синий вечер разлил чернила

конан начинает сомневаться в своих убеждениях, когда смотрит в глаза шизуне. она прошла войну, будучи уроженкой страны огня, но на самом деле, как бы като ни пыталась казаться ее частью, у нее была своя собственная страна. шизуне годами создавала свой собственный мир, который вращался вокруг госпожи цунаде, карликового поросенка, выпивки и долгов. с долгами като обращалась мастерски: где-то упрашивала, где-то уворачивалась и выкручивалась как змея. и, разумеется, исчезала, подобно предрассветной дымке. шизуне была неуловима, особенно, когда за ее спиной пряталась пьяная цунаде. всю свою жизнь она остро ощущала свой долг перед наставницей, поэтому неудачи в обучении так остро били в ее единственные слабые места, как бы като ни пыталась компенсировать свою неспособность, как бы ни пыталась доказать, что это еще не конец, что она может еще чуть-чуть. немногочисленные обыватели мира шизуне постоянно жили в вечном празднике, балансируя на хрупкой грани, всеми силами цепляясь, чтобы не свалиться в вечную скорбь, которая витала вокруг наставницы шизуне, порой перебивая перегар. шизуне видела смерть. в самые тяжелые дни от нее пахло могилой, из которой ее насильно вытащили. иногда конан казалось, что женщина забыла что-то на том свете, потому что ничем другим не могла объяснить ее появившуюся тягу к курению и злоупотребление препаратами. ее подруга меркла на глазах, но она ничего не могла сделать: она не могла вмешиваться. но, к сожалению, как бы конан ни хотела помочь, ей навсегда отведена роль молчаливой наблюдательницы чужой жизни. их пути разошлись слишком рано: женщина понимает это по осунувшейся одинокой фигуре, закрывающей кабинет хокаге. конан кажется, что шизуне постарела слишком рано.