Лепестки цветов цинсинь

Два месяца. Два месяца прошло с того, как алхимик откашлял первый лепесток цветка цинсинь. Два месяца с того, как противные корни проросли в его теле, заставляя мучиться. Невыносимо. Альбедо сидит за столом в лаборатории. Он равнодушно наблюдает за пузырьками, вздымающимися к поверхности нежно-лилового на цвет зелья. Опыт Сахарозы, его помощницы. Его пустые размышления прерывает он. Стук в дверь, после чего, не дожидаясь ответа, в лабораторию входит Итэр. – Альбедо, привет! Все в норме? - интересуется путешественник, видя непривычно растрёпанные волосы и чуть более бледное лицо, на что получает утвердительный кивок. При голосе Итэра сердце стучит быстрее. – Что ты хотел, почетный рыцарь? - нет, нужно держаться официально. И спокойно тоже. Как бы ни хотелось обнять, и зарыться носом в его пшеничные волосы. – Поможешь с зельем? - о, конечно. Хоть приготовлю его за тебя. Обойдясь без последней мысли при ответе, оба вышли на улицу. Альбедо не стал расспрашивать, где Сахароза или Тимей. Догадывался. И не хотел, чтобы путешественник уходил к ним. – Зелье изоляции. - Итэр улыбнулся. Во имя всех Архонтов, до чего же прекрасна его улыбка. А сердце стучит сильнее. Альбедо держит спокойный вид, но выходит с трудом. Беглые взгляды на Итэра, казалось, замечают абсолютно все. Зелье уже готово вот-вот, но вдруг в груди чувствуется боль. Невыносимо. Алхимик отворачивается, подогнув колени, кашляет глухо. На ладони падает горстка лепестков. Вот же чёрт. А Итэр все видит, не остаётся в стороне. – Альбедо, что с тобой? Тебе нужна помощь? - нужна. Объятия, хотя-бы на мгновенье. Но путешественник получает лишь отрицательное мотание головой, и короткое пояснение. – Ханахаки. Болезнь при не взаимных или непризнанных чувствах. - Итэр молча отводит взгляд. Из ниоткуда вылетает вдруг Паймон. – В кого успел втрескаться наш величайший алхимик Мондштата? - а Альбедо знает. Прекрасно знает, но лишь пожимает плечами. – Итэр... Прогуляемся? Я могу показать тебе Драконий Хребет, или мы можем пойти на Утес Звездолова - у алхимика полный надежды взгляд, прикрытой за спокойствием. Попробовать стоило. Может, и согласится. – Я не прочь. Заодно, поведаешь о своей болезни. – Сегодня ночью. К одиннадцати, возле выхода из города. Ладно? - путешественник соглашается. И Альбедо ликует внутренне. Этого мало, да, этого действительно мало. Но это что-то. И эта прогулка запомнится ему на долго. *** А вот и ночь подошла незаметно. Алхимик уже ждёт, стоя у ворот Мондштата. Высматривает Итэра, и когда он подходит, улыбается. – Здравствуй, Итэр. Ты все же пришел, спасибо. Куда пойдем? С этих слов начинается замечательная прогулка. Сначала - Утес Звездолова, как они и договаривались. Сейчас особенно хорошо видно звезды. Подмигивая, они наблюдают за каждым из нас. Пока путешественник завороженно смотрел на вид открывшийся с горы, алхимик из сесилий успел сплести венок, который с лёгкой улыбкой надел на голову Итэра. А он, тихо засмеявшись, поблагодарил того за маленький сюрприз. Дальше - холодный, но не для Альбедо, Драконий Хребет. Там алхимик отдал плащ возлюбленному. Да, не другу, а именно возлюбленному. Они жались к кострам, а Альбедо следил, чтобы путешественник не замёрз слишком сильно. И вот, чудная прогулка подошла к концу. Они стоят у ворот Мондштата, но путешественник вдруг дёргает Альбедо за руку. – Постой. Ты ведь так и не рассказал, кто тебя так мучает. - вспомнил, чёрт. Он снимает плащ алхимика, накидывая тому на плечи. А Альбедо не может связать и двух слов. Сердце колотиться бешено, казалось. – Ты, - наконец выдыхает он. Попробовать стоило. А грудь снова сжимает жгучая боль, колени снова подгибаются. На подставленную ладонь падает пару лепестков, цветок. Цинсинь, все же, цветы красивые. Но не тогда, когда она символизируют не взаимные чувства, и растут прямо в твоём теле. – Тебя я люблю, Итэр. Давно уже. – Прости, Альбедо. - Итэр отводит взгляд. А внутри, рушится всё. – Я понимаю. Спасибо за прогулку, Итэр. Это была лучшая прогулка в моей жизни. - Альбедо, разворачиваясь, уходит. Драконий Хребет, ставшая родной лаборатория, где можно будет с головой зарыться к книги и алхимию. Единственное, что его отвлекало от насущных проблем. От боли в груди, от откашливаемых лепестков. Все это его ждёт там. Альбедо не оглядывается, а если обернулся бы, заметил, как Итэр виновато смотрит ему вслед. Как Паймон, вылетевшая из своего ниоткуда, смотрит то на путешественника, то на уходящего алхимика. Казалось, что-то говорит. Его тело станет домом для цветов цинсинь, которые медленно убивают.