сидела и, кажется, вообще не дышала. Её переполняли смешанные эмоции, которые противоречили друг другу. — Кроме этого, мне нужно, чтобы вы, наконец, стали командой, — вклинился Ник. Он считал, что мог править миром, владея лишь Щ.И.Т.ом. Самодовольный и чересчур умный. — Соколова теперь ваше детище. — Извини? — обернулась Саша, в который раз не понимая, о чем говорит Фьюри. — Научите её работать так, как работаете вы — в команде. О какой команде шла речь? О команде, где каждый был убийцей? О команде, играющей по придуманным ей же правилам? О команде, разделившейся на два лагеря, где друг пошел на друга? Это не команда, и даже не её подобие. Это — «каждый сам за себя», делающий то, что ему выгодно. Соколова так и сама чудесно работала. Но что значило «детище»? Её вновь делали ребенком, вновь хотели проработать детские травмы, спихнуть её неуравновешенность под пресс? Бред собачий. Фьюри нужно было, чтобы Соколову взяли в узду, и он этого добьется. Иначе, если она вытворит какую-нибудь хрень, будут виноваты Мстители, ситуация «Ванда Максимофф номер два». Её будут контролировать так, как не контролировали никого в команде. И это разламывало Александру изнутри. Она поджала губы, повела плечами, выравнивая осанку. Взглянула на Романову, ещё сильнее стискивая зубы. Теперь она всё понимала. Только вряд ли Романову так ограничивали, её ведь притащил к Щ.И.Т.у Бартон, а не вылавливали по всему миру пять лет. А она как всегда в пролете, и как всегда в спартанских условиях. — На этом всё, — с этими словами Фьюри вышел из зала, будто его там и не было. Старк тут же спохватился с места, потягиваясь. Вновь подошел к Соколовой, неподвижно стоявшей у окна. — Дед велел мне позаботиться о твоем жилье. А еще сказал, что ты должна жить с вот этим, — Тони указал пальцем на Уорда, стоящего неподалёку от Саши. — Он, вроде, должен тебя контролировать. Жутковато, но я не должен сопротивляться, потому что мне нужно кое-кого вернуть. — Сука… — прошептала Саша, приложив два пальца ко лбу. Может, стоило ему ещё в самолете голову прострелить? Хотела было попросить кладовку или скамейку на улице, но тут же плюнула на это. Она сделает всё, чтобы избавиться от шавки на хвосте, даже если придется подсыпать ему мышьяк в тарелку с супом. — В общем, ключ у твоего наставника, — Старк запнулся, прыская со смеху, и тут же осадил себя, — кровати там две. Ты его, судя по всему, так же как и я не жалуешь. Подмигнул и тоже ретировался из зала. Уорду, наверное, очень не терпелось осмотреть комнату, потому что он выскочил следом за Старком. Мстители быстро покидали помещение, словно всем им было некомфортно от происходящего. Романова ушла одной из последних, лишь на выходе задержалась, будто собиралась что-то сказать, но, кинув взгляд на Барнса, стоящего в дальнем углу, тут же вышла. Они остались наедине, как в старые добрые времена. Саша почему-то думала, что находилась в полном одиночестве, но, подняв глаза, увидела его, державшего руки в карманах и пристально смотревшего на неё. Дернулась, тут же вылетая из конференц-зала к лифту. С ним ей меньше всего хотелось говорить. Нервно нажимая кнопку вызова, она оглядывалась в надежде, что он не выйдет и не двинется к ней. Но коридор был пуст, а двери наконец разъехались в стороны. Зашла, облокотилась на перила и уже нажала на нижний этаж, как Барнс всё-таки появился. Шёл, будто собирался убить её, а она вновь начала бешено стучать по кнопке, думая, что от этого двери закроются быстрее. — Нет-нет-нет, — только и успела произнести Соколова, когда Барнс оказался рядом с ней. И двери, конечно же, закрылись. Теперь они стояли по разные стороны кабины и пялились друг на друга, не разрывая зрительный контакт. Лифт ехал слишком медленно, а напряжение между ними ежесекундно возрастало. Они слышали дыхание друг друга, и частота пульса возрастала. — Ничего не хочешь мне рассказать? — нарушил тишину Барнс, и Саша, вздрогнув, наконец моргнула. — А должна? — дернула бровью и тут же схватилась за перила. — Ты же спрашиваешь, значит, ты хочешь что-то узнать. Джеймс сделал шаг навстречу, за чем Соколова внимательно проследила. Вот только не успела ухватить тот момент, когда он нажал на кнопку остановки лифтовой кабины. — Какого черта… — Какого черта ты тут делаешь? — вернувшись на своё место, скрестил руки на груди. Взгляд у него был плотоядный, холодный. — До этого спокойно ехала в лифте, а что? — с каждым словом закусывала губу изнутри , словно была нервнобольной. — Не паясничай. Закатила глаза. Он остановил кабину, как тогда. Буквально стоял точно так же, и от этого скручивало живот. Моргнула, отведя взгляд в сторону. Прятаться ей было негде, а продолжать с ним грызться не хотелось. — Меня Фьюри выцепил, — глянула исподлобья, вновь кусая себя за губу. — Мишель привязал ко всему этому, и деньги пообещал. А они мне лишними не будут. — Он пользуется тобой, — слегка нахмурившись, проговорил Барнс. — Я знаю. Качнула головой, тут же часто моргая. Ей казалось, что она сейчас рухнет в этой кабине и начнет рыдать навзрыд. Она слишком доверяла людям, слишком сильно боялась, что Мишель кто-то что-то сделает. А теперь находилась в четырех стенах, окруженная агентами, норовящими прострелить ей голову. Запустив руку в волосы, она взлохматила их, пытаясь прийти в себя. — Мы уже были в такой ситуации, — усмехнулась, прикрыв рот рукой. — Я хочу стереть себе это воспоминание, — закатил глаза Джеймс. И тут же заметил движение Александры. — Не смей. Девушка расплылась в улыбке. Ей чертовски нравилось видеть, как он отрицает тот факт, что она всё ещё привлекала его. Если бы нет — он бы не выхаживал её, не говорил бы сейчас вот так, словно они старые друзья.***
Саша сидела на кровати в кромешной темноте и пыталась привыкнуть глазами к отсутствию освещения. Видела, как на кровати напротив Уорд, раскинув руки и ноги звёздочкой, видел седьмой сон, а у нее самой сна не было ни в одном глазу. В серых спортивных штанах, в растянутой футболке, она бы предпочла спать голышом, если бы не этот кретин, от которого она днем пыталась закрыться в ванной. Он её достал, как своенравного котёнка; она пнула его в пах. Волосы были еще немного влажными, большой палец снова кровоточил. Что-то защекотало рецепторы, вынуждая подняться на ноги и подойти к столу с личными вещами. В верхнем ящике лежала «последняя» пачка сигарет. Саша пообещала себе бросить, но не сделала этого, точно так же, как не бросила свою двойную жизнь. Выйдя из комнаты, она двинулась по коридору, потом преодолела бесконечное количество ступеней, пока не увидела приглушенный свет на одном из этажей. Это была кухня с барным островком и подобием гостиной. За большим столом сидела Романова. По-домашнему одетая, с хвостом на затылке, она пила пиво и заедала его камамбером, словно ей нравилось сочетание вкусов. Саша вошла, скрипнув дверью. Тоже взяла себе бутылку из холодильника и села напротив, наконец зажигая сигарету. Затянулась, будто открывая второе дыхание, и вернулась взглядом на лицо Наташи. Девушки молчали. Уголок губ Романовой поплыл вверх — вспомнила что-то свое, что-то хорошее. Саша лишь прищурившись выпустила клубок дыма. Они, будто старые знакомые, без слов понимали друг друга. Пока Романова не раскрыла рот. — Тебя здесь быть не должно, — поставив бутылку на стол, проговорила она. Саша хмыкнула. — Да, я должна быть там, где ты меня оставила с голимым обещанием, что вернешься, — ноздри лишь слегка раздулись, а губы уже машинально поджались. — Ты и сама прекрасно справилась, — указала ладонью Наташа. — Сидишь тут передо мной. — Только я выполняла твою работу, — подняла взгляд, в котором лились бесконечные потоки боли и крови. Романова замолчала, вопросительно глядя на Соколову. Наверное, думала, что какую-то другую вдову назначили вместо неё, а назначили Соколову, умеющую говорить за троих. — Тебя таскал за собой Дрейков, как собачку на привязи, не отпускал от себя ни на метр, даже отменил тебе тренировки, будто ты была особенной. Вряд ли он просто так заставил тебя совершать все эти убийства, — качнула головой Наташа, решившая, что слова Соколовой — чушь. — Я убила пятнадцать агентов ЦРУ, четырёх бизнесменов и устроила теракт на Черкизовском рынке, о нём ты не могла не слышать, — говорила Саша так, словно описывала собственные достижения, но на лице отражалась лишь злоба. — Тебя не заставляли, — в таком же тоне ответила Романова. Александра замерла, ошарашенно глядя на Наташу. Она только что сказала это так, будто Красная комната была здесь вообще непричем. — Я бежала от жизни подстилки, — голос в который раз за день надломился, и уже полушепотом девушка добавила: — Я предпочла убивать, чем быть изнасилованной дюжину раз. В груди что-то больно сжалось и тут же щелкнуло, разливаясь по телу горячей жидкостью. В горле застрял ком, и следующие слова Наташи выбили у нее слёзы. Она докуривала сигарету и слушала, как её когда-то подруга говорила отвратные вещи. — Ты была дефективной. Это и была твоя задача, иначе поселилась бы на кладбище за академией, — пожала плечами, будто не знала, что подобное клеймо резало Соколову, как раскалённым ножом. — Я была слишком мала для этого, — всхлипнула, тут же приложив руку к лицу. — Ты бросила меня там. — Я убила Дрейкова и думала, что этим помогу тебе, — воскликнула Романова, стукнув кулаком по столу. — Ты только создала дополнительную угрозу, дура! — в истерике продолжала Александра, туша окурок о стеклянную поверхность стола. — Ты как была малолеткой, так и осталась. Все, кто говорят, что вернутся — не возвращаются. Ты еще скажи, что отца ждала, — Романова говорила сквозь зубы, тыча пальцем в стол и наклоняясь все ближе к девушке. — Ты клялась, что поступишь по-другому, — теперь уже тихо, прижимаясь к спинке стула, говорила Соколова. — Я ждала тебя. А потом меня притащили к Дрейкову в кабинет, ткнули на твоё лицо и сказали «дезертир». Я росла и видела, как ты стала Мстителем, выбрала себе лучшую жизнь. И всё ждала, когда же ты меня заберешь. — Ты сбежала сама, — стояла на своем Наташа. — Какой ценой? — всхлипнула, растирая слезы по лицу. — Ценой своего звания дефективной.
